Муж ударил меня ножом из-за царапины любовницы, но на семейном празднике его лицо внезапно побледнело

— Если ты ещё раз прикоснёшься к Селине, я тебя убью, — прорычал мой муж, а через секунду серебряный нож вошёл мне в живот.

Я упала на персидский ковёр в гостиной, чувствуя, как тёплая кровь растекается под ладонью. На мраморном столике осталась половинка яблока, белая и блестящая от сока. Восемь недель я носила под сердцем близнецов и ещё никому не успела сказать, что на первом снимке их было двое.

Селина стояла у окна, прижимая к груди порванный рукав блузки. На её предплечье красовалась тонкая царапина, настолько мелкая, что её можно было принять за след от ветки.

— Мейбл толкнула меня на улице, — всхлипывала она. — Она сказала, что ты бросишь её ради меня.

— Я весь день была дома, — прошептала я. — Флинн, посмотри на меня. Это ложь.

Но он смотрел только на Селину.

Три года брака. Три года, за которые я отказалась от работы архитектора, сопровождала его на деловых ужинах и научилась улыбаться людям, которые уже знали о его первой любви. Флинн Вэнс был руководителем огромной компании, а я считала себя женщиной, которая однажды сможет вернуть его домой.

Я ошибалась.

— Ты обещала, что больше не тронешь её, — сказал он.

— Я никогда к ней не прикасалась!

Селина прикрыла глаза.

— Не надо, Флинн. Я просто уйду.

Именно тогда он поднял нож.

Первый удар выбил из меня воздух. Второй заставил колени подломиться. Я услышала собственный хрип, а затем увидела, как Флинн переступил через меня и накинул на плечи Селины свой пиджак.

— Всё закончилось, — прошептал он ей.

Селина посмотрела на меня через его плечо.

И улыбнулась.

Я поняла: это не вспышка ярости. Это было подготовлено.

Левой рукой я нащупала под собой умные часы. Пальцы дрожали, но я дважды нажала на стекло и включила запись голоса. Потом закрыла глаза и заставила тело обмякнуть.

— Она умерла? — спросила Селина.

— Дыши спокойнее, — ответил Флинн. — Я сделал ровно то, о чём ты просила.

— Теперь мы свободны?

— Теперь Мейбл больше не помешает.

Я хотела закричать, но кровь уже пропитывала ковёр. Вдалеке завыла сирена, а запись продолжала идти под рукавом моей ночной рубашки.

Очнулась я через три дня в палате интенсивной терапии. Надо мной мерцала лампа, от которой резало глаза. В животе горел такой огонь, будто внутри меня оставили раскалённый металл.

Флинн вошёл с огромным букетом белых роз.

— Мейбл, я всё объясню.

— Вы объясните это за дверью, — холодно сказал врач, преграждая ему путь. — Ей нельзя волноваться.

— Я её муж.

— Именно поэтому вам лучше услышать всё сейчас.

Доктор Маркус Рид достал из папки снимок и положил его на металлический столик. На сером изображении виднелись два крошечных силуэта.

Флинн наклонился ближе.

Доктор перевернул снимок, открыл рот и произнёс первую фразу, от которой у меня похолодели пальцы…

ЧАСТЬ 2

— Ваша жена была беременна близнецами, — сказал доктор Рид. — И, вопреки всему, оба ребёнка живы.

Букет выпал из рук Флинна. Белые розы рассыпались по полу, а вода из разбитой вазы потекла к ножкам кровати.

Я закрыла глаза, потому что не хотела видеть его облегчение. Оно было слишком быстрым. Сначала он схватился за край стола, потом прижал ладонь ко рту.

— Живы? — переспросил он.

— Пока да, — ответил врач. — Но ваша жена потеряла много крови. Удар пришёлся опасно близко к матке.

— Я не знал, что она беременна.

— Зато теперь знаете, — сказала я.

Мой голос был слабым, но Флинн отшатнулся так, будто я снова подняла нож.

Доктор Рид поправил прозрачную трубку у моего запястья.

— Следующие дни будут критическими. Любое давление, попытка перевезти её или скрыть обстоятельства нападения могут стоить жизни и матери, и детям.

— Никто ничего не скрывает, — быстро произнёс Флинн.

Я посмотрела на него.

— Правда?

Он подошёл к кровати, но остановился у самого края.

— Мейбл, я был вне себя. Селина пришла в слезах. Я думал, ты напала на неё.

— Ты думал или хотел поверить?

Его пальцы сжались на ремешке дорогих часов.

— Я люблю тебя.

— Ты оставил меня истекать кровью и накрыл её своим пиджаком.

В палате стало так тихо, что я услышала капли в капельнице.

Флинн ушёл, когда медсестра попросила его не мешать. Через час появилась его мать, Эвелин Вэнс, в жемчужных серьгах и бежевом костюме.

— Ты понимаешь, какой ущерб нанесёшь семье, если начнёшь обвинять моего сына? — спросила она у двери.

— Ваш сын ударил меня ножом.

— У него была причина.

Я засмеялась, но от смеха разошлась боль в боку.

— Удар в живот беременной женщины не становится причиной только потому, что это сделал ваш сын.

Эвелин наклонилась ко мне и положила на одеяло визитную карточку.

— Подпиши заявление, что это был несчастный случай. Флинн оплатит лечение и даст тебе квартиру.

— А если я откажусь?

— Тогда на семейном празднике через две недели все узнают, какой нестабильной ты была в последние месяцы.

Она ушла, оставив после себя резкий запах ландышевых духов.

Ночью медсестра Лора меняла повязку и заметила мои часы на тумбочке.

— Они лежали в пакете с вашими вещами, — сказала она. — Их нашли под вами. Стекло треснуло, но устройство включается.

Я попросила зарядное устройство. Лора принесла его из служебной комнаты и помогла надеть часы на левую руку.

На экране горел файл, созданный в день нападения. Длительность — семь минут сорок две секунды.

Я нажала воспроизведение.

Сначала раздался мой хрип. Потом голос Флинна:

— Я сделал ровно то, о чём ты просила.

Следом Селина прошептала:

— Значит, через две недели компания будет твоей.

Я замерла.

В записи был не только их разговор после удара. На заднем плане слышался звон металлической дверцы, а затем незнакомый мужской голос:

— Господин Вэнс, документы уже у нотариуса.

Кто-то ещё находился в доме.

Лора побледнела.

— Вы знаете этот голос?

Я снова прокрутила запись. На этот раз услышала, как Флинн сказал:

— После гала-вечера Мейбл не должна дожить до утра…

ЧАСТЬ 3

— Подождите, — прошептала Лора и остановила запись. — Я знаю этот голос.

Утро застало нас в маленькой комнате для персонала. За стеной пищали аппараты, пахло хлоркой и подгоревшим кофе. Лора держала в руках пластиковый стакан, но так сильно сжимала его, что крышка хрустела.

— Говорите, — попросила я.

— В тот день я пришла к вам домой не как медсестра. Я подрабатывала у семьи Вэнс, чтобы передать медицинские документы. В коридоре стоял их нотариус — господин Блейк. Я услышала разговор и испугалась.

— Почему вы не рассказали раньше?

— Потому что Эвелин пригрозила, что отнимет у меня ребёнка через суд. У меня просрочен вид на жительство, а она знала, куда ударить.

Я почувствовала, как внутри поднимается холод.

— Что именно вы слышали?

Лора положила стакан на стол.

— Флинн сказал, что после вашей смерти контрольный пакет акций перейдёт Селине. Но для этого вы должны были подписать бумаги о добровольном отказе от супружеской доли. Он собирался объявить, что вы напали на Селину, а потом покончили с собой.

— Он хотел не только убить меня, — сказала я.

— Он хотел получить вашу подпись.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Флинн. На его щеке дрогнула мышца.

— Что вы здесь делаете?

Лора встала между ним и мной.

— Уходите.

— Это моя жена.

— А я слышала, как вы обсуждали её смерть.

Он уставился на неё.

— Ты ничего не слышала.

— Слышала. И запись тоже есть.

Флинн шагнул к столу.

— Отдай часы.

В его голосе больше не было ни раскаяния, ни растерянности. Только страх, голый и злой.

Я подняла руку, показывая треснувшее стекло.

— Подойди ещё ближе, и я позову всех.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Нет. Это ты не понимаешь, что уже потерял.

Дверь снова открылась, и вошёл доктор Рид вместе с заведующей отделением. За ними стоял нотариус Блейк, тот самый человек из записи.

Он держал папку с коричневой застёжкой.

— Я пришёл не по просьбе мистера Вэнса, — сказал Блейк. — Я пришёл потому, что больше не могу молчать.

Флинн повернулся к нему.

— Ты подписал соглашение о конфиденциальности.

— Я подписал его под угрозой. Но сегодня утром узнал, что вы попытались изменить завещание вашего отца задним числом.

Он раскрыл папку и достал лист с подписью Флинна.

— Вы не получили контроль над компанией. Ваш отец оставил акции в доверительном управлении для будущих детей Мейбл. Если родятся близнецы, управление перейдёт независимому попечителю. Вы пытались устранить жену, чтобы добраться до их доли.

Эвелин ворвалась в палату и закричала:

— Блейк, замолчите!

— Уже поздно, — ответил он. — Оригинал документа хранится у регистратора.

Флинн схватил папку, но доктор Рид перехватил его руку.

— Отойдите от моей пациентки.

Селина появилась следом. На ней было белое пальто, а на лице — прежняя уверенная улыбка.

— Флинн, не говори им ничего. Мы всё ещё можем уехать.

Он посмотрел на неё.

— Ты сказала, что дети не выживут.

Селина побледнела.

— Я сказала, что врач так предположит.

Все услышали это.

Лора прикрыла рот ладонью. Блейк медленно опустил папку. А я поняла: Селина знала о беременности и рассчитывала на смерть близнецов.

Но прежде чем кто-то успел вызвать охрану, мой телефон на тумбочке зазвонил. На экране высветился номер семейного фонда Вэнсов.

— Мейбл? — произнёс незнакомый женский голос. — Если вы хотите спасти детей и узнать, кто ещё подписал приказ, приезжайте на юбилейный вечер сегодня. Один. Иначе документы исчезнут до рассвета…