Девять родственников жены избили её до потери ребёнка, но после одного моего сообщения её отец внезапно перестал улыбаться

В 12:17 ночи мне позвонили из больницы и сказали, что моя беременная жена пережила нападение, но ребёнка спасти не удалось.

— Ваша жена жива, — произнесла женщина на другом конце линии. — Но состояние тяжёлое.

Я стоял у окна кабинета, сжимая в пальцах маленькую деревянную брошь в форме скворца. Клара сделала её сама на прошлой зиме и приколола к моему пальто, смеясь, что птица будет напоминать мне возвращаться домой. Утром она коснулась броши губами перед тем, как уйти к родителям.

— Я буду ждать тебя к ужину, — сказала она.

Теперь я ехал по ночному Нью-Йорку, а её голос бился у меня в голове. Светофоры расплывались за лобовым стеклом. Я не замечал ни сирен, ни гудков, ни дождя, который стекал по стеклу длинными чёрными полосами.

В больнице пахло хлоркой и горячим металлом. Дежурная медсестра провела меня в травматологическое отделение, где хирург ждал у закрытой двери.

— Три сломанных ребра, внутреннее кровотечение, перелом ключицы, — сказал он, глядя в бумаги. — Её состояние стабилизировали.

Он замолчал.

Я уже знал, что последует дальше.

— Ребёнок погиб, — тихо добавил хирург.

Внутри меня стало так тихо, будто кто-то выключил весь мир.

— Сколько их было?

— По предварительным данным, девять человек.

Девять.

Я толкнул дверь палаты интенсивной терапии. Клара лежала под белой простынёй, почти неузнаваемая. Один глаз заплыл, губы были разбиты, левая рука неподвижно лежала поверх живота. Аппараты мерно пищали возле её кровати.

— Я здесь, — прошептал я.

Она не ответила.

Через стекло коридора я увидел тех, кого уже давно должен был остановить. Девять мужчин стояли у стены, будто пришли не в больницу, а на семейный праздник. Восемь братьев Клары и её отец Виктор. На их ботинках засохла грязь. Один из братьев держал стакан кофе и улыбался.

— Наконец-то приехал тихий муж, — сказал он. — Как видишь, мы поговорили с твоей женой.

— Вы убили моего ребёнка, — произнёс я.

— Она сама виновата, — усмехнулся другой. — Нужно было слушать отца и бросать тебя.

Виктор подошёл ближе. За шесть лет он привык считать меня просто богатым человеком, который удачно женился на его дочери.

— Не путай деньги с властью, Адриан, — сказал он. — Ты не сможешь ничего нам сделать.

Клара знала, что я владею компаниями, домами и портовыми складами. Но она не знала, почему самые опасные люди города опускали глаза, когда слышали моё имя. Я спрятал от неё ту часть своей жизни, где просьбы заменяли приказы, а предательство имело цену.

Я хотел защитить наш дом тишиной.

Тишина не защитила её.

Я достал телефон и написал шесть слов: «Чёрный протокол. Запустить все приказы».

Ответ пришёл через три секунды.

Первый телефон зазвонил у старшего брата. Он выругался, взглянув на экран. Второй узнал, что его счета заморожены. Третий получил сообщение о проверке складов. Потом зазвонили остальные.

Улыбки исчезали одна за другой.

Виктор поднял телефон последним. Он слушал молча, а затем медленно побледнел.

За окнами остановились чёрные машины. Из них вышли мужчины в строгих пальто.

— Что ты сделал? — спросил Виктор.

Я шагнул к нему.

— Я шесть лет не позволял никому трогать вашу семью.

В эту секунду мой телефон снова завибрировал. На экране появилось сообщение службы безопасности и запись с камеры наблюдения. Я открыл её, ожидая увидеть нападавших.

Но в кадре был один из братьев Клары. Он стоял в закрытом больничном коридоре и передавал конверт человеку в хирургической форме.

Когда тот повернулся, я увидел лицо нашего врача.

Он уже шёл к двери палаты Клары, держа руку на ручке…

ЧАСТЬ 2

Он уже шёл к двери палаты Клары, держа руку на ручке, и на его белом халате блестела крошечная капля воды.

— Остановитесь, доктор, — сказал я.

Хирург замер. Его пальцы медленно соскользнули с ручки.

— Мне нужно проверить пациентку.

— Вы проверяли её десять минут назад.

— Состояние может измениться.

Я подошёл ближе и увидел, как под воротником у него дрожит кожа.

— Тогда проверяйте её вместе со мной.

— Вы не имеете права входить в стерильную зону.

— А вы не имеете права возвращаться туда после того, как взяли деньги у её брата.

В коридоре стало тихо. Даже аппараты за стеклом будто начали пищать громче.

Виктор резко повернулся к сыну.

— О чём он говорит?

— Он лжёт, — выкрикнул тот. — Это подстава!

Я поднял телефон и включил запись с камеры. На экране брат Виктора передавал конверт хирургу возле служебного лифта. Лица было видно плохо, но походка, часы и шрам на запястье не оставляли сомнений.

— Ты сказал, что это только за молчание, — прошептал хирург.

Брат сделал шаг к нему.

— Замолчи.

— Что было в конверте? — спросил Виктор.

Никто не ответил.

Я почувствовал, как ногти впиваются в ладонь. Я хотел ворваться в палату, заслонить Клару собой, но понимал: если там действительно готовили второе нападение, паника могла стоить ей жизни.

Из-за стекла появилась медсестра.

— Доктор, вы собирались вводить ей препарат? — спросила она.

Хирург побледнел.

— Это обычное успокоительное.

— В вашей руке шприц, — сказала медсестра. — А в карте этого назначения нет.

Он опустил глаза.

Я посмотрел на прозрачный лоток. На нём лежал шприц с жёлтой наклейкой и маленький металлический зажим. Именно зажим звякнул на записи, когда доктор получил конверт.

— Отойдите от двери, — приказал я.

— Адриан, — тихо сказал Виктор, — ты не понимаешь, во что вмешиваешься.

— Я прекрасно понимаю.

— Клара должна была уйти от тебя. Мы предупредили её. Она отказалась. Она всегда была упрямой.

— Поэтому вы избили её?

— Мы хотели напугать.

— Она потеряла ребёнка.

Виктор пожал плечами, но его губы дрогнули.

— В семье бывают жертвы.

Мужчина из службы безопасности забрал у врача шприц. Другой запер дверь в коридор. Я услышал, как вдалеке приближаются шаги полиции, но ещё не мог позволить себе облегчение.

— Говорите, — сказал я хирургу. — Кто вам заплатил?

— Я не могу.

— Можете.

Он взглянул на Виктора, потом на собственные руки.

— Мне угрожали. Сказали, что убьют мою дочь.

— Кто?

— Виктор и его сыновья.

Старший брат рванулся к нему, но охранник перехватил его у стены. Кофейный стакан упал на пол, крышка отлетела, и коричневая жидкость растеклась по белой плитке.

— Ты должен был ввести препарат после смены, — прошептал хирург. — Он вызвал бы остановку сердца. В документах всё выглядело бы как осложнение после травмы.

Я на секунду перестал дышать.

— Почему вы не сделали этого?

— Я увидел её лицо. И не смог.

— Тогда зачем пришли?

— Чтобы передать вам доказательства. Я понял, что они убьют и меня, если узнают.

Он вынул из внутреннего кармана маленькую карту памяти и положил её на стойку.

— Там запись разговора. Они обсуждали нападение за два дня до него.

Полицейские вошли в коридор. Виктор впервые не закричал и не попытался командовать.

Я смотрел на дверь палаты, за которой лежала Клара.

— Она слышит нас? — спросил я у медсестры.

— Пока нет. Но состояние нестабильное.

Врач передал карту памяти охраннику, и тот подключил её к планшету. На записи голос Виктора звучал глухо, но отчётливо.

«Если она не подпишет бумаги, Адриан заберёт всё. Напугайте её так, чтобы она поняла: семья сильнее мужа».

Потом раздался голос одного из братьев:

«А если ребёнок пострадает?»

Виктор ответил:

«Тогда это будет её наказанием».

Мой взгляд встретился с его взглядом.

— Вы слышали? — спросил я.

Виктор молчал.

И тут телефон старшего брата снова зазвонил. На этот раз он не ответил, но сообщение высветилось на экране: «План изменён. Девушка уже в пути. Если Клара очнётся, она не должна заговорить».

Я поднял глаза на охранника.

— Какая девушка?

Никто не успел ответить. В конце коридора открылись двери лифта, и оттуда вышла молодая женщина с окровавленным рукавом.

Она увидела меня и прошептала:

— Я знаю, где они спрятали вторую запись…

ЧАСТЬ 3

Она увидела меня и прошептала:

— Я знаю, где они спрятали вторую запись.

Женщина держалась за бок. На её рукаве расползалось тёмное пятно, а в руке она сжимала связку ключей с жёлтой пластиковой меткой.

— Кто вы? — спросил я.

— Эмили Рид. Я работала секретарём у Виктора. Сегодня вечером меня заставили отвезти документы в его загородный дом.

— Почему вы ранены?

— Я попыталась скопировать файлы.

Один из охранников усадил её на стул. Я присел напротив.

— Говорите всё.

Эмили посмотрела на Виктора. Тот отвёл взгляд.

— Они записывали разговоры, чтобы шантажировать Клару, — сказала она. — Вторая запись хранится в сейфе у него дома. На ней Виктор прямо говорит, что хочет избавиться от ребёнка и обвинить Адриана в нападении.

Виктор резко поднял голову.

— Она украла документы.

— Значит, сейф существует? — спросил я.

Он промолчал.

Хирург опустился на край стула и закрыл лицо ладонями.

— Это правда, — сказал он. — Я слышал тот разговор. Они хотели, чтобы Клара подписала отказ от доли в семейной компании. Она отказалась. Тогда Виктор приказал братьям отвезти её в старый спортивный зал.

— Почему именно туда? — спросил я.

— Там нет камер. И никто не услышал бы криков.

Медсестра вышла из палаты и сообщила, что Клара начала приходить в себя. Я бросился к ней, но остановился у двери, когда увидел, как её ресницы дрогнули.

— Клара, это я.

Она открыла глаза с огромным усилием.

— Адриан…

— Я рядом.

— Ребёнок?

Я не смог солгать.

Её пальцы сжали мою руку.

— Я знаю, — прошептала она. — Они сказали, что если я не подпишу бумаги, ты умрёшь.

— Кто сказал?

— Отец. Он был там.

В палате зазвенел монитор. Медсестра попросила меня отойти, но Клара продолжала держать меня.

— Он сказал, что ты никто без него, — прошептала она. — А потом… потом я услышала, как кто-то сказал, что ребёнок мешает плану.

За моей спиной Виктор начал кричать:

— Она бредит! Она под лекарствами!

Клара повернула голову к стеклу и увидела его.

— Нет, — сказала она. — Я слышала его голос.

Виктор отступил.

Эмили достала из кармана карту памяти.

— Это копия, — сказала она. — Оригинал находится в сейфе. Но здесь есть запись с камеры из зала.

Охранник включил файл. На экране Виктор стоял перед Кларой, а рядом с ним — все восемь сыновей. Один из них держал металлический стул.

— Подпиши отказ, — говорил Виктор.

— Я не подпишу.

— Тогда потеряешь и мужа, и ребёнка.

— Вы не посмеете.

— Мы уже посмели.

На записи послышался удар. Клара закричала, а затем камера качнулась. Последняя фраза Виктора прозвучала совершенно ясно:

— После этого Адриан станет послушным.

Я закрыл глаза. Всё это время они считали моё молчание слабостью. Не знали, что я давно собрал на каждого из них отдельное дело: поддельные счета, вымогательство, нападения, отмывание денег.

— Уведите их, — сказал я.

Полицейские надели наручники на братьев. Виктор сопротивлялся до последнего.

— Ты разрушил собственную жену! — крикнул он.

— Нет, — ответил я. — Это сделали вы.

Когда его вывели, телефон Эмили зазвонил. На экране был неизвестный номер.

Она ответила и включила громкую связь.

— Вы забрали только пешек, — произнёс незнакомый мужской голос. — Главный приказ ещё не исполнен.

— Кто вы? — спросил я.

— Спроси у своей жены, почему Виктор боялся не тебя.

Связь оборвалась.

Клара побледнела и прошептала:

— Адриан, в сейфе не только запись. Там список людей, которым отец платил. И напротив твоего имени стоит дата завтрашнего дня…