Муж оставил меня дома ради своей любовницы, но после одного звонка его улыбка исчезла

В тот вечер мой муж назвал меня позором, а через десять минут уехал на благотворительный вечер с женщиной, которой подарил мои фамильные бриллианты.

— В этом платье ты только опозоришь меня, — сказал Спенсер из коридора.

Я стояла перед зеркалом, застёгивая маленькие жемчужные серьги, которые надела в день нашей свадьбы. Тёмно-синее платье не было дорогим, но сидело на мне идеально. Ещё минуту назад я чувствовала себя почти красивой.

Теперь пальцы дрожали.

— Я неправильно тебя услышала? — спросила я.

Спенсер усмехнулся. Не смущённо. Не виновато. Так смеются люди, уверенные, что собеседник попытался подняться выше своего места.

Внизу, у лестницы, экономка Глэдис спросила:

— Мистер Уитмор, машина готова. Сказать миссис Уитмор, что можно выходить?

— Нет необходимости, — ответил Спенсер. — Я еду с Пейсли.

Это имя уже полгода жило между нами, как третий человек за обеденным столом.

Пейсли занималась связями с клиентами. Пейсли задерживалась в офисе. Пейсли «понимала давление», под которым находился Спенсер. Из-за Пейсли он начал переворачивать телефон экраном вниз.

Я медленно спустилась в холл.

Пейсли Дейли стояла под хрустальной люстрой, положив руку ему на локоть. Серебряное платье обтягивало её фигуру, светлые волосы лежали на плече без единой выбившейся пряди.

Но больнее всего было не это.

Спенсер смотрел на неё гордо.

— Так это вы жена, — сказала Пейсли.

— Я Фиби.

— Теперь понимаю, почему Спенсер никогда вас никуда не берёт.

Я посмотрела на него.

Он поправил запонки и отвёл взгляд.

— Ты собирался мне сказать? — спросила я.

— Этот вечер важен.

— Для тебя. А я кто?

Его лицо стало жёстким.

— Ты не готова к такому обществу.

«К такому обществу».

Он не знал, сколько подобных залов я видела в детстве, прежде чем спряталась от них и от собственной фамилии.

Пейсли осторожно коснулась ожерелья на шее. Цветочный узор, крупный камень в центре и шесть маленьких вокруг. Две недели назад я видела его в красной шкатулке на столе Спенсера.

— Подарок инвесторше, — сказал он тогда.

— А теперь оно на ней?

— Не вмешивайся в мои расходы.

Мои расходы.

Я позволила ему думать, что дом, машины, клуб и связи появились благодаря его таланту. Три года я молчала о фамилии Вейл, о фонде отца и о деньгах, которые могли открыть любую дверь.

Мне хотелось, чтобы Спенсер любил Фиби, а не наследницу Теодора Вейла.

Пейсли улыбнулась.

— Вам лучше остаться дома. Спенсеру не нужно переживать, что вы скажете что-нибудь неуместное.

— В моём доме?

— Пока да.

Я повернулась к мужу.

— Ты действительно уезжаешь с ней?

— Да.

Он взял руку Пейсли и сам положил её себе на локоть.

Она прошла мимо меня, оставив в воздухе сладкий запах жасмина.

— Не ждите его, — прошептала она.

Спенсер услышал.

И промолчал.

Через минуту внедорожник исчез за воротами. Я осталась под люстрой, сжимая в ладони одну жемчужную серьгу так сильно, что край впился в кожу.

Глэдис подошла из столовой.

— Миссис Уитмор…

— Я в порядке.

Это была первая ложь за тот вечер.

Наверху телефон завибрировал. Неизвестный номер прислал фотографию: Пейсли сидела рядом со Спенсером в машине и держала два пальца поднятыми в знак победы.

Под снимком было написано: «Сегодня он будет полностью моим. Наслаждайся ожиданием».

Я перечитала сообщение и поняла главное: у Пейсли был мой закрытый номер.

Значит, она проникла туда, куда её не звали, или Спенсер сам дал ей доступ.

Я опустилась на колени возле комода и достала из нижнего ящика красную бархатную коробку. Три года я её не открывала. Внутри лежала запасная сим-карта с одним-единственным контактом.

Папа.

Я вставила её в телефон и набрала номер. После третьего гудка раздался голос, которого я не слышала три года.

— Фиби?

— Папа.

— Где ты? Ты ранена?

— Нет. Но мне нужно кое-что узнать. Фонд Вейл всё ещё спонсирует вечер Спенсера?

На другом конце повисла тяжёлая пауза.

— Да.

— А «Вейл Кэпитал» всё ещё главный инвестор сделки, о которой он объявит сегодня?

— Да. Фиби, что случилось?

Я сняла обручальное кольцо и положила его на крышку коробки.

— Не подписывай ничего, пока я не приеду.

Папа замолчал. А затем спросил:

— Ты хочешь, чтобы я остановил сделку?

Я посмотрела на фотографию Пейсли.

— Я хочу, чтобы ты сначала открыл папку, которую три года держал от меня закрытой…

ЧАСТЬ 2

Я ещё держала телефон у уха, когда отец сказал:

— Через десять минут за тобой приедет машина.

— Спенсер ясно дал понять, что меня не приглашали.

— Спенсер не владеет списком гостей.

В его голосе появилась та спокойная жёсткость, которую я помнила с детства. Так отец разговаривал с директорами компаний, когда они пытались спрятать убытки за красивыми цифрами.

Через двенадцать минут у ворот остановился чёрный автомобиль. Глэдис принесла мне длинное чёрное пальто, которое я почти забыла в гардеробной.

— Идите, миссис Уитмор, — сказала она, застёгивая верхнюю пуговицу. — Напомните им, с кем они решили спорить.

Я хотела улыбнуться, но не смогла.

У входа в отель вспыхивали камеры. Внутри пахло белыми розами, дорогим воском и шампанским. Спенсер стоял возле бального зала, принимая поздравления с будущей покупкой компании «Харпер Биомедикал». Пейсли висела у него на руке, а подаренное ожерелье ловило свет.

Он увидел меня первым.

Его улыбка исчезла.

— Фиби?

Я вошла в зал рядом с отцом.

Теодор Вейл не нуждался в представлении. Основатель «Вейл Кэпитал», председатель фонда и человек, от чьего решения зависела сделка Спенсера.

Пейсли побледнела.

— Что ты здесь делаешь? — прошептал Спенсер.

— Приехала на вечер, куда ты меня не пустил.

Отец подал мне руку.

— Похоже, твой муж забыл узнать кое-что о компании, которую собирается купить.

Спенсер выпрямился.

— Мистер Вейл, это семейный вопрос.

— Семейным он стал после того, как вы использовали мою дочь.

Вокруг нас разговоры стихли. Кто-то поставил бокал на серебряный поднос, и звон показался оглушительным.

— Ваш фонд не просто спонсирует этот вечер, — продолжил отец. — «Вейл Кэпитал» контролирует пятьдесят один процент вашей компании.

Спенсер посмотрел на меня.

— Твоей дочери? — переспросил он.

Отец повернулся ко мне.

— Эти акции принадлежат не мне, Фиби. Они принадлежат тебе.

Я знала, что отец помогал Спенсеру. Но не знала, что три года назад, ещё до нашей свадьбы, отец выкупил контрольный пакет его компании и записал его на меня через семейный траст.

Я молчала, потому что хотела честного брака.

Спенсер молчал, потому что внезапно понял: всё, чем он хвастался, держалось на человеке, которого он только что унизил.

Пейсли сжала его руку.

— Это невозможно. Спенсер говорил, что Вейл только консультирует его.

— Он говорил много чего, — ответил отец.

Спенсер шагнул ко мне.

— Ты знала?

— Я знала, что отец инвестировал в тебя. О доле я узнала только сейчас.

— И всё это время скрывала фамилию?

— А ты когда-нибудь спрашивал, кем я была до тебя?

Он открыл рот, но Пейсли резко перебила:

— Спенсер, нам нужно поговорить наедине.

Она потянула его к боковому коридору. Я заметила, как он машинально коснулся её ожерелья, словно проверял, на месте ли подарок.

Отец наклонился ко мне.

— Не подписывай ничего сегодня. И не оставайся с ним одна.

— Почему?

— Потому что перед приездом ты сказала, что Пейсли получила твой номер. Я попросил службу безопасности проверить доступ к твоим данным.

Через несколько минут к нам подошла женщина в тёмно-зелёном костюме. Я узнала её: Мара Кин, бывший финансовый директор компании Спенсера. Полгода назад он объявил, что она уволилась из-за «личных обстоятельств».

Она держала тонкую папку, перевязанную медной лентой.

— Мистер Вейл, я не хотела вмешиваться, — сказала Мара. — Но после того, что он сделал с миссис Уитмор, больше молчать не могу.

Спенсер появился в дверях.

— Мара, уберите это.

Она вздрогнула, но не отступила.

— Вы подписали распоряжение о переводе средств в день, когда меня уволили.

— Ты ничего не докажешь.

— Мне не нужно доказывать это вам.

Она раскрыла папку и вынула несколько листов.

— Здесь счета, платежи и поручение на перевод. Деньги компании ушли в фирму, зарегистрированную на имя Пейсли Дейли.

Пейсли рванулась вперёд.

— Это ложь!

Мара посмотрела на неё.

— Тогда объясните, почему подпись на поручении принадлежит не вам, а Спенсеру.

Отец протянул руку к документам, но Мара удержала папку.

— Здесь есть ещё одна страница, — сказала она. — Самая важная. Я нашла её сегодня в архиве и принесла сюда, потому что боялась, что после объявления сделки её уничтожат.

Спенсер бросился к ней. Мара отступила, папка выскользнула из пальцев, а верхний лист скользнул по мраморному полу прямо к моим туфлям.

Я наклонилась, подняла его и увидела внизу свою подпись.

Только я никогда её там не ставила.

Отец посмотрел на моё лицо.

— Фиби, не переворачивай страницу, пока не поймёшь, что можешь узнать…

ЧАСТЬ 3

Я перевернула страницу.

Внизу стояла дата — за пять дней до нашей свадьбы. Рядом с моей фамилией значилось разрешение на передачу контрольного пакета акций в доверительное управление Спенсеру Уитмору.

Подпись была похожа на мою.

Слишком похожа.

— Я этого не подписывала, — сказала я.

Спенсер побледнел.

— Ты забыла.

— Я помню каждый документ, который подписывала перед свадьбой.

Отец забрал лист и поднёс его к свету.

— Это не твоя подпись. В ней подделан нажим на последней букве. Кто-то долго тренировался.

Мара раскрыла папку шире.

— Я заметила это ещё год назад. Но Спенсер приказал мне внести документ в реестр задним числом.

— Ты лжёшь! — крикнул он.

— Тогда почему вы перевели деньги на счёт Пейсли?

В зале стало так тихо, что я услышала, как лёд ударился о стенку бокала.

Пейсли сняла руку с его локтя.

— Спенсер, о каких деньгах она говорит?

— Не слушай её.

— Ты сказал, что ожерелье купил на премию.

— Пейсли…

— Ты сказал, что Вейл согласовал сделку.

Он схватил её за запястье.

— Замолчи.

Это движение увидели все.

Пейсли резко выдернула руку, и ожерелье зацепилось за застёжку его пиджака. Цепочка лопнула. Камни посыпались на белый мрамор, разбегаясь между туфлями гостей.

Пейсли посмотрела вниз, а затем на Спенсера.

— Ты обещал, что после сделки мы уедем в Европу.

— Я сказал, что всё решу.

— Ты сказал, что компания будет моей.

— Ты была нужна мне только для переговоров.

Он произнёс это в ярости, не заметив, что рядом стояли десятки людей.

Пейсли замерла.

Я тоже.

Теперь стало ясно, почему она получила мой номер, почему отправила фотографию и почему так уверенно стояла рядом с ним. Спенсер пообещал ей долю в компании, но не собирался выполнять обещание. Он рассчитывал использовать её связи, её счета и моё имя, подделав подпись под документом, который отнимал у меня контроль над акциями.

— Ты украл у собственной жены, чтобы купить себе новую жизнь? — спросила Мара.

— Я ничего не украл! — закричал он. — Я создал эту компанию!

Отец сделал шаг вперёд.

— На деньгах моей семьи.

— Я думал, Фиби просто молчаливая домохозяйка!

Слова повисли над залом.

Я почувствовала не боль, а странную пустоту. Он действительно не знал меня. Три года он жил рядом с женщиной, о которой не задал ни одного настоящего вопроса.

— Подними голову, Спенсер, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Ты хотел, чтобы я подписала отказ от доли. Но документ подделан. А перевод на счёт Пейсли доказывает намерение.

— Фиби, я могу всё объяснить.

— Объясни ей, — я кивнула на Пейсли. — Почему ты собирался оставить её без обещанной компании?

Пейсли смотрела на него с выражением человека, который только что обнаружил, что продал душу тому, кто не собирался платить.

Она подняла с пола один бриллиант.

— Я передала ему доступ к счетам клиентов, — сказала она. — И подписала письма, потому что он обещал сделать меня совладелицей.

Мара достала из папки ещё один лист.

— Здесь её признание в передаче доступа. Она написала его сегодня утром, когда поняла, что Спенсер готовит документы.

Пейсли повернулась ко мне.

— Я хотела, чтобы вы увидели фотографию. Хотела унизить вас. Но я не знала, что он собирается подделать и вашу подпись.

— Почему вы пришли к нам, а не ушли? — спросила я.

— Потому что в его сейфе я нашла копию договора. И поняла, что после сделки он собирался списать все махинации на меня.

Отец забрал папку.

— Сделка отменена. Счета будут заморожены до полной проверки.

Спенсер попятился.

— Ты не можешь забрать у меня компанию.

— Я не забираю, — сказала я. — Я прекращаю позволять тебе пользоваться моей.

Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

В этот момент телефон отца зазвонил. Он отошёл на шаг, выслушал собеседника и вернулся уже без прежней уверенности.

— Фиби, есть ещё одна проблема.

— Какая?

— Сегодня вечером в больницу доставили твою мать. Она очнулась после трёх лет молчания и попросила передать, что знает, кто помог Спенсеру подделать твою подпись…