Муж сказал, что едет на срочную встречу, но его машина стояла у гостевого дома — и моя тётя побледнела

Я держала бутылочку для дочери над кастрюлей, когда моя тётя Эвелин вдруг замерла и уставилась в кухонное окно.

— Мэллори… почему машина Джейсона стоит за гостевым домом?

Я подошла к стеклу и сразу узнала бордовый «Вольво». Двадцать минут назад муж поцеловал меня в висок, сказал, что ему срочно нужно в центр, и исчез, оставив на столе недопитый кофе. Теперь его машина стояла в нескольких шагах от нашей террасы.

На часах было без десяти одиннадцать утра. За окном моросил дождь, а на ручке кастрюли дрожала капля воды. Я достала телефон.

«Задержусь. Не жди», — написал Джейсон десять минут назад.

— Может, он вернулся за документами, — сказала я, но голос прозвучал так, будто я сама себе не верила.

Эвелин медленно покачала головой.

— Я видела, как он утром уехал. В машине был один.

В гостиной заплакала наша двухмесячная Лили. Я машинально посмотрела на детскую радионяню, лежавшую рядом с раковиной. От этого плача внутри всё сжалось: я думала только о дочери, о её тёплой ладони и о том, что оставила её на попечение тёти всего на несколько минут.

Эвелин перехватила меня у двери.

— Не ходи туда одна.

— Если там Лили нет, я должна знать, кто там.

— Позвони Джейсону.

Я набрала его номер. Из гостевого дома тут же донёсся приглушённый звонок. Потом звонок оборвался.

Мы обе услышали голоса.

Мужской голос Джейсона. И женский, тихий, раздражённый.

Я спустилась с крыльца. Мокрые доски скрипнули под ногой, а от бордовой машины тянуло горячим металлом. Окно гостевого дома было закрыто занавеской.

— Ты обещал, что она ничего не узнает до перевода, — сказала женщина.

У меня в груди словно лопнула струна.

Эвелин схватила меня за локоть.

— Какого перевода?

Я подошла к двери. Изнутри Джейсон ответил:

— Мэллори не должна знать о счёте. Если она увидит бумаги, всё сорвётся.

Я перестала чувствовать пальцы.

За последние недели я подписала десятки листов: страховку Лили, документы на пособие, бумаги для детской клиники. Джейсон приносил их поздно вечером и говорил, что я могу не вчитываться, потому что всё уже проверил.

— Она уже поставила подпись, — прошептала женщина. — Ты сам сказал, что теперь дом можно переводить.

Я посмотрела на Эвелин. На её лице не осталось ни капли цвета.

— Что он сказал? — спросила я.

— Ты слышала.

Я включила запись на телефоне, хотя не понимала, чего боюсь больше: услышать правду или обнаружить, что всё это ошибка.

Внутри заскрежетал стул.

— У нас осталось сорок минут, — сказала женщина. — Потом банк отправит деньги.

Джейсон резко ответил:

— Я всё исправлю. Просто не давай ей войти.

Замок щёлкнул.

Я отступила на шаг, но дверь уже открывалась, и Джейсон смотрел прямо на меня. За его плечом стояла незнакомая женщина с мокрыми волосами. Между ними на столе лежала толстая папка, а на белой наклейке было написано моё имя.

Женщина потянулась к папке и сказала:

— Раз уж она пришла, пусть сама увидит, что подписала…

ЧАСТЬ 2

— Ты что здесь делаешь? — спросил Джейсон.

Он держался за дверную ручку так крепко, что костяшки пальцев побелели. В гостевом доме пахло мокрой шерстью, кофе и чем-то металлическим. Я смотрела не на него, а на папку с моим именем.

— Это я должна спросить, — ответила я. — Почему ты сказал, что уехал в центр?

Женщина отступила от стола. Ей было около сорока, на лацкане пальто блестела серебряная брошь в форме ключа.

— Мэллори, меня зовут Наоми Рид. Я работаю с финансовыми документами Джейсона.

— Тогда объясните, почему вы прячетесь в моём гостевом доме.

Джейсон резко повернулся к ней.

— Наоми, замолчи.

— Нет, — сказала я. — Теперь говорить будете вы оба.

Эвелин встала рядом со мной. В её руке всё ещё была детская бутылочка, и молочная смесь по краю уже успела остыть.

Джейсон протянул ладонь.

— Дай мне спокойно всё объяснить.

— Ты уже объяснил. Есть счёт. Есть перевод. Есть бумаги, которые я подписала.

Он опустил глаза на папку.

— Это обычное оформление займа.

— На что?

— На ремонт дома.

Я коротко рассмеялась, но смех вышел сухим и чужим.

— Мы не делаем ремонт. И ты никогда не говорил о займе.

Наоми сжала пальцы на ремне сумки.

— Это не просто заём. Под залог гостевого дома и основной части участка.

Внутри меня всё провалилось. После смерти мамы дом достался мне. Она оставила его как единственное место, которое нельзя было продавать без моего согласия, но Джейсон уверял, что это условие давно сняли.

— Ты сказал, что мама изменила завещание, — прошептала я.

— Я сказал, что нотариус всё проверил.

— Ты сказал, что подписываешь бумаги за меня только потому, что я не сплю ночами с ребёнком.

Наоми закрыла глаза, будто ей стало тяжело дышать.

— Он привёл мне документы три недели назад. Сказал, что ты согласна. Но сегодня банк запросил подтверждение личного присутствия. Поэтому он привёз меня сюда.

— А перевод?

Она посмотрела на Джейсона.

— Деньги должны уйти на счёт, владельцем которого указана компания «Северная пристань».

Я знала это название. Джейсон называл её своей небольшой консультационной фирмой. Он говорил, что компания почти не приносит прибыли, но однажды всё изменится.

— Сколько? — спросила я.

Наоми ответила не сразу.

— Двести восемьдесят тысяч.

У меня задрожали колени. Эвелин подхватила меня под плечо.

— Джейсон, — сказала я, — ты собирался заложить мой дом, чтобы перевести деньги себе?

— Мне нужно было закрыть одну проблему.

— Какую?

Он шагнул ко мне.

— Если я не заплачу сегодня, пострадает не только компания.

— Кто тебя заставляет?

В этот момент телефон Наоми завибрировал. Она взглянула на экран и побледнела.

— Банк подтвердил перевод, — сказала она. — Но есть ещё один документ. Его только что загрузили в систему.

— Какой? — спросила я.

Наоми подняла на меня глаза.

— Разрешение на снятие денег со счёта, открытого на имя вашей дочери…

ЧАСТЬ 3

— Нет, — выдохнула я. — У Лили нет собственного счёта.

Наоми положила телефон на стол. На экране виднелась копия заявления, а внизу — моя подпись. Под ней стояло имя Лили и номер счёта, о котором я никогда не слышала.

У меня зазвенело в ушах.

— Это подделка, — сказала Эвелин.

— Подпись настоящая, — ответила Наоми. — Но согласие получено обманом. Джейсон добавил этот лист к пакету для страховой выплаты. Мэллори подписала его, думая, что оформляет медицинское возмещение после родов.

Я повернулась к мужу.

— Ты использовал мою подпись для счёта нашей дочери?

Он тяжело сглотнул.

— Я собирался вернуть всё до того, как ты узнаешь.

— Что именно вернуть? Дом? Деньги? Имя ребёнка?

Джейсон ударил ладонью по столу. Папка подпрыгнула, а серебряная брошь Наоми звякнула о чашку.

— Ты не понимаешь, что происходит! Я не крал у тебя. Я спасал компанию, в которую вложил всё, что у нас было.

Наоми резко повернулась к нему.

— Не лги. Ты взял деньги клиентов и перевёл их на погашение личных долгов.

Эвелин подняла телефон.

— Я сохранила фотографии всех бумаг, которые ты приносил Мэллори. На каждой странице дата и время. Ты оставлял их на кухне, пока она кормила ребёнка.

Джейсон посмотрел на неё с ненавистью.

— Ты следила за мной?

— Я следила за тем, чтобы моя племянница не подписала собственную катастрофу.

Наоми достала из сумки ещё один лист.

— Вчера я проверила реестр компании. Двести восемьдесят тысяч должны были уйти не на работу и не клиентам. Они предназначались человеку, которому Джейсон задолжал после неудачных ставок.

Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.

— Ты играл на деньги?

— Один раз.

Наоми горько усмехнулась.

— Девять раз. И каждый раз говорил, что это последний.

Джейсон шагнул ко мне.

— Мэллори, я исправлюсь. Просто подпиши подтверждение перевода, и мы вытащим компанию. Иначе люди придут сюда.

Я посмотрела на папку, затем на детскую радионяню в руке Эвелин. Из неё донёсся плач Лили.

Наоми быстро набрала номер банка.

— Я отзываю заявку, — сказала она. — И заявляю, что присутствовала при введении клиента в заблуждение.

Джейсон рванулся к телефону, но Эвелин встала между ними.

— Не трогай её.

Наоми закончила разговор и положила телефон экраном вниз.

— Перевод остановлен на проверке. Но это не всё.

— Что ещё? — спросила я.

Она достала из папки конверт цвета слоновой кости. На нём стояла печать нотариуса.

— Этот документ пришёл сегодня утром. Если его зарегистрируют до вечера, вы потеряете право распоряжаться не только гостевым домом, но и наследственным участком.

Джейсон прошептал:

— Наоми, ты не понимаешь. Если Мэллори прочитает его, всё закончится.

Я сама потянулась к конверту.

Но прежде чем мои пальцы коснулись бумаги, с улицы донёсся резкий сигнал автомобиля, и Джейсон посмотрел на экран своего телефона. На нём появилось сообщение от человека, которому он задолжал: «Мы уже у вашего дома»…