Меня не пустили на семейный благотворительный вечер, но после одного вопроса адмирала отец перестал улыбаться

Мой сводный брат толкнул меня у входа на благотворительный вечер, а через несколько секунд в зале погас свет и раздался голос адмирала.

Я удержалась на ногах только потому, что каблук зацепился за металлическую решётку у порога. На правом боку шеи под воротником парадной формы неприятно натянулась кожа старого ожога. Боль была знакомой. Унижение — нет.

— Убери руки, Брэндон, — сказала я.

— Иначе что? Напишешь рапорт на собственного брата?

— Я просто попрошу тебя не трогать меня.

Отец стоял за ним, держа в пальцах бокал с янтарным напитком. На его запястье блестели дорогие часы, подаренные мне когда-то на выпуск из академии. Я узнала их по царапине возле застёжки. Он снял их с моей руки через неделю после церемонии, когда решил, что «военному человеку такие вещи ни к чему».

— Оливия, — произнес Чарльз, — последний раз прошу: уезжай.

— Меня вызвали сюда по служебной линии.

— Ты всегда прикрываешься формой.

— А ты всегда прячешься за благотворительностью.

На лице мачехи Дайан дрогнула улыбка.

— Видите? Именно об этом я говорила. Она не умеет вести себя среди нормальных людей.

Слова ударили сильнее, чем толчок. Я почувствовала, как под воротником нагрелся маленький металлический жетон, пришитый к внутренней стороне формы. Его мне оставил техник Мигель Сантос после пожара на авианосце. «Чтобы ты помнила: из огня выходят не самые сильные, а те, кто держит рядом других», — сказал он тогда.

Я сжала жетон пальцами.

— Пропусти меня, Брэндон.

— Отец сказал, что ты не входишь.

— Отец не командует флотом.

В этот момент изнутри донёсся звон бокалов. Ведущая объявляла начало вечера, а на огромном экране за стеклянными дверями появилось лицо Чарльза. Под ним сияла надпись: «Десять лет служения стране».

Я едва не рассмеялась. Мой отдел три года назад спас это здание от закрытия после наводнения. Мы рассчитали нагрузку на фундамент, перенаправили поставки и вывезли оборудование за сорок восемь часов. Отец получил благодарность фонда. Мое имя не прозвучало ни разу.

Дайан понизила голос:

— Если ты устроишь сцену, я вызову охрану.

— Я ещё ничего не устроила.

— Твоё присутствие уже достаточно.

Отец поставил бокал на столик и наклонился ко мне.

— Ты понятия не имеешь, что поставлено на карту сегодня.

— Поэтому меня и вызвали?

Его взгляд впервые изменился. Совсем чуть-чуть, но я заметила. Он посмотрел на чёрную папку у меня под рукой — ту самую, которую приказал взять капитан Льюис.

— Что у тебя там?

— Служебные материалы.

— Передай мне.

— Не могу.

Брэндон усмехнулся, но часы на его запястье вдруг качнулись вместе с рукой.

— Ты правда думаешь, что здесь кто-то испугается твоих бумаг?

— Я думаю, что испугался уже ты.

За стеклом ведущая объявила особого гостя. Разговоры в зале стихли. На помост поднялась адмирал Ребекка Морган — женщина с серебряными волосами и взглядом, от которого у молодых офицеров выпрямлялась спина.

Она не взяла микрофон. Просто посмотрела на первый ряд, потом на боковой вход.

— Где командир Хейз? — спросила она.

Отец медленно повернул голову ко мне. Дайан побледнела. Брэндон перестал улыбаться.

А адмирал уже шла к дверям, и её рука потянулась к папке в моих руках…

ЧАСТЬ 2

Пальцы адмирала легли на край папки, но открыть её она не успела. Отец шагнул вперёд и заслонил меня собой.
— Адмирал Морган, рад приветствовать вас, — сказал он.
— Я задала другой вопрос.
— Командир Хейз не приглашена на закрытую часть вечера.
— Я вижу, — ответила адмирал. — Именно поэтому спрашиваю, где она.

В зале стало так тихо, что я услышала, как лёд ударился о стенку бокала в руке Дайан. Брэндон отступил на полшага.

— Я здесь, адмирал, — сказала я.

Морган посмотрела на мою шею, задержав взгляд на тонкой полосе рубца.
— Вы получили приказ принести материалы?
— Да, госпожа адмирал.
— Тогда почему стоите у служебного входа?

Отец резко повернулся ко мне.
— Потому что она устроила сцену и пытается использовать воинское звание в семейном споре.

— Семейный спор? — переспросила Морган.
— Чарльз, — тихо сказала Дайан, — не усугубляй.

Это была первая фраза за весь вечер, в которой она не звучала уверенно. Я почувствовала, как напряжение сжало грудь. Если адмирал пришла из-за обычного отчёта, ей не пришлось бы лично называть меня перед всем залом.

Морган протянула руку.
— Папку, командир.

Я передала её. На застёжке виднелась вмятина от падения во время эвакуации на корабле. Пока адмирал просматривала страницы, отец не сводил глаз с моего лица.

— Оливия, — сказал он сквозь зубы, — ты ещё можешь уйти без позора.

— Позор начался не с моего прихода.

— Ты не понимаешь, кому бросаешь вызов.

— А ты не понимаешь, что я больше не та девочка, которой можно отнять часы и назвать это заботой.

Брэндон побледнел.
— Хватит. Люди смотрят.

— Пусть смотрят, — ответила я.

Адмирал перелистнула последний лист и закрыла папку.
— Внутрь. Все четверо.

— Это частное мероприятие, — возразила Дайан.
— Благотворительный фонд получил государственную лицензию и использовал портовые льготы. Сейчас он интересует меня как государственный подрядчик.

Отец замер. Я почувствовала, как холод проходит по спине.

В главном зале на экране сменился портрет Чарльза. Появились фотографии медицинских контейнеров, складов и спасательных катеров. Ведущая объявила, что фонд подписал крупнейшее соглашение за всю свою историю. Брэндон должен был принять его от имени семьи.

— Ты знала? — прошептал он.
— О чём?
— Не притворяйся.

Морган услышала и резко посмотрела на него.
— Что именно она должна была знать?

— Ничего, — вмешался отец. — Брэндон волнуется.

— Я не волнуюсь, — выдохнул он. — Я видел таблицы.

Отец схватил его за локоть.
— Замолчи.

Это движение было слишком быстрым. Слишком испуганным. Я заметила, как на белой манжете Брэндон оставил след от чернил. Такой же след был на копии накладной, которую я видела в папке: рядом с моей электронной подписью стояла отметка о согласовании поставок.

Но я не подписывала никаких документов фонда.

В служебном коридоре зазвонил телефон. Адмирал достала его, выслушала несколько секунд и протянула мне.
— Командир, это для вас.

Из динамика донёсся хриплый мужской голос:
— Оливия, если ты сейчас среди Хейзов, не верь тому, что они скажут. Я нашёл человека, который видел, как появилась твоя подпись. Но он исчез из гостиницы десять минут назад…

ЧАСТЬ 3

— Кто это? — спросила я, прижав телефон к уху.

В ответ послышалось тяжёлое дыхание.
— Уильям Прайс. Бывший финансовый директор фонда. Он оставил мне адрес склада у старого дока. Приезжай… если успеешь.

Связь оборвалась.

— Кто звонил? — спросила Морган.
— Капитан Льюис. Он нашёл свидетеля.

Отец побледнел так резко, будто в зале стало холодно.
— Это ловушка.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

Он не ответил. Дайан закрыла рот ладонью. Брэндон смотрел на отца, и в его глазах впервые появился не страх за себя, а настоящий ужас.

— Вы оба знали, — сказала я.

— Оливия, — начал Брэндон.
— Не называй меня по имени. Скажи, где моя подпись.

Морган поставила папку на стол и раскрыла её перед всеми. На первой странице была копия договора фонда с перевозочной компанией отца. В приложении значилось, что военное подразделение якобы рекомендовало Чарльза Хейза единственным поставщиком медицинских контейнеров.

Под рекомендацией стояла моя подпись.

Я наклонилась к листу. Мой служебный номер был правильным, но подпись заканчивалась не тем росчерком. В настоящей подписи я всегда поднимала последнюю линию вверх. Здесь она уходила вниз.

— Это подделка, — сказала я.

— Мы не подделывали её, — быстро ответил Брэндон.

— Тогда кто?

Отец ударил ладонью по столу.
— Достаточно! Ты не понимаешь, что иначе компания погибла бы.

— Компания или ты?

Он тяжело дышал, глядя на экран с собственным лицом.
— После наводнения мы потеряли контракты. Фонд был единственным способом удержать людей и порты. Я взял деньги временно.

— Государственные деньги?

— Я собирался вернуть их.

— А моим именем ты собирался прикрыть кражу?

Дайан тихо сказала:
— Чарльз, скажи ей правду.

Он повернулся к ней.
— Ты тоже подписывала отчёты.

Её лицо стало белым.
— Я подписывала то, что ты приносил.

— Ты знала, что Оливия не давала согласия, — сказал Брэндон. — Ты сама просила нашего юриста сделать копию её подписи.

В зале кто-то ахнул. Дайан отступила, задев поднос. Бокалы посыпались на мрамор с тонким звоном.

Я смотрела на неё и вдруг поняла: все годы она не считала меня больной. Она считала меня удобной. Моё молчание после пожара, моя служебная репутация, моё отсутствие на семейных вечерах — всё это превращало поддельную подпись в правдоподобную.

— Где Прайс? — спросила я.

Брэндон закрыл глаза.
— На складе. Отец приказал перевезти его туда, пока он не передумает говорить.

Адмирал достала телефон.
— Люди уже едут.

— Нет, — сказал Брэндон. — Они опоздают. Отец отправил туда человека за десять минут до начала речи.

Отец резко схватил его за плечо.
— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю, — ответил Брэндон. — Я подписал перевод денег. И если Прайс исчезнет, все решат, что это сделал я.

В этот миг телефон адмирала снова зазвонил. Она выслушала сообщение и посмотрела прямо на меня.

— Свидетель нашёлся. Но он не один. На складе заперты ещё двое сотрудников фонда, и один из них назвал имя человека, который приказал подделать вашу подпись…