Четыре мальчика с моим лицом вошли в ресторан, а женщина за дверью заставила меня выронить обручальное кольцо

В тот вечер четыре шестилетних мальчика вошли в туалет ресторана с моим лицом, а я должен был через час сделать предложение другой женщине.

Я стоял у раковины в дорогом костюме и поправлял галстук, когда один из мальчиков провёл ладонью по волосам, наклонил голову и коснулся левой рукой шеи.

Трое остальных повторили его движение.

У меня пересохло во рту.

Я делал так с детства. Мать говорила, что это семейная привычка, но в нашей семье никто больше так не делал.

Первый мальчик повернулся ко мне. У него были мои тёмные глаза, мой упрямый подбородок и та же складка между бровей, которая появлялась у меня, когда я злился.

Затем повернулись остальные.

Четыре одинаковых лица смотрели на меня из-под одинаковых чёлок.

— Как вас зовут? — спросил я, хотя голос почти не слушался.

— Лео, — ответил первый.

— Марко.

— Томми.

— Итан, — добавил самый маленький и нахмурился. — А вы кто?

Я не успел ответить.

Снаружи раздались быстрые шаги, затем знакомый женский голос:

— Мальчики, идёмте. Нам пора, милые.

Я узнал его сразу.

Шесть лет назад я слышал этот голос каждую ночь. Он звучал в моей квартире, в моей машине, в моей голове. Потом женщина, которой он принадлежал, исчезла, оставив после себя только пустую комнату и записку, которую я перечитывал до тех пор, пока буквы не начали расплываться.

Елена.

Я коснулся внутреннего кармана пиджака. Там лежало кольцо с крупным бриллиантом, купленное для Слоан Барретт. Через час моя семья собиралась объявить о помолвке, которая должна была соединить два самых влиятельных дома Бостона.

Но кольцо вдруг стало тяжёлым, словно его положили мне на грудь.

Дверь открылась, и Елена появилась на пороге.

Она изменилась. Волосы стали короче, под глазами пролегли тонкие тени, на левом запястье виднелся белый шрам. Но это была она.

Её взгляд встретился с моим.

Лицо Елены мгновенно потеряло цвет.

— Доминик, — прошептала она.

Четверо мальчиков обернулись.

— Мам, а этот дядя почему похож на нас?

Я увидел, как Елена сжала ремешок сумки. На её пальцах была дешёвая серебряная подвеска в форме бумажного кораблика — вещь, которую я когда-то подарил ей на первом свидании.

— Мы уходим, — сказала она.

— Нет, — произнёс я. — Не сейчас.

Она сделала шаг назад.

— Шесть лет ты молчал, Доминик.

— Я думал, ты ушла.

Её глаза вспыхнули болью.

— А я думала, ты приказал мне исчезнуть.

За стеной заиграла ресторанная музыка. Где-то наверху меня ждали отец, Слоан и гости. Все они верили, что я выйду из этого туалета женихом.

Елена развернулась, но я перегородил проход.

— Скажи мне только одно. Эти дети…

Она посмотрела на мальчиков, затем снова на меня.

— Не здесь.

— Тогда где?

Елена достала из сумки тонкую коричневую папку, перевязанную белой бечёвкой. Её рука дрожала.

— Если ты действительно хочешь знать, почему я исчезла, сначала посмотри на это.

Я протянул руку к папке, но в этот момент в коридоре послышались тяжёлые шаги, и мужской голос произнёс:

— Доминик? Твой отец ждёт. Он сказал, чтобы ты немедленно поднялся наверх.

Елена побледнела сильнее.

— Кто это? — спросил я.

Она прижала папку к груди, а за её спиной один из мальчиков испуганно взял мать за руку.

Дверь туалета снова начала открываться, и я потянулся к папке…

ЧАСТЬ 2

Пальцы Елены сомкнулись на папке раньше, чем я успел её забрать.

В дверях стоял Ричард, начальник охраны моего отца. Его массивная фигура почти полностью заслонила коридор, а на лацкане поблёскивала золотая булавка с гербом Моретти.

— Господин Моретти, — сказал он, — ваш отец не любит ждать.

— Выйдите, — ответил я.

Ричард посмотрел на Елену и на мальчиков.

— Я сказал, что вас ждут наверху.

— А я сказал выйти.

На несколько секунд в тесном помещении стало тихо. Я видел, как под рукавом его пиджака напряглась рука. Ричард был на двадцать лет старше меня и вдвое тяжелее, но отступил.

— Отец будет недоволен.

— Пусть.

Он ушёл, однако дверь оставил открытой.

Елена прижалась к стене. Под её каблуком хрустнул осколок фарфоровой плитки.

— Ты всё ещё разговариваешь так, будто весь город принадлежит тебе, — сказала она.

— А ты всё ещё отвечаешь вопросом на вопрос.

— Потому что шесть лет назад твой отец пришёл ко мне раньше, чем ты.

Я замер.

— Что он тебе сказал?

Елена отвела взгляд.

— Что ты не хочешь меня видеть. Что помолвка с Слоан решена. Что если я останусь в Бостоне, у моих родителей отнимут дом.

— Это ложь.

— Я тоже так думала. Поэтому написала тебе.

— Я не получил ни одного письма.

Елена рассмеялась, но в этом звуке не было веселья.

— Я отправила семь. На квартиру, в офис, даже твоей матери. На последнее письмо ответил незнакомый мужчина. Он сказал, что ты вернул всё нераспечатанным.

У меня похолодели ладони.

О шести годах молчания я привык думать как о её выборе. Но если она говорила правду, кто-то другой сделал этот выбор за нас.

— Дети мои? — спросил я.

Елена закрыла глаза.

— Я хотела сказать тебе в ту ночь.

— В какую ночь?

— В ту, когда твой отец пришёл ко мне. Я была беременна. Не одним ребёнком.

Четверо мальчиков стояли у стены, держась за руки. На кроссовке Лео болталась развязавшаяся жёлтая шнуровка.

Я смотрел на их лица и чувствовал, как рушится вся моя жизнь, которую я считал своей.

— Почему ты не сказала, что у тебя будут дети?

— Потому что он поставил передо мной выбор. Исчезнуть или увидеть, как они исчезнут раньше, чем родятся.

В коридоре хлопнула дверь. Ресторанный администратор крикнул, что в зале ждут гости.

Я достал телефон и набрал номер отца.

Он ответил сразу.

— Где ты?

— Внизу. С Еленой.

На другом конце повисла пауза.

— Отойди от неё и поднимись.

— Ты знал о детях?

— Доминик, не устраивай сцен.

— Ты знал?

Голос отца стал холодным.

— У тебя через сорок минут объявление о помолвке. Не разрушай сделку из-за женщины, которая однажды уже сбежала.

Елена услышала каждое слово. Её плечи дрогнули.

— Он даже сейчас не спросил, живы ли мы, — прошептала она.

Я отключился.

В этот момент в туалет вошла пожилая женщина в тёмно-зелёном пальто. Я узнал её не сразу. Марта Беллини много лет работала в доме моего деда и исчезла после его смерти.

Она смотрела не на меня, а на папку в руках Елены.

— Ты всё-таки принесла её, — сказала Марта.

Елена кивнула.

— Я больше не могу прятать это.

Марта повернулась ко мне.

— Тогда вам нужно увидеть не только бумаги. Нужно узнать, кто подписал приказ.

— Какой приказ?

Старуха достала из кармана связку ключей. Один ключ был маленьким, медным, с выцарапанной цифрой семь.

— В архиве под старым домом есть книга, которую Виктор Моретти считал уничтоженной. Я видела её собственными глазами.

— Что в ней?

Марта сжала ключ так, что металл впился в кожу.

— Имя человека, который заплатил за исчезновение Елены. И имя того, кто получил деньги.

Она повернулась к двери.

— Но если мы откроем архив, ваш отец поймёт, что мы нашли книгу. А он уже знает, где находятся мальчики…

ЧАСТЬ 3

— Он уже знает, где мы? — спросил я.

Марта не ответила. Она смотрела на Ричарда, который появился в коридоре вместе с двумя охранниками.

Елена крепче прижала мальчиков к себе.

— Доминик, — сказал Ричард, — ваш отец просит вас подняться. Женщина и дети останутся здесь до выяснения обстоятельств.

— Они уйдут со мной.

— Это не обсуждается.

Я шагнул к нему. На зеркале за моей спиной дрогнуло отражение: четыре мальчика, Елена и я, словно кто-то вырезал нас из одной фотографии.

— Ещё раз скажи, что они останутся здесь.

Ричард опустил глаза на мою руку, затем на кольцо, выглядывавшее из кармана.

— Виктор сказал, что вы должны выбрать семью, а не случайную женщину с четырьмя детьми.

Елена резко вдохнула.

Марта ударила медным ключом по раковине.

— Хватит. Архив откроется сегодня.

— Вы не понимаете, с кем говорите, — процедил Ричард.

— Я понимаю лучше всех. Я носила ему кофе, пока он подделывал подписи.

Он дёрнулся, и этого хватило. Я толкнул дверь плечом, вывел Елену и мальчиков в служебный коридор, а Марта повела нас к чёрному входу.

Через десять минут мы сидели в старой машине Марты на узкой улице за рестораном. На приборной панели лежала засохшая веточка лаванды, а из вентилятора доносился запах пыли и бензина.

— Архив находится под домом на Бикон-стрит, — сказала Марта. — Виктор запер его после смерти вашего деда. Но я оставила себе ключ.

— Почему вы молчали шесть лет?

Она посмотрела на меня в зеркало.

— Потому что он показал мне фотографии моих внуков, которые ходили в школу. И сказал, что одна ошибка с моей стороны лишит их защиты.

В двадцать три минуты одиннадцатого мы вошли в подвал старого дома. За стеной гудели трубы, а под ногами скрипели доски.

Марта открыла железную дверь.

Внутри пахло воском и влажной бумагой. На полках стояли книги с бухгалтерскими записями. В дальнем углу лежал деревянный ящик.

Марта достала из него толстый журнал, завернутый в полотняную салфетку.

— Здесь всё, — сказала она.

Я раскрыл книгу.

На странице с датой шесть лет назад стояла запись: «Елена Рейес. Четверо детей. Оплата за переселение и молчание». Ниже был указан счёт, с которого ушли деньги.

А под записью — подпись моего отца.

У меня задрожали пальцы.

— Он сказал мне, что Елена уехала сама.

— Он сказал это всем, — ответила Марта. — А потом отправил к ней людей, чтобы она подписала отказ от помощи семьи Моретти. Она отказалась. Поэтому он перекрыл ей работу, жильё и медицинскую страховку.

Елена закрыла рот ладонью.

— Я думала, он просто хотел меня напугать.

Марта перевернула страницу.

Там лежала копия банковского перевода. Получателем значился не Виктор, а компания семьи Барретт.

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног.

— Слоан знала?

В подвале зазвонил мой телефон.

На экране было её имя.

Я ответил.

— Доминик, — сказала Слоан, и голос её дрожал, — пожалуйста, не приезжай в консерваторию.

— Ты знала о Елене?

Молчание длилось слишком долго.

— Я знала о переводе. Но не знала, что дети живы.

— Кто приказал заплатить?

— Мой отец. Он сказал, что иначе Виктор разрушит нашу семью.

— А ты всё равно согласилась на помолвку.

— Я согласилась, чтобы получить доступ к счетам Барреттов. Я хотела забрать документы и остановить его.

— Почему не сказала мне?

— Потому что твой отец следил за каждым моим шагом. И потому что я боялась, что ты выберешь его.

В этот момент один из мальчиков, Итан, вскрикнул и схватился за грудь.

Елена опустилась перед ним на колени.

— Итан, дыши. Посмотри на меня.

Марта побледнела.

— Его сердце…

— У него врождённый порок, — сказала Елена. — Операция нужна срочно. Клиника отказалась без гарантии оплаты.

Телефон снова зазвонил. На этот раз звонил неизвестный номер.

Я поднял трубку.

— Господин Моретти, — сказал незнакомый мужчина, — если вы хотите, чтобы мальчика приняли в клинику, приезжайте один и принесите журнал. Иначе через час место будет отдано другому пациенту…