Муж принёс мне в больницу термос и попросил подписать бумаги, но после моего вопроса его рука дрогнула

Я очнулась от тяжёлого сна и услышала, как мой муж смеётся у больничной кровати, обещая кому-то по телефону, что через два дня всё будет его.

Я не открыла глаза.

Во рту стоял металлический привкус, под языком пересохло, а пальцы почти не слушались. Кожа на левой руке зудела под пластырем, из прозрачной трубки капельницы медленно падали капли. За окном палаты, на пятом этаже, шёл мокрый снег, и каждая капля на стекле дрожала от ветра.

— Спи, Леночка, — тихо произнёс Андрей. — Если всё пройдёт как надо, ты уже ничего не почувствуешь.

Я заставила себя дышать ровно.

Семь лет брака. Двенадцать лет моего бюро интерьерной архитектуры. Семь лет я верила, что человек рядом со мной знает, как держать меня за руку, когда страшно. Теперь его ладонь лежала на спинке моей кровати, а голос звучал так, будто он обсуждал не мою жизнь, а сроки ремонта.

В 8:10 он вышел за кофе. Через минуту в палату вошла Наталья, медсестра с красной заколкой в форме маленькой вишни. Она поставила градусник на металлический столик и закрыла дверь.

— Елена, вы доверяете своему мужу?

Я посмотрела на неё.

— Почему вы спрашиваете?

Наталья сжала губы и понизила голос:

— Вчера возле служебного входа я слышала его разговор. Он называл какую-то женщину любимой. Потом сказал, что осталось недолго и скоро им не придётся скрываться.

Я хотела рассмеяться, но в горле пересохло.

Последние три недели Андрей приносил мне куриный бульон в одном и том же металлическом термосе с вмятиной возле крышки. Он уверял, что больничная еда вредная. После каждого его визита мне становилось хуже: начинались спазмы, темнело в глазах, поднималась температура.

В 9:30 пришла врач Мария Викторовна. Она долго изучала мои анализы, водя пальцем по строкам. Показатели печени и почек снова ухудшились.

— Причину мы пока не нашли, — сказала она. — Но с этого момента ничего принесённого извне не ешьте и не пейте.

— Даже бульон мужа?

Врач подняла глаза.

— Особенно его.

В полдень Андрей явился с букетом белых хризантем. От цветов пахло холодной водой, а от него — дорогим одеколоном и чем-то горьким, лекарственным.

Он даже не спросил, как я себя чувствую.

— Где термос?

— Врач запретила еду извне.

Его улыбка задержалась на лице, но глаза стали жёсткими.

— Глупости. Я лучше них знаю, что тебе полезно.

Тогда я вспомнила разговор трёхмесячной давности. Андрей предложил оформить на него долю в бюро. Сказал, что если со мной что-то случится, ему будет проще заниматься клиентами.

Я отказала.

Компания была создана на деньги моих родителей ещё до брака. Андрей приводил клиентов и получал комиссионные, но партнёром не являлся. Через несколько дней он спросил, составлено ли у меня завещание.

В 16:40 я попросила Наталью принести маленький диктофон, которым она пользовалась на занятиях. Мы спрятали его под простынёй возле подушки. Красная заколка медсестры блеснула, когда она наклонилась ко мне.

— Если он спросит, вы спите, — прошептала она.

— А если я не выдержу?

— Тогда сожмите мою руку.

В 17:20 Андрей вошёл. На тумбочку легла его кожаная сумка. Потом раздался знакомый металлический стук.

— Леночка… ты спишь?

Я не ответила.

Он подождал, расстегнул крышку термоса и наклонился ко мне. Я почувствовала запах горячего бульона, перца и его одеколона.

— Какая ирония, — прошептал он. — Всю жизнь строила бюро, а в итоге всё достанется мне.

Пальцы сами вцепились в простыню.

— Если бы я развёлся, компания осталась бы твоей. А если стану вдовцом, всё изменится. Ирина уже придумала, что сделает с твоим кабинетом. Она станет креативным директором, а я займусь деньгами.

Он провёл рукой по моим волосам.

— Завтра будет последняя порция. Потом тебе не придётся ни о чём беспокоиться.

Когда дверь закрылась, я дождалась шагов Натальи.

— Включи запись.

Мы прослушали каждое слово. Андрей не просто ждал моей смерти. Он объяснил, кому достанется моя работа и почему она ему нужна.

В 19:05 в палату вошли двое сотрудников больницы и специалист с плоским металлическим чемоданом. Термос поставили на отдельный столик. Мужчина надел перчатки, раскрыл папку и сказал:

— Елена, прежде чем мы заберём это, нужно уточнить ещё один вопрос. Ваша подпись могла появиться на документах без вашего ведома?

Он потянулся к папке, и я увидела на первой странице знакомый росчерк Андрея рядом с моей фамилией. Рука мужчины остановилась над листом…

ЧАСТЬ 2

Рука мужчины остановилась над листом, а я почувствовала, как внутри поднимается холод.

— Что это? — спросила я.

— Заявление на временную передачу полномочий в вашем бюро, — ответила Мария Викторовна. — Его принесли сегодня утром. Якобы вы подписали его до госпитализации.

— Я ничего не подписывала.

Наталья стояла у изголовья и держала поднос так крепко, что побелели костяшки.

— Подпись похожа, — сказала она. — Но не такая.

Специалист положил лист под прозрачную плёнку. В углу документа стоял логотип моего бюро, а под ним — дата, когда я уже лежала в палате без сил. На обороте виднелось бурое пятно, похожее на след от кофейной чашки.

— Документ мы заберём вместе с термосом, — сказал он. — Но Андрею нельзя понять, что вы знаете о записи.

В 20:17 мой телефон завибрировал на тумбочке.

«Отдыхай, любимая. Завтра привезу свежий бульон. После него тебе станет намного лучше».

Я перечитала сообщение дважды.

— Он уверен, что всё под контролем, — сказала Наталья.

— А вы хотите, чтобы я позволила ему прийти снова?

Мария Викторовна присела рядом. Пластиковая ручка её халата царапнула металлический край кровати.

— Никто не позволит ему причинить вам вред. Всё, что он принесёт, будет изъято. Но нам нужно понять, что он сделает, если решит, что вы не сопротивляетесь.

— Это опасно.

— Поэтому мы будем рядом.

Я закрыла глаза и увидела свой кабинет: длинный стол из светлого дуба, макеты домов на полках, папку с проектом детского центра, который я должна была представить через неделю. Андрей хотел не только мою компанию. Он хотел стереть меня из неё.

— Хорошо, — сказала я. — Пусть приходит.

Утром, в 7:45, Андрей вошёл раньше обычного. На нём было пальто с мокрыми плечами, а в руке он держал термос, завёрнутый в клетчатое кухонное полотенце.

— Как ты, солнышко?

— Слабая.

— Я же говорил, что больничные врачи ничего не понимают.

Он улыбнулся Наталье, но она не ответила. Красная заколка снова была приколота к волосам.

Андрей поставил сумку возле кровати и достал не только термос. Следом на тумбочке появился кожаный футляр с печатью моего бюро.

— Что это? — спросила я.

— Небольшая формальность. Если тебе станет хуже, клиенты должны понимать, кто принимает решения.

— Ты уже приносил такие бумаги?

— Не начинай.

Он налил бульон в пластиковый стакан. Пар поднялся к его лицу, и я уловила запах лаврового листа, которого раньше не было.

— Выпей немного.

— Мне запрещено.

— Ты хочешь выздороветь или продолжишь слушать людей, которые держат тебя здесь ради денег?

Он говорил мягко, но большой палец нервно постукивал по крышке термоса.

В 8:02 за дверью послышались шаги. Андрей не заметил. Он раскрыл футляр и достал маленькую подушечку с чёрными чернилами.

— Просто поставь отпечаток. Подпись можешь сделать позже.

— Какой отпечаток?

— На согласии. Ничего страшного.

Он взял меня за правую руку. Его пальцы были холодными.

— Андрей, отпусти.

Улыбка исчезла.

— Ты всё усложняешь, Елена.

— А если я не поставлю отпечаток?

Он наклонился так близко, что я увидела маленькую трещину на его нижней губе.

— Тогда нам придётся действовать иначе.

Дверь палаты открылась, и вошла Мария Викторовна. Андрей мгновенно спрятал подушечку в ладони.

— Что здесь происходит? — спросила врач.

— Жена нервничает, — ответил он. — Я хотел помочь ей оформить доверенность.

— Без нотариуса и без свидетелей?

— Мы семь лет женаты.

— Это не заменяет её согласия.

Он медленно убрал руку от моей.

— Елена, скажи ей, что ты сама попросила меня заниматься делами.

Я посмотрела на термос, на чёрную подушечку и на бумаги с моим именем.

— Андрей, почему на документе стоит дата завтрашнего дня?

Он повернул голову к футляру.

На секунду в палате стало слышно только капанье раствора.

А потом Андрей сделал то, чего не было ни в одном нашем плане: схватил стакан с бульоном, сделал глоток и протянул его мне.

— Видишь? Я тоже пью. Теперь тебе нечего бояться.

За дверью Наталья резко сказала:

— Елена, не трогайте стакан.

Андрей замер, но затем усмехнулся.

— Вы все решили сделать из меня преступника?

Он поставил стакан на столик и достал из сумки ещё один лист.

— Тогда пусть Елена сама скажет, кому она доверяет. Мне или вам.

В этот момент в коридоре раздался звонок, и Мария Викторовна, взглянув на экран телефона, побледнела.

— Елена, из бюро только что сообщили, что кто-то пытается снять деньги с вашего счёта…

Андрей резко повернулся к врачу, а его рука снова скользнула к внутреннему карману пальто…

ЧАСТЬ 3

Его рука снова скользнула к внутреннему карману пальто, но Наталья уже встала между ним и моей кроватью.

— Уберите руку, — сказала она.

— Вы переходите границы, — процедил Андрей.

— Это вы пришли к больной женщине с чужими документами.

Мария Викторовна включила громкую связь. Из динамика раздался хриплый голос Павла, бухгалтера моего бюро.

— Елена, я проверил платежи. Сегодня утром с расчётного счёта пытались перевести девятьсот тысяч на фирму, зарегистрированную неделю назад.

— На чьё имя? — спросила я.

Пауза длилась всего секунду.

— На имя Ирины Мельник.

Андрей усмехнулся.

— Павел ошибся. Ирина работает с нами, это обычный аванс.

— Нет, — ответил бухгалтер. — В назначении платежа указано «покупка оборудования», но договора нет. Зато есть электронное поручение с подписью Елены.

Я посмотрела на лист.

— Я не давала поручения.

Андрей шагнул к телефону.

— Ты была без сознания. Я действовал в твоих интересах.

— Тогда почему перевод отправлен фирме Ирины? — спросила я.

Его лицо стало серым.

В 8:20 дверь открылась снова. В палату вошла Ирина. На ней было бежевое пальто, на рукаве которого осталась белая пыль от мела. Она увидела Андрея и остановилась.

— Ты сказал, что Елена ничего не помнит, — произнесла она.

— Ирина, выйди.

— Ты сказал, что врачи дают ей два дня.

Андрей шагнул к ней.

— Замолчи.

— Ты сказал, что после последней порции всё закончится.

Я почувствовала, как под рёбрами оборвался воздух.

— Ирина, подойдите ко мне, — попросила я.

Она не двигалась.

— Вы знали?

Ирина сжала пальцы на ремне сумки.

— Я знала, что Андрей хотел забрать бюро. Я не знала, что он делает с вами.

— Почему вы подписали платежное поручение?

— Он сказал, что это ваша воля. Показал мне копию доверенности. Я поверила, потому что он говорил, будто вы сами всё решили.

Андрей резко рассмеялся.

— Прекрасно. Теперь вы обе будете обвинять меня, чтобы спасти свои должности.

В палату вошёл специалист, который забирал термос. Он поставил на стол прозрачный пакет с печатью.

— Анализ предварительный, — сказал он. — В бульоне обнаружено вещество, которое при регулярном употреблении вызывает тяжёлое поражение печени и почек. В последнем образце его концентрация значительно выше.

Наталья закрыла рот ладонью.

Я смотрела на термос с вмятиной возле крышки и думала, сколько раз держала его в руках, благодарила Андрея и просила остаться рядом.

— Почему я всё ещё жива? — спросила я.

— Наталья сохранила несколько образцов из подносов, — ответила Мария Викторовна. — А ваша врачебная карта показывает: ухудшение начиналось после визитов мужа. Мы смогли сопоставить данные.

Андрей резко схватил футляр с документами.

— Это подстроено!

Он рванул к двери, но Ирина отступила в сторону. Из футляра выпал лист. На нём была моя фамилия, дата следующего дня и место для отпечатка.

— Он собирался получить доверенность после моей смерти? — спросила я.

— Ему нужна была подпись раньше, — тихо сказала Ирина. — Он говорил, что вы можете не дожить до конца недели.

Андрей посмотрел на неё с такой ненавистью, что она побледнела.

— Ты должна была стать директором.

— Я должна была работать дизайнером, — ответила Ирина. — А не занимать место женщины, которую ты убиваешь.

В этот момент из коридора донёсся голос Павла:

— Елена, есть ещё одна проблема. Мы нашли старый договор займа. Андрей заложил будущие поступления бюро, чтобы погасить личные долги. Если компания перейдёт ему, кредиторы заберут всё.

Я закрыла глаза.

Вот чего он хотел на самом деле. Не только меня. Он хотел получить компанию, продать её по частям и исчезнуть вместе с Ириной, оставив после себя пустые кабинеты, долги и моё имя на чужих бумагах.

Андрей сделал шаг ко мне.

— Лен, послушай. Я запутался. Я не хотел, чтобы всё зашло так далеко.

— Ты принёс мне последнюю порцию.

— Я бы остановился.

— Когда? После моей смерти?

Он открыл рот, но в этот момент специалист достал из кармана ещё один конверт.

— Елена, это нашли внутри термоса. Не в бульоне. Под двойным дном.

На конверте стояла дата, поставленная за месяц до моей госпитализации. А на обороте — подпись человека, которого я не видела семь лет.

Я узнала её сразу.

Это была подпись моего отца…