Через пять минут после развода бывший муж велел мне забрать дочерей, но одна фраза врача заставила его побледнеть

Через пять минут после того, как судья поставила последнюю печать, Престон сказал мне забрать дочерей и улыбнулся так, будто выиграл новую жизнь.

В кабинете медиатора, в десять семнадцать утра, пахло кофе и горячей бумагой от принтера. Я смотрела на свою подпись под последней страницей соглашения и ждала слёз. Их не было. Только странная лёгкость, будто мне наконец разрешили дышать.

— Всё закончено, — произнёс медиатор, складывая документы в папку.

Престон даже не поднял головы. Он уже набирал номер, постукивая ногтем по экрану.

— Да, всё подписано, — сказал он в телефон. — Я еду. Приём в одиннадцать, верно?

Я знала, кому он звонил. Бриэль Фостер восемь месяцев была для него «просто подругой». Подругой, которая писала ему ночью, прятала живот под свободными пальто и теперь ждала ребёнка.

Престон закончил разговор и наконец посмотрел на меня. На его лице сияла гордость, которой я не видела годами.

— У Бриэль будет мальчик, — сказал он. — Мои родители уже собираются в клинике. Они назовут его наследником.

Слово ударило сильнее, чем я ожидала. Не потому, что мне было жаль его новую семью. А потому, что он говорил о наших дочерях так, будто они были черновиком.

— Ты хотел ещё что-то сказать? — спросила я.

Он надел пальто, зацепив рукавом металлическую ножку стула.

— Забери девочек, Лена. Теперь у меня будет сын.

Я медленно убрала копию решения в сумку.

— Хорошо.

Престон замер.

Он ждал слёз, вопросов, просьб. Я видела это по тому, как его пальцы сжали ремешок часов.

— И всё? — спросил он.

— Ты сам сделал выбор.

В двенадцать сорок я уже была у школы. У ворот пахло мокрым асфальтом и яблоками из ланч-боксов. Моя старшая дочь Мия выбежала первой, а за ней — семилетняя Элли, прижимая к груди плюшевого кита.

— Папа приедет за нами? — спросила Элли.

Я присела перед ней и поправила съехавшую лямку рюкзака.

— Сегодня мы поедем в аэропорт.

— А папа тоже?

Я почувствовала, как внутри меня сжалось что-то живое.

— Нет, милая.

В машине Мия заметила два чемодана.

— Ты всё приготовила заранее?

— Да.

— Мы уезжаем навсегда?

Я посмотрела на конверт с билетами, спрятанный под аптечкой. Мы летели к моей сестре в Норвегию. Новая школа, временная квартира, работа в лаборатории — всё было готово.

— Мы уезжаем туда, где нас ждали, — сказала я.

В это же время в частной клинике Престон стоял среди семерых родственников, окруживших Бриэль. На столике лежала коробка с крошечными серебряными носочками. Его мать уже заказала табличку с именем «будущего наследника».

Врач включил аппарат и нахмурился. Он несколько секунд молча смотрел на экран, потом открыл медицинскую карту Бриэль.

— Простите, — сказал он. — Мне нужно уточнить одну вещь.

Улыбка Престона стала натянутой.

Доктор повернулся к Бриэль, но вопрос задал так тихо, что все перестали дышать:

— Кто дал вам разрешение на перенос этого эмбриона?..

ЧАСТЬ 2

— Какого переноса? — переспросила Бриэль.
В кабинете клиники, в одиннадцать двенадцать, звенел только аппарат, отсчитывавший пульс ребёнка. Престон шагнул к врачу.
— Вы ошиблись картой. Это естественная беременность.
Доктор Невилл снял очки и провёл пальцем по распечатке.
— В карте указано другое. Эмбрион перенесли девять недель назад. Но имя пациентки… не совпадает.
Мать Престона резко выпрямилась.
— Вы хотите сказать, что Бриэль не мать?
— Я говорю, что мне нужен оригинал согласия.
Бриэль побледнела и схватила край кушетки.
— Престон, ты сказал, что всё оформлено.
— Замолчи, — прошипел он.
Я не слышала этого разговора, но в тот момент стояла у стойки регистрации аэропорта и смотрела на экран вылета. Мия держала документы, Элли крутила плюшевого кита за хвост. Телефон дрожал в моей ладони.
— Мисс Хартвелл? — раздался женский голос. — Вас беспокоят из клиники «Северная долина».
— Я не записывалась.
— Речь не о записи. Врач обнаружил несоответствие в документах по эмбриону, который был перенесён сегодня. Нам срочно нужно подтвердить вашу личность.
Я остановилась. Вокруг гудели тележки, объявления и чужие шаги.
— Какому эмбриону?
Женщина назвала номер дела. Я узнала его мгновенно. Семь лет назад мы с Престоном проходили лечение бесплодия, хотя тогда врачи ещё надеялись, что у нас будет третий ребёнок. После рождения Элли мы прекратили лечение, а один эмбрион оставили на хранение.
Я сама подписала распоряжение: не использовать его без моего нового согласия.
— В вашей системе есть документ с моей подписью? — спросила я.
— Есть. Но подпись выглядит изменённой. И ещё одна странность: в соглашении указано, что вы стали суррогатной матерью для Бриэль.
Мне стало холодно, хотя в аэропорту было душно.
— Я никогда этого не подписывала.
Мия заметила моё лицо.
— Мам, что случилось?
— Отойдите от стойки, — попросила женщина. — Нам нужно, чтобы вы приехали сегодня. Если вы не подтвердите согласие, клиника остановит процедуру.
Я посмотрела на билет. До посадки оставалось сорок минут.
— Кто привёз ваши документы? — спросила я.
— Ваш бывший муж. И он утверждает, что вы всё одобрили.
В этот момент телефон завибрировал снова. На экране высветилось имя Престона.
Я ответила.
— Лена, не вмешивайся, — сказал он. На заднем плане кто-то плакал, а кто-то требовал вызвать управляющего. — Это мой ребёнок.
— Нет, Престон. Это наш эмбрион.
Он замолчал на секунду.
— Ты всё равно уезжаешь. Тебе больше нечего здесь решать.
— Решать буду я, если моё имя стоит в договоре.
Я отключилась и впервые за утро почувствовала не боль, а ясность.
На стойке регистрации уже загорелся красный огонёк: посадка началась.
А потом женщина из клиники сказала фразу, от которой у меня подкашились колени:
— Лена, мы нашли ещё один документ. Его подписала не Бриэль…

ЧАСТЬ 3

— Его подписала я, — сказала женщина. — Но только как свидетель. Настоящая подпись принадлежит вашей бывшей свекрови.
В комнате для переговоров клиники, в половине первого, на столе лежала увеличенная копия договора. Рядом стояли директор учреждения, доктор Невилл и я. Престона привели через десять минут. За ним вошли Бриэль и его родители.
— Это недоразумение, — быстро произнесла мать Престона. — Мы хотели помочь семье.
— Вы подделали моё согласие, — ответила я.
Директор положил рядом второй лист.
— Есть ещё запись о происхождении эмбриона. Он создан из яйцеклетки Лены Хартвелл и сперматозоида Престона Хейла. Хранение оплачивала Лена. Без её нового согласия перенос запрещён.
Бриэль закрыла лицо ладонями.
— Ты сказал, что она отказалась от него.
Я посмотрела на Престона.
— Ты так ей сказал?
Он провёл рукой по волосам. Его мать вцепилась в сумочку, а отец уставился на пол.
— Я думал, ты всё равно уедешь, — выдавил Престон. — Мне нужен был наследник. После развода родители обещали мне долю в компании, если родится мальчик.
В кабинете стало так тихо, что я услышала, как бумага под пальцами директора медленно загибается.
— Значит, дело было не в ребёнке, — сказала я. — А в деньгах.
— Я хотел сохранить семью.
— Ты объявил наших дочерей ненужными за пять минут после развода.
Бриэль резко подняла голову.
— Ты говорил, что Лена сама отдала эмбрион. Что она не хочет больше детей и разрешила нам начать сначала.
— Я собирался всё объяснить.
— После того как получил бы наследство? — спросил его отец.
Престон открыл рот, но ответил не он. Директор клиники передал мне копию внутреннего отчёта.
— Сегодня перенос остановлен. Но есть проблема. Ваша бывшая свекровь уже отправила в страховую компанию документы, где вы указаны как отказавшаяся от родительских прав.
Я почувствовала, как под рёбрами поднимается ледяная волна.
— Зачем?
— Чтобы выплата и доля компании автоматически перешли вашему бывшему мужу после рождения ребёнка.
Престон побледнел.
— Мама, ты говорила, что это обычная формальность.
Его мать ударила ладонью по столу.
— Я делала это ради семьи!
— Ради наследника, — поправила я.
В этот момент мой телефон снова зазвонил. Это была Мия. Я ответила и услышала её испуганный голос:
— Мам, возле аэропорта нас ждёт папин водитель. Он говорит, что заберёт наши паспорта.
Я вскочила.
— Не отдавай ему ничего. Идите к сотруднице в синей форме.
Но пока я говорила, директор клиники взглянул на новый лист, который только что принесли из архива. Его лицо изменилось.
— Лена, здесь указано, что эмбрион уже не единственный. В хранилище есть ещё один, и его судьба связана с вашим брачным договором…