Муж потребовал, чтобы я исчезла из его жизни, но после одного звонка его улыбка у бассейна исчезла

В тот момент, когда Маурисио бросил передо мной бумаги на развод, за окнами нашей виллы уже разгружали ящики для праздника его любовницы.

— Подпиши и исчезни из моей жизни, Валерия, — сказал он, поправляя дорогие часы. — Ренате эта casa нужна больше, чем тебе.

Я стояла у стола с мокрыми руками. На большом пальце еще блестела капля воды от тряпки, а на белом мраморе лежала красная папка с его подписью.

— Ты отдаешь ей наш дом?

Маурисио усмехнулся.

— Не наш. Мой. Ты три года жила здесь благодаря мне и теперь решила изображать хозяйку?

За его плечом висела фотография, которую я сама выбрала для гостиной: мы вдвоем на открытии первого офиса его компании. Тогда он обнимал меня и говорил, что без меня никогда бы не поднялся. Теперь на снимке его лицо казалось чужим.

— В документах написано, что я виновата в распаде брака, — сказала я.

— Ты не работала, не создавала ничего и только тратила мои деньги.

Я посмотрела на него. Еще три года назад его фирма не могла выплатить зарплату семи сотрудникам. Я звонила инвесторам, уговаривала банки, ставила подписи под гарантиями и просила отца не закрывать перед Маурисио последнюю дверь.

Отец тогда сказал мне:

— Ты видишь в нем мужа. А он видит в тебе доступ к тому, чего сам никогда не заработает.

Я обиделась и ушла из дома.

Теперь передо мной стоял мужчина, которому я подарила не только любовь, но и возможность стать богатым.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы дом достался Ренате?

— Она умеет быть женой успешного мужчины. В отличие от тебя.

Я взяла ручку. На ней была маленькая трещина у золотого зажима — я заметила ее еще в день нашей свадьбы. Маурисио следил за моей рукой, словно боялся, что я передумаю.

Но я подписала все страницы.

Он выдохнул и улыбнулся.

— Вот видишь. Когда хочешь, можешь не усложнять.

— Я ничего не усложняла, Маурисио. Я просто слишком долго молчала.

Он рассмеялся, схватил ключи и ушел. Через час Рената прислала фотографию с бассейна. На ней она поднимала бокал шампанского, а на запястье блестела янтарная браслетная цепочка моей матери.

Под снимком она написала: «Старые вещи иногда просто ждут правильную женщину».

Маурисио ответил: «На тебе даже прошлое выглядит дорого».

Я позвонила ему.

— Верни браслет.

— Ты звонишь из-за этой безделушки?

— Это вещь моей матери.

— Теперь она принадлежит Ренате.

На заднем плане прозвучал ее смех.

— Маурисио, положи трубку, — сказала она. — Бывшая хочет испортить нам праздник.

Я сжала телефон так, что побелели пальцы.

— Ты можешь оставить себе дом, любовницу и фамилию, которой хвастаешься. Но браслет ты тронул зря.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет. Предупреждаю.

Я повесила трубку и поднялась в спальню. В нижнем отделении старого чемодана лежал телефон, которым я не пользовалась три года. Рядом — визитка с номером, который знали только трое: я, отец и семейный управляющий Альваро.

Он ответил сразу.

— Сеньорита Мендоса.

Я давно не слышала этой фамилии в своем адресе.

— Альваро, активируй семейный фонд. Проверь землю, дом, кредиты и все доли группы Сальгадо.

— Вы возвращаетесь к отцу?

Я посмотрела на фотографию матери, стоявшую возле зеркала.

— Я возвращаюсь к себе.

— А с Маурисио?

— Только законные действия. Я хочу забрать то, что он получил благодаря мне.

Я уже собиралась положить трубку, когда заметила на экране новое сообщение от Ренаты. Она прислала фотографию браслета крупным планом.

На внутренней стороне застежки виднелась тонкая царапина, которой раньше там не было.

Альваро вдруг спросил:

— Валерия, вы уверены, что браслет был просто украшением?

Я не успела ответить. Внизу хлопнула входная дверь, а на экране телефона появилось еще одно сообщение: «Он уже нашел то, что искал».

И тогда Альваро открыл папку, которую держал перед собой, и протянул руку к первому документу…

ЧАСТЬ 2

И тогда Альваро открыл папку, которую держал перед собой, и протянул руку к первому документу…

— Что значит «нашел»? — спросила я.

— Я пока не могу сказать по телефону. Приезжайте в офис фонда.

— Сейчас.

— Нет. Сначала посмотрите на фотографию.

Он прислал мне увеличенный снимок браслета. Под застежкой действительно виднелась новая царапина, а рядом — крошечная вмятина. Я вспомнила, как мать всегда запрещала мне трогать застежку и говорила: «Некоторые вещи хранятся не ради красоты».

Тогда я решила, что она просто бережет старую вещь.

Через двадцать минут я сидела в машине и ехала в офис фонда на проспекте Реформы. На заднем сиденье лежала красная папка с разводом. Она пахла свежей типографской краской и чужой победой.

Альваро встретил меня в приемной. На его галстуке была приколота серебряная булавка в форме ключа.

— Вы видели сообщение Ренаты?

— Да.

Он провел меня в архивную комнату.

— Три года назад, за неделю до свадьбы, Маурисио приходил сюда один.

Я замерла.

— Почему ты не сказал мне?

— Ваш отец запретил вмешиваться. Он хотел, чтобы вы сами увидели его намерения.

— И что Маурисио здесь искал?

Альваро открыл журнал посещений. Напротив фамилии Маурисио стояла подпись, сделанная резким наклоном вправо.

— Он просил показать документы фонда, структуру владения компаниями и условия семейного соглашения.

— Но он говорил, что не понимает ничего в наших делах.

— Он понимал достаточно.

У меня свело горло.

— Почему отец позволил ему уйти?

— Потому что вы собирались выйти за него замуж. Он боялся потерять вас окончательно.

На стол легла копия старого письма. В нем Маурисио просил неизвестного человека подтвердить, что после брака сможет получить доступ к инвестициям семьи Мендоса.

Имя получателя было закрыто черными чернилами.

— Кто это написал?

Альваро покачал головой.

— Вот это мы и пытаемся установить.

В этот момент телефон завибрировал. Рената снова вышла в прямой эфир из особняка. Она водила камерой по гостиной и говорила, что скоро станет «официальной хозяйкой». Маурисио стоял рядом, держа в руке бокал.

— Скажи им, что сегодня мы празднуем новую жизнь, — попросила она.

— Сегодня мы празднуем победу, — ответил он.

Я выключила экран.

— Он хочет выставить меня нищей перед всеми.

— Он хочет, чтобы вы сорвались, — сказал Альваро. — Тогда сможет использовать это против вас.

— Я не собираюсь срываться.

В тот же вечер представители фонда приехали в особняк. Нотариус положил на кухонный стол уведомление о прекращении права пользования домом. Земля и строение принадлежали фонду, а разрешение жить там действовало только до окончания брака.

Рената перестала улыбаться.

— Вы ошиблись адресом. Маурисио подарил мне этот дом.

— Он не мог подарить то, чем не владел, — спокойно ответил нотариус.

— Где Валерия?

— Здесь, — сказала я, входя в комнату.

Маурисио резко повернулся.

— Ты специально это устроила?

— Я ничего не устраивала. Я просто перестала оплачивать твою иллюзию.

— Ты уничтожишь компанию!

— Компания уже должна банкам сто двадцать миллионов.

Он побледнел.

— Это невозможно.

— Гарантии подписывала я. Теперь они отозваны.

Рената схватила его за рукав.

— Ты говорил, что все принадлежит тебе.

— Замолчи.

— Ты сказал, что она никто!

— Рената!

Именно тогда она дернула рукой, и браслет соскользнул с запястья. Он упал на мраморный пол, застежка раскрылась, а из нее выкатился крошечный латунный цилиндр.

Маурисио бросился к нему быстрее всех.

Я успела наступить на цилиндр каблуком.

— Не трогай.

Он застыл.

Нотариус поднял браслет, а Альваро осторожно забрал цилиндр пинцетом.

— Это не часть украшения, — сказал он. — Внутри что-то есть.

Маурисио побледнел сильнее.

— Отдайте мне.

— Почему? — спросила я.

Он не ответил.

За окном мигали огни камер, потому что Рената все еще не выключила трансляцию. Тысячи людей видели, как богатый хозяин дома требовал вернуть ему маленький латунный цилиндр.

Альваро посмотрел на меня.

— Валерия, внутри может находиться то, что объяснит, зачем он женился на вас.

Я услышала, как Маурисио прошептал:

— Если вы это откроете, погибнет не только моя компания. Вы узнаете, что ваша мать скрывала от вас всю жизнь…

ЧАСТЬ 3

— Если вы это откроете, погибнет не только моя компания. Вы узнаете, что ваша мать скрывала от вас всю жизнь…

В комнате стало так тихо, что я услышала, как капля воды падает с края бассейна на камень.

— Ты знал мою мать? — спросила я.

Маурисио отвел взгляд.

— Я знал о ней.

— Отвечай.

— Она не была той женщиной, какой ты ее представляла.

Альваро попросил всех отойти от стола. Нотариус принес маленький инструмент, и через минуту латунный цилиндр раскрылся. Внутри лежала свернутая полоска плотной бумаги и крошечный ключ.

На бумаге было написано всего несколько строк рукой моей матери.

«Валерия, если это нашли, значит, человек рядом с тобой добрался до фонда. Не верь его слезам. Он пришел не за любовью».

Я перечитала слова дважды.

Маурисио шагнул вперед.

— Твоя мать сама попросила меня присматривать за тобой.

— Лжешь.

— Она знала, что больна. Знала, что отец собирается отстранить ее от управления семейными активами. Мы заключили соглашение.

Альваро резко поднял голову.

— Какое соглашение?

Маурисио сжал челюсти.

— Она обещала передать мне часть контроля, если я помогу сохранить компанию после ее смерти.

Я почувствовала, как внутри что-то ломается.

— Мама умерла за год до нашей свадьбы.

— Именно поэтому я остался рядом с тобой.

Рената смотрела на него, словно впервые видела.

— Ты говорил, что встретил Валерию случайно.

— Мне нужно было получить доступ к ее подписи, — сказал он, уже не пытаясь отступить. — Но потом все стало сложнее.

— Сложнее? — мой голос сорвался. — Ты называл меня пустым местом, пока жил в доме моей матери.

— Я собирался вернуть тебе деньги.

— Когда?

Он молчал.

Альваро достал из папки распечатку банковских переводов.

— Он не собирался ничего возвращать. За месяц до свадьбы Маурисио перевел крупную сумму человеку по имени Дамиан Ортис. Это бывший помощник вашей матери.

Я узнала имя. Дамиан исчез после смерти матери и считался единственным человеком, который знал о ее последних распоряжениях.

— Зачем ты платил ему? — спросила я.

Маурисио резко ответил:

— Он шантажировал меня.

— Чем?

Рената шагнула назад.

— Маурисио, что происходит?

Он повернулся к ней.

— Ты должна была молчать.

— Ты сказал, что Валерия сама подписала передачу доли.

— Я сказал, что все под контролем.

— Ты подделал ее подпись? — спросил Альваро.

Маурисио ударил ладонью по столу.

— Я не подделывал! Я использовал документы, которые она оставляла в офисе. Она доверяла мне.

Этого было достаточно.

Альваро открыл второй документ. На нем стояла моя подпись, но рядом была дата, когда я находилась в клинике у отца. Регистрация передачи тридцати пяти процентов компании состоялась за два дня до нашей свадьбы.

Я вспомнила тот период: Маурисио говорил, что ему срочно нужна моя помощь для получения кредита. Я подписала несколько пустых бланков, потому что доверяла человеку, за которого собиралась выйти.

— Ты украл мою долю еще до свадьбы, — сказала я.

— Я спас бизнес.

— Ты спасал себя.

Нотариус забрал документы.

— Эти бумаги нельзя уничтожить. Мы передадим их для проверки.

Маурисио посмотрел на меня с отчаянием.

— Валерия, я действительно любил тебя.

— Тогда почему моя мать предупреждала меня именно о тебе?

Он не ответил.

Рената сняла с себя браслет и положила его на стол.

— Я не знала, что ты женился на ней ради денег.

— Ты знала достаточно, чтобы носить ее вещи.

Она побледнела и отступила.

В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране был незнакомый номер.

— Валерия Мендоса?

— Да.

— Меня зовут Дамиан Ортис. Я работал у вашей матери. Сегодня я увидел трансляцию из особняка. Мне нужно встретиться с вами до того, как Маурисио узнает, где я нахожусь.

Я посмотрела на Маурисио.

Он услышал имя и рванулся к телефону.

— Не встречайся с ним! — крикнул он. — Он убил твою мать!

В трубке раздалось тяжелое дыхание.

— Я не убивал ее, Валерия. Но я знаю, кто приказал отключить ее лекарственный насос в ту ночь…