ЧАСТЬ 4

Клара, в сейфе не только запись. Там список людей, которым отец платил. И напротив твоего имени стоит дата завтрашнего дня…

Я сразу понял: Виктор не был вершиной этой истории.

Но сначала нужно было спасти Клару.

— Закройте все входы, — сказал я охране. — Никто не входит и не выходит без моей команды.

— Уже сделано, — ответил Марк, начальник безопасности.

Он коснулся гарнитуры, и через секунду в больнице погас свет в нескольких коридорах. Запасные лампы вспыхнули красным.

Клара испуганно посмотрела на меня.

— Что происходит?

— Я не позволю никому приблизиться к тебе.

— Ты всё это время мог так?

Я не стал прятаться за молчанием.

— Да.

Её глаза наполнились слезами.

— Почему ты никогда не рассказывал?

— Потому что хотел, чтобы рядом со мной ты была просто Кларой. Не женой человека, которого боятся.

— А теперь я потеряла ребёнка именно потому, что ничего не знала.

Эти слова ударили сильнее любого обвинения.

— Ты права, — сказал я. — Я спрятал от тебя опасность, назвав это защитой.

В этот момент позвонил мой юрист Давид.

— Адриан, я получил копии материалов. Девять нападавших задержаны. Но есть проблема.

— Какая?

— Виктор успел перевести часть активов на компанию, зарегистрированную на человека по имени Леон Вейл. Ты знаешь это имя?

Я знал.

Леон много лет был моим деловым партнёром. Он помогал мне держать под контролем портовые перевозки и всегда уверял, что не вмешивается в личные дела.

— Он подписал договор на покупку здания, где вы с Кларой живёте, — продолжил Давид. — Сделка датирована вчерашним числом.

Я сжал телефон.

— Он был внутри.

— Более того, его имя есть в списке выплат Виктора.

В коридоре кто-то громко ударил в дверь. Охранники мгновенно подняли оружие, но это оказался полицейский с папкой.

— Нам нужен ваш ключ от загородного дома, — сказал он. — Судья выдал срочное разрешение на обыск.

Я передал ему ключи.

— Там есть сейф за библиотечным шкафом. Код — день рождения Клары.

Клара закрыла глаза.

— Они использовали мой день рождения, чтобы открыть собственную ложь.

Через час Давид снова позвонил. На этот раз его голос был жёстким.

— Сейф вскрыт. Нашли список, запись и договоры с Леоном. Но он исчез.

— Куда?

— В аэропорт. Однако его самолёт ещё на земле.

Я посмотрел на Клару. Она спала под действием лекарств, а на груди у неё лежала моя деревянная брошь-скворец. Медсестра сняла её с моего пальто, когда я вошёл в палату, и почему-то положила рядом с ней.

— Я еду туда, — сказал я.

— Нет, — возразил Давид. — Полиция уже выехала.

— Я не собираюсь убивать его.

— Я знаю. Но ты собираешься заставить его говорить.

В аэропорту Леона нашли в закрытом зале ожидания. Он сидел на кожаном кресле и листал бумаги, будто ждал обычного рейса.

— Ты предал меня, — сказал я.

— Я выбрал сторону, которая казалась сильнее.

— Виктор избил мою жену.

— Виктор был старым человеком с плохими привычками. Настоящий план принадлежал мне.

Он говорил спокойно, но пальцы у него дрожали.

— Зачем?

— Ты собирался уйти из дела. Клара убедила тебя продать портовые компании. Я потерял бы всё.

— Поэтому ты использовал её семью?

— Они были удобными идиотами.

Я положил на стол планшет.

— Повтори.

— Что?

— Всё, что ты только что сказал.

Он посмотрел на красную точку записи в углу экрана.

— Ты записывал меня?

— Да.

Леон усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. Полицейский за его спиной включил запись через громкоговоритель.

«Настоящий план принадлежал мне. Я использовал её семью. Они были удобными идиотами».

Леон услышал собственный голос и впервые понял, что никакой договор, деньги или самолёт уже не вернут ему контроль.

— Ты не посмеешь, — прошептал он.

— Я не решаю, какое наказание ты получишь. Это решит суд.

— А если я расскажу всё?

— Тогда впервые в жизни скажешь правду без выгоды для себя.

Он рассказал.

Виктор задолжал Леону огромную сумму. Леон узнал, что я собираюсь закрыть часть незаконных перевозок и вывести Клару из города. Он предложил Виктору запугать дочь, заставить её подписать бумаги и использовать нападение как повод для моего устранения. Если Клара погибнет в больнице, Леон должен был получить контроль над моими компаниями через поддельные документы.

Он думал, что я стану мстить.

Я не стал.

Следующие недели прошли между больницей, кабинетами следователей и бессонными ночами. Виктор и восемь его сыновей получили обвинения в нападении, принуждении, попытке убийства и сговоре. Хирург стал свидетелем обвинения. Эмили получила защиту и новую работу у Давида.

Леон тоже предстал перед судом.

Я не пришёл на первое заседание. Клара попросила меня остаться с ней, и впервые за много лет я выбрал не войну.

Через два месяца она смогла самостоятельно подняться с кровати.

— Я боюсь снова поверить тебе, — сказала она на кухне нашей временной квартиры.

За окном шёл первый снег.

— Я тоже боюсь, — ответил я. — Но теперь от тебя ничего не будет скрыто.

Она долго смотрела на меня.

— Ты всё ещё тот человек, которого боятся?

— Иногда.

— А для меня?

— Для тебя я тот, кто должен был вернуться к ужину.

Клара впервые улыбнулась после больницы. Ненадолго, но этого хватило.

Мы продали дом, который Леон пытался отнять, и переехали в маленькую квартиру у реки. Я закрыл половину своих предприятий, уволил людей, привыкших решать вопросы угрозами, и начал работать только с законными перевозками.

По утрам я варил кофе. Клара раскладывала лекарства по стеклянной коробке. По вечерам мы сидели у окна и молчали, но это молчание уже не было тайной.

Однажды она достала лист бумаги и нарисовала маленького скворца.

— Он криво стоит, — сказала она.

— Как и твоя брошь.

— Поэтому я её и люблю.

Она вернула брошь мне. Дерево потемнело от времени, одно крыло было слегка стёрто.

Через четыре месяца пришло письмо от Виктора. Он написал, что раскаивается, что семья была всем, что у него осталось, и что он хочет поговорить с Кларой.

Я положил письмо на стол и ничего не сказал.

Клара прочитала его, сложила пополам и вернула мне.

— Ответишь?

— Только если ты хочешь.

Она покачала головой.

— Я слишком долго объясняла ему, почему мне больно. Теперь пусть живёт без моего объяснения.

Я уничтожил письмо.

Не из мести.

Просто потому, что оно больше ничего не могло изменить.

В тот вечер мы вышли к реке. На перилах лежал тонкий слой снега. Клара взяла меня за руку, а я приколол деревянного скворца к её пальто.

— Теперь он будет возвращать домой нас обоих, — сказала она.

Я посмотрел на белую реку, на её спокойное лицо и впервые понял: победа — это не когда враги падают.