Муж поцеловал меня перед падением с вертолёта, но его улыбка исчезла, когда пилот обернулся к нему

Мой муж поцеловал меня в лоб, а через секунду вытолкнул беременную жену из вертолёта над Тихим океаном.

Я даже не успела закричать. Ветер вырвал крик из горла, пальцы скользнули по металлическому краю дверцы, а лицо Ричарда осталось перед глазами — спокойное, почти нежное. На его запястье блеснули дорогие часы, которые я подарила ему на нашу годовщину.

За несколько мгновений до этого мы летели вдоль калифорнийского побережья. Внизу белая пена разбивалась о чёрные скалы, а солнце отражалось на воде так ярко, что больно было смотреть. Ричард держал меня за локоть и улыбался.

— Подойди ближе, Клара. Отсюда открывается лучший вид.

— Я и так всё вижу, — ответила я, прикрывая ладонью живот.

Ребёнок толкнулся, словно почувствовал моё напряжение. Я посмотрела на пилота Маркуса через плечо. Он сидел впереди, неподвижный, в больших наушниках. Ричард сам выбрал этот полёт. Он сказал, что хочет устроить мне романтический день перед рождением ребёнка.

Но три месяца назад он начал задавать вопросы, которые не имели отношения к любви.

— Если с тобой что-нибудь случится, кто будет управлять компанией?

— Ты раньше не интересовался этим.

— Я будущий отец. Мне нужно понимать, что ждёт семью.

Мой отец оставил мне контрольный пакет акций корпорации «Хейз Текнолоджис». Я не просто унаследовала компанию — за десять лет превратила её из семейного предприятия в международную технологическую группу. Ричард всегда говорил, что гордится мной.

Потом его вопросы стали точнее.

— А если ребёнок родится после твоей смерти, он станет наследником?

— Да.

— А если до рождения? Тогда всё достанется супругу?

Он произнёс это за завтраком, рядом с чашкой, на которой остался след его помады от кофе. Я тогда ещё пыталась найти ему оправдание.

Через неделю мой финансовый директор Томас позвонил мне из кабинета.

— Клара, Ричард спрашивал, могут ли твои голосующие акции перейти к нему через брак.

— Он имеет право спрашивать.

— Не у меня. И не таким тоном.

В тот же вечер банкир сообщил, что мой муж пытался получить документы семейного фонда. А потом я нашла в его кабинете старую копию завещания. Жёлтым маркером была выделена строка о наследстве супруга.

Я стояла у его стола, держа бумагу за угол, чтобы не оставить отпечатков, и чувствовала, как внутри медленно рушится что-то важнее брака.

Я позвонила Эвелин Шоу — юристу, которому доверял мой отец.

— Ты веришь, что он может причинить тебе вред? — спросила она после долгой паузы.

— Я хочу сказать «нет».

— Но?

— Но не могу.

Мы не устроили сцену. Не подали на развод. Не предупредили Ричарда. Эвелин изменила структуру фонда, перевела контроль над акциями в защищённый траст и добавила условие: при подозрительной смерти все права переходили не супругу, а ребёнку и независимому попечительскому совету.

Я всё ещё надеялась, что ошибаюсь.

Перед вылетом я надела свободную бежевую куртку. Под ней был спрятан компактный аварийный парашют, который Эвелин велела взять после разговора с частным инструктором. Я никогда не думала, что воспользуюсь им.

Теперь Ричард стоял рядом с открытой дверью.

— Ещё шаг, Клара.

Я повернула голову.

— Зачем ты так сжимаешь мою руку?

Его улыбка исчезла мгновенно. Пальцы впились мне в кожу. Лицо стало пустым, чужим.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Прости, — прошептал он.

Потом толкнул.

Небо перевернулось. Вертолёт остался наверху, а я падала к воде, прижимая руки к животу. Ветер рвал куртку, ребёнок внутри меня не двигался, и я уже решила, что парашют не раскроется, когда нащупала под тканью красную рукоятку…

ЧАСТЬ 2

Я дёрнула рукоятку изо всех сил.

Сначала ничего не произошло.

Только пустота, свист ветра и океан, который стремительно поднимался навстречу. Я успела подумать, что Ричард всё предусмотрел, что он нашёл именно такой парашют, который не сработает, и что я умру, так и не увидев лица своего ребёнка.

Потом над головой грохнуло.

Купол раскрылся рывком, будто невидимая рука схватила меня за плечи. Живот пронзила боль, но падение остановилось. Я повисла над водой, раскачиваясь в воздухе, и несколько секунд не могла вдохнуть.

— Держись, малыш, — прошептала я, прижимая ладонь к животу. — Мама здесь.

Вертолёт уже удалялся. Я видела его чёрный корпус и красный огонёк на хвосте. Ричард стоял у двери и смотрел вниз.

Он не заметил парашют.

Для него я уже погибла.

Я достала из внутреннего кармана маленький аварийный передатчик. Эвелин заставила меня взять и его, хотя я тогда смеялась над её осторожностью. Нажала кнопку. Красный огонёк замигал.

Через двадцать минут меня подняли на спасательный катер. Матрос в жёлтом жилете держал меня за плечо, пока врач проверял пульс и прикреплял датчики.

— Вы беременны?

— Седьмой месяц.

— Боль сильная?

— Я выдержу. Проверьте ребёнка.

Когда на приборе появился ритмичный стук, я заплакала. Сердце малыша билось быстро, но ровно.

— Он жив, — сказал врач.

Мой сын был жив.

С катера я позвонила Эвелин. Она приехала в клинику на побережье через сорок минут, в тёмном костюме и с папкой из плотной зелёной бумаги. На её пальцах была серебряная печатка моего отца — знак, который он ставил на важных документах.

— Где Ричард? — спросила я.

— Он приземлился на частной площадке и сообщил, что ты сорвалась в океан.

Я почувствовала холод под рёбрами.

— Что он сказал?

— Что пытался удержать тебя, но не смог.

— Он даже не стал искать меня.

Эвелин посмотрела на часы.

— Потому что был уверен, что ты мертва.

Через час в клинику приехал Ричард. На нём была та же рубашка. Только на воротнике остался белый соляной налёт. Он вошёл, увидел меня на койке и замер.

— Клара…

— Ты выглядишь расстроенным.

— Я думал, ты погибла.

— Это должно было прозвучать убедительнее.

Он бросился ко мне, но я отступила к стене.

— Я пытался схватить тебя, — сказал он.

— Ты поцеловал меня перед тем, как толкнуть.

Его лицо дёрнулось.

— Ты была слишком близко к краю. Я оступился.

— На вертолёте, который летел на высоте больше тысячи метров?

Эвелин открыла папку.

— Ричард, сейчас ты можешь уйти самостоятельно. Или остаться и ответить на несколько вопросов.

— Вы угрожаете мне?

— Я сообщаю, что у нас есть варианты.

Он перевёл взгляд на меня.

— Клара, ты беременна, напугана и не понимаешь, что произошло.

Я почувствовала, как малыш снова толкнулся. Это движение вернуло мне ясность.

— Я понимаю достаточно.

В этот момент в палату вошёл Маркус. Он держал в руке мокрый кожаный планшет. Вода капала с его рукава на белый линолеум.

Ричард резко повернулся.

— Почему ты здесь?

— Потому что больше не хочу молчать.

— Ты пилот. Ты должен был следить за маршрутом.

— Я следил.

— Тогда уходи.

Маркус посмотрел на Эвелин, потом на меня.

— До вылета мистер Хейз отдал мне отдельный план полёта. Там была отмечена точка над самым глубоким участком океана. Он сказал, что вы попросили изменить маршрут.

— Я ничего не просила, — ответила я.

Ричард шагнул к нему.

— Ты ошибся.

Маркус открыл планшет, но не успел достать бумаги. В коридоре зазвонил телефон Эвелин. Она ответила, выслушала несколько секунд и побледнела.

— Клара, — сказала она, — в банке только что предъявили документ с твоей подписью. По нему контроль над компанией уже передан другому человеку…

ЧАСТЬ 3

— Кому? — спросила я.

Эвелин не сводила глаз с Ричарда.

— Ричарду Хейзу.

В палате стало тесно, хотя никто не двигался. За окном гудели машины, а на стене мерно мигал зелёный огонёк медицинского аппарата.

— Это невозможно, — сказала я. — Мои акции находятся в трасте.

— Именно поэтому документ не может быть настоящим. Но банк пока не знает, что подпись поддельная.

Ричард медленно улыбнулся.

— Вы обе слишком драматизируете. Я лишь оформил временное управление, чтобы защитить активы Клары, пока она восстанавливается.

— Я не давала тебе полномочий.

— Ты была без сознания после падения.

— Я была без сознания всего несколько минут.

— Этого достаточно, если рядом нет человека, которому можно доверять.

Маркус поставил мокрый планшет на стол.

— Я видел, как вы готовили бумаги в ангаре три недели назад.

Ричард резко повернулся к нему.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

— Имею. Вы сказали, что после полёта мне нужно будет подтвердить: ваша жена сама подошла к двери и потеряла равновесие.

Я посмотрела на Маркуса.

— Почему ты согласился?

Он сжал ремешок планшета. Кожа тихо скрипнула.

— Мой брат должен банку большую сумму. Ричард обещал закрыть долг. Я думал, речь идёт о страховом обмане. Когда понял, что он собирается убить вас, было поздно. Я установил передатчик на ваш жилет и оставил второй маяк в кабине.

Ричард шагнул к нему.

— Ты предатель.

— Нет. Предатель тот, кто продаёт жизнь беременной женщины за подпись.

Эвелин достала из папки лист с печатью.

— Здесь копия распоряжения фонда, подписанного мной за месяц до сегодняшнего дня. При подтверждённой попытке причинить Кларе вред супруг немедленно лишается любых прав на управление активами. А вот это — заключение независимого эксперта: представленная в банк подпись Клары выполнена с использованием скана старого документа.

Ричард побледнел.

— Она не могла это подготовить. Я был рядом с ней каждый день.

— Именно поэтому она подготовила всё без тебя, — сказала я.

Он посмотрел на мой живот.

— Ты всё это время подозревала меня?

— Я хотела ошибаться.

— И поэтому заманила меня в ловушку?

— В ловушку ты вошёл сам.

Эвелин положила на стол ещё один документ.

— А это заявление Маркуса. Он подтверждает, что ты лично распорядился открыть дверь на высоте и изменить маршрут.

— Он лжёт.

Маркус вытащил из планшета лист, защищённый прозрачной плёнкой.

— Тогда объясни свою подпись.

Ричард взглянул на нижнюю строку и отступил. На бумаге стояли его имя, дата и сумма, которую он обещал Маркусу после смерти Клары.

— Это не договор, — сказал он. — Это черновик.

— Черновик с твоей подписью и номером моего счёта, — ответил Маркус.

Я закрыла глаза. Мне хотелось плакать, кричать, бежать, но тело требовало лежать спокойно ради ребёнка.

Ричард сел на стул.

— Я не хотел убивать тебя.

— Ты вытолкнул меня из вертолёта.

— Я хотел, чтобы всё выглядело как несчастный случай.

В палату вошла медсестра и остановилась у двери. Эвелин медленно подняла голову.

— Ты только что признал намерение?

Ричард понял ошибку слишком поздно.

Он схватил телефон, но экран уже светился входящим вызовом. Эвелин посмотрела на номер и передала аппарат мне.

— Это главный попечитель твоего фонда. Он говорит, что кто-то только что попытался перевести все акции компании на неизвестный счёт в Сингапуре.

Я услышала голос в динамике:

— Клара, перевод запущен изнутри фонда. Для отмены требуется личное присутствие и код, который знает только твой отецский помощник. Но он сегодня утром исчез…

Ричард поднял глаза. В них был уже не страх за меня, а расчёт.

— Он не исчез, — тихо сказал он. — Я знаю, где он…