Меня заставили сесть рядом с самым опасным герцогом Лондона, но после его первого шёпота одна женщина перестала улыбаться

Я поняла, что совершила ошибку, когда за моей спиной одновременно замолчали три разговора и кто-то уронил серебряную вилку на мраморный пол.

Столовая герцогини Рот была залита золотым светом, но у стола номер четыре воздух казался холоднее. Я стояла рядом с пустым креслом, положив пальцы на резную спинку, и чувствовала, как тонкая перчатка прилипает к ладони от пота.

Герцог Прескотт сидел рядом, неподвижный и мрачный. Его чёрный сюртук подчёркивал широкие плечи, а серебристая прядь у виска блестела под свечами. На скуле темнел старый шрам. Перед ним стоял бокал кларета, которого он не касался.

— Мисс Корфилд действительно сядет? — прошептала кто-то за соседним столом.

— Она либо отчаянно храбра, либо совсем безрассудна, — ответил мужской голос.

Я услышала смешок леди Арабеллы. Он был тихим, но попал точно между лопаток.

Я села.

Кресло скрипнуло по каменному полу так громко, будто выстрелило. Герцог медленно повернул голову. Вблизи его глаза оказались не чёрными, как рассказывали, а тёмно-синими, почти грозовыми.

— Вы знаете, что обычно происходит с людьми, которые садятся слишком близко к чудовищу? — спросил он.

Я заставила себя поднять подбородок.

— Обычно чудовище сначала представляется.

В его взгляде мелькнуло что-то странное. Не улыбка. Скорее удивление, которое он тут же спрятал.

— Артур Пендлтон, герцог Прескотт.

— Женевьева Корфилд. Я уже слышала о вас достаточно, чтобы не спрашивать, едите ли вы детей.

На этот раз уголок его рта дрогнул. Я почти решила, что мне показалось.

Первое блюдо внесли на фарфоровых тарелках с золотыми ободками. У меня дрожали пальцы, и нож тихо звякнул о край тарелки.

— Леди Арабелла заключила с вами пари? — спросил герцог.

— Она обещала оплатить долги моей тётушки, если я просижу здесь два блюда.

— А если вы откажетесь?

— Она расскажет всем, что застала меня в саду с лакеем.

Его лицо стало жёстче.

— Подлая девчонка.

— Она не единственная, кто так со мной поступал.

Герцог взял графин и налил мне вина, хотя я не просила. Красное пятно скользнуло по хрусталю, похожее на маленькое предупреждение.

— Выпейте, — сказал он. — Вам понадобится смелость.

— Я думала, вы предложите мне яд.

— Если бы хотел, не стал бы тратить хорошее вино.

Я неожиданно рассмеялась. Один короткий звук вырвался прежде, чем я успела его остановить. За столом напротив чья-то ложка замерла в воздухе.

Герцог наклонился ко мне так, чтобы слышала только я.

— Не смейтесь слишком громко, мисс Корфилд. Весь зал решит, что я умею разговаривать с людьми.

— Разве это нарушает какой-то закон?

— В моей семье — да.

Я снова посмотрела на него и впервые заметила не чудовище, а усталого человека, который слишком долго позволял другим рассказывать о себе чужие истории.

Но прежде чем я успела спросить, почему он терпит эти слухи, в дальнем конце зала распахнулась дверь. Вошёл пожилой мужчина в дорожном пальто, мокром от дождя. Он прошёл прямо к лорду Фицрою и что-то прошептал ему на ухо.

Лицо отца Арабеллы изменилось.

Герцог проследил за моим взглядом и крепче сжал бокал.

— Не двигайтесь, — произнёс он.

— Что происходит?

Он положил ладонь на край стола, совсем рядом с моей рукой.

— Сейчас мы узнаем, кто именно поставил вас под удар. Если я прав, этой ночью вы сидите здесь не случайно…

ЧАСТЬ 2

— Сейчас мы узнаем, кто именно поставил вас под удар. Если я прав, этой ночью вы сидите здесь не случайно…

Герцог не договорил. Вошедший мужчина тем временем остановился возле лорда Фицроя. С него капала вода, а на сапогах засохла жёлтая дорожная грязь. Он держал под мышкой узкий кожаный футляр, перевязанный бечёвкой.

— Кто это? — прошептала я.

— Томас Грей. Бывший управляющий моего брата.

— Вашего брата?

Герцог посмотрел на меня.

— Того самого, которого, по слухам, убил я.

Сердце у меня пропустило удар.

Томас тем временем заговорил с лордом Фицроем. Тот резко отступил, а затем поднял голос:

— Вы ошиблись адресом, Грей. Убирайтесь отсюда.

— Я не ошибся, милорд, — ответил старик. — Я слишком долго молчал, чтобы ошибиться теперь.

В зале стало тихо. Даже музыка из соседней гостиной оборвалась на полутакте.

Леди Арабелла побледнела.

Я почувствовала, как герцог под столом коснулся моего запястья. Его пальцы были горячими и твёрдыми.

— Не смотрите на них, — сказал он. — Смотрите на меня.

— Почему?

— Потому что сейчас вам захочется испугаться.

— А вы запрещаете?

— Я предлагаю пережить это с достоинством.

Он сказал это так спокойно, что страх действительно отступил на шаг.

Томас подошёл к нашему столу. В руке он держал футляр. На потёртой коже виднелся маленький медный знак в форме подковы.

— Ваше высочество, — сказал он герцогу, — я привёз то, что вы просили.

— Не здесь, Томас.

— Здесь как раз единственное место, где это должно быть сказано.

Лорд Фицрой ударил ладонью по столу.

— Я не позволю превращать благотворительный ужин в дешёвый спектакль!

— А вы позволили превратить в спектакль смерть моего брата, — отозвался герцог.

Гул прошёл по залу.

Я перевела взгляд на Арабеллу. Она смотрела не на отца, а на футляр. В её лице не осталось прежней насмешки.

— Вы знали? — спросила я.

Она резко повернулась ко мне.

— О чём вы говорите?

— Вы выбрали именно меня. Почему?

— Потому что вы никому не нужны.

— Нет, — тихо сказал герцог. — Потому что её отец оставил после себя записи.

У меня перехватило дыхание.

— Мой отец?

Герцог не отвёл глаз.

— Регинальд Корфилд не разорился по собственной вине.

Я вцепилась в край скатерти. Перед глазами всплыли последние месяцы отца: его бессонные ночи, запертый кабинет, сожжённые письма и фраза, которую я тогда не поняла: «Если меня не станет, ищи не среди моих долгов, а среди чужих прибылей».

— Почему вы молчали? — спросила я.

— Потому что у меня не было доказательств. Теперь, возможно, есть.

Томас положил футляр на стол. Бечёвка тихо лопнула под его пальцами.

— Внутри книга, — сказал он. — Список переводов и имён. Она доказывает, кто вывел деньги из конюшен Корфилда и кто приказал подделать подпись вашего отца.

Я посмотрела на герцога.

— Вы знали моего отца?

— Он спас жизнь моему брату при Катр-Бра. Потом мой брат погиб, а вашего отца объявили банкротом. Я искал правду пять лет.

Лорд Фицрой вдруг рассмеялся. Смех получился сухим и злым.

— И вы решили использовать эту девочку как приманку?

Я резко повернулась к герцогу.

Он не стал отрицать.

— Да.

Это слово ударило сильнее, чем я ожидала.

— Значит, вы тоже заключили со мной пари?

— Нет. Я хотел, чтобы вы оказались рядом со мной, когда Томас войдёт. Только так он мог передать книгу, не исчезнув по дороге.

— А если бы я испугалась?

— Тогда я бы всё равно вас защитил.

— Как великодушно.

Я отняла руку от его пальцев. Внутри меня смешались ярость, стыд и страшное облегчение: мой отец, возможно, не был виновен.

Томас открыл книгу. Между страницами лежал лист с подписью Регинальда Корфилда.

Лорд Фицрой бросился вперёд.

Но прежде чем герцог успел остановить его, Арабелла вскочила и закричала:

— Отец, не трогайте эту страницу! На ней стоит ваше имя…

Она осеклась.

Все услышали.

Герцог медленно поднялся. В этот момент из кармана его сюртука выпала сложенная бумага. Она развернулась у моих ног, и я увидела печать кредиторов тётушки Беатрис.

Срок взыскания был назначен не на следующую неделю, а на рассвет…

ЧАСТЬ 3

Срок взыскания был назначен не на следующую неделю, а на рассвет.

Я подняла бумагу. На ней стояла печать конторы, которой пользовался лорд Фицрой.

— Это не ваши кредиторы, — сказал герцог. — Это люди, которым он заплатил, чтобы забрать дом вашей тётушки.

— Зачем ему мой дом?

— Не дом, — ответил Томас. — Подвал под ним.

Все разговоры в зале умерли окончательно.

Томас открыл кожаный футляр. Внутри лежала бухгалтерская книга с обгоревшим краем. На каждой странице — даты, суммы, инициалы. Я узнала почерк отца сразу. Он был угловатым, торопливым, с длинными хвостами у букв.

— Ваш отец вёл записи тайно, — сказал Томас. — Он обнаружил, что лорд Фицрой списывал на его конюшни несуществующих лошадей, а затем продавал военному ведомству тех, кого никогда не держал. Деньги уходили через посредников. Когда Регинальд отказался подписать последний перевод, подпись подделали.

Я почувствовала, как подо мной качнулся пол.

— Поэтому он потерял всё?

— Поэтому его уничтожили, — ответил герцог.

Лорд Фицрой рванулся к книге.

— Это подделка!

— Тогда почему вы назвали страницу своей, прежде чем успели её увидеть? — спросила Арабелла.

Она стояла рядом со стулом, бледная, с раздавленным веером в руке.

Отец повернулся к ней.

— Замолчи.

— Вы сказали мне, что уничтожили все записи.

— Я сказал тебе много вещей, чтобы ты не задавала вопросов.

— Вы обещали, что я никогда не узнаю, почему дядя Артур ненавидит вас.

Герцог застыл.

— Что ты сказала? — спросил он.

Арабелла закрыла глаза, будто поняла, что перешла черту.

— Мой отец нанял человека, который подменил приказ о снабжении. Из-за этого ваш брат оказался без лошадей и боеприпасов. Регинальд узнал об этом. Он собирался рассказать всё.

В зале кто-то ахнул.

— Мой брат погиб из-за приказа Фицроя? — голос герцога стал низким и опасным.

— Он не убивал его, — быстро сказала Арабелла. — Он только запер документы в подвале Корфилдов. Ваш брат успел передать их Регинальду перед последним боем. Отец потом забрал часть бумаг, но одну книгу не нашёл.

Томас положил ладонь на обгоревший переплёт.

— Потому что она была спрятана в двойном дне шкафа с кормовыми журналами. Регинальд оставил мне ключ.

Я вспомнила маленький латунный ключ, который отец когда-то пришил к внутреннему шву моего старого плаща. После его смерти тётушка велела выбросить плащ вместе с ненужными вещами.

Я встала.

— Ключ у меня.

Герцог посмотрел на меня так, будто впервые видел не испуганную девушку, а человека, способного изменить ход вечера.

— Где?

— В моей комнате. В коробке с письмами отца.

Лорд Фицрой побледнел.

— Вы не понимаете, что делаете. Если эта книга попадёт в руки военного ведомства, рухнут не только мои планы. Сотни семей потеряют состояние.

— Вы снова говорите о чужих семьях, — сказала я. — А о моей семье вы думали, когда отнимали у неё всё?

Он шагнул ко мне.

Герцог встал между нами.

— Ещё шаг — и вы будете разговаривать со мной.

— Вы не сможете удержать весь Лондон, Пендлтон.

— Мне не нужен весь Лондон. Мне нужны двое свидетелей и ваша собственная дочь.

Арабелла вздрогнула.

В этот момент к герцогине Рот подбежал слуга. Он что-то прошептал ей. Она резко побледнела и посмотрела на меня.

— Мисс Корфилд, к вашему дому подъехали люди кредиторов. Они требуют немедленно открыть подвал. Говорят, что у них приказ на изъятие имущества.

— Но срок ещё не наступил.

— Приказ подписан сегодня утром, — ответила герцогиня.

Герцог взял книгу и сунул её Томасу.

— Мы едем к вашему дому.

— А если они уже внутри?

Он посмотрел на Арабеллу.

— Тогда леди Фицрой поедет с нами. Она знает, где её отец прячет настоящую печать.

Арабелла подняла голову.

— Если я помогу, он уничтожит меня.

— Если не поможете, уничтожит вас вместе со всеми остальными, — сказала я.

За окнами ударил гром. Герцог протянул мне руку.

Я посмотрела на неё, затем вложила пальцы в его ладонь.

Но когда экипаж тронулся, из-под сиденья послышался тихий металлический щелчок. Томас поднял панель пола и достал второй футляр.

На крышке была выгравирована дата смерти моего отца.

И внутри лежало письмо, адресованное лично мне…