ЧАСТЬ 4
Я выронила телефон на стол.
— Что значит «не с тем»? — спросила я.
Заведующая архивом, доктор Лидия Морено, говорила тихо, но каждое слово резало сильнее, чем крик.
— В карте есть отметка о звонке, сделанном из вашего дома за два часа до поступления Хлои в больницу. Кто-то сообщил дежурному врачу, что ребёнок уже получил необходимое лекарство и находится под наблюдением. Из-за этого вызов оценили как менее срочный.
Я не сразу поняла смысл.
— Я никому не звонила.
— Мы знаем. Ваш номер зарегистрирован в системе, но звонок сделан с другого устройства. Приезжайте. У нас сохранилась бумажная запись, которую не успели уничтожить при переносе архива.
Артур стоял напротив меня, и его лицо изменилось. Не от горя.
От узнавания.
— Ты знал? — спросила я.
— Эмилия…
— Ты знал, что кто-то сообщил врачам, будто Хлоя уже получила помощь?
— Я не хотел, чтобы она умерла.
Эта фраза ударила меня сильнее признания.
— Я не спрашивала, чего ты хотел. Я спросила, знал ли ты.
Он отвёл взгляд.
Маргарет закрыла рот ладонью. Беатриса отступила к стене, зацепив каблуком ножку стула.
— Это был не я, — сказал Артур. — Я попросил охрану проверить, где ты. Мне сказали, что с ребёнком всё нормально.
— Кто сказал?
Он молчал.
Джулиан достал из папки ещё один лист.
— В тот день в доме работала система удалённой связи. Сигнал прошёл через служебный планшет секретаря руководителя.
Беатриса резко подняла голову.
— Я не звонила в больницу.
— Но ты отправила сообщение в службу охраны, — сказал Джулиан. — «Не беспокоить Артура до понедельника. Эмилия устраивает истерику».
— Он велел мне не подпускать её к нему.
— Я велел не мешать деловой встрече, — выпалил Артур.
— На острове Святой Луции? — спросила я.
Он сжал челюсти.
И тогда Маргарет сказала то, чего никто не ждал:
— В больницу звонила я.
Я повернулась к ней.
— Ты?
— Артур позвонил мне утром и сказал, что ты преувеличиваешь. Он попросил забрать тебя из больницы, если ты начнёшь «портить ему поездку». Я позвонила туда сама и сказала, что девочке уже дали лекарство. Я не думала, что врачам это помешает.
Маргарет заплакала, но я не почувствовала облегчения. Внутри меня будто разом обрушились все стены.
— Ты лишила её времени.
— Я не знала…
— Ты не знала, потому что не хотела знать.
Артур закрыл глаза.
— Я виноват в том, что уехал. Но не в её смерти.
— Ты оставил её без отца, спрятал звонки и собирался забрать деньги, которые принадлежали ей. А теперь хочешь разделить вину на удобные кусочки.
Я забрала папку и направилась к выходу. Не к Артуру. К больнице.
Через час доктор Морено разложила на столе карту Хлои, журнал звонков и оригинал записи с регистрационного листа. На полях стояла подпись дежурной медсестры, а рядом — время: два часа до нашего приезда.
— Если бы вызов оценили правильно, бригада выехала бы сразу, — сказала доктор. — Мы не можем утверждать, что это спасло бы Хлою. Но это могло дать ей шанс.
Я закрыла глаза. Мне хотелось услышать невозможное: что дочь жива, что всё ещё можно изменить. Но в комнате пахло бумагой и медицинским спиртом, а на стуле лежал розовый зажим для волос, который медсестра нашла среди вещей Хлои.
Я взяла его.
— Что будет с этой записью? — спросила я.
— Она станет частью независимого расследования. Но решение о компании уже не зависит от неё.
Утром совет директоров собрался снова. Артур пришёл без загара, без дорогих часов и без Беатрисы. На руке у него осталась светлая полоса от снятого браслета.
— Ты хочешь уничтожить меня, — сказал он.
— Нет. Я хочу, чтобы компания, которую создал мой отец, продолжила работать.
— А я?
— Ты больше не будешь управлять ею.
Он усмехнулся, но усмешка вышла пустой.
— Ты оставишь меня без всего?
Я посмотрела на Томаса.
— Согласно условиям доверительного управления, Артуру сохраняется его законная доля. Но все средства, полученные через подставные фирмы, возвращаются компании. Дом продаётся, а часть выручки направляется в фонд помощи детям с тяжёлыми инфекциями.
Артур резко поднял голову.
— Ты не можешь продать дом.
— Могу. Он был куплен на деньги моего отца.
— Там вещи Хлои.
— Я уже забрала её кролика и коробку с рисунками. Остальное не станет памятником твоей лжи.
Беатриса дала письменные показания о поездке, переводах и поддельных обещаниях Артура. После этого она уволилась и вернула украшение компании. Джулиан возглавил финансовую проверку и настоял, чтобы отдельный фонд был создан также в память о его брате.
Маргарет пришла ко мне через три дня. Она принесла не цветы, а нотариальный отказ от всех денег, которые получила через фирмы сына.
— Я не прошу прощения, — сказала она. — Я знаю, что не заслужила его.
— Тогда сделай то, чего не сделал Артур.
— Что?
— Скажи правду там, где она причинит тебе боль.
Она подписала показания о поддельном завещании и звонке в больницу. Потом вышла, оставив на столе свою жемчужную брошь. Я не стала её возвращать.
Артур пытался оспорить решение, но собственные подписи и показания Беатрисы разрушили его защиту. Деньги вернулись на счета компании. Его имя исчезло с таблички у кабинета директора, а вместо него повесили имя моего отца — Леонарда Вейла.
Я не чувствовала торжества.
Вечером я поехала на кладбище одна. В руках у меня был розовый зажим Хлои и копия нового устава компании. Я положила зажим на край каменной плиты, а документы оставила в сумке.
— Я не знаю, смогла бы тебя спасти или нет, — сказала я. — Но теперь никто не сможет спрятать то, что с тобой произошло.
Телефон зазвонил. Это был Джулиан.
— Эмилия, фонд готов. Как вы хотите его назвать?
Я посмотрела на маленький розовый зажим, который ветер пытался сдвинуть по камню.
— «Шанс Хлои», — ответила я. — И пусть первая помощь будет бесплатной для каждого ребёнка, чьи родители не могут дозвониться до человека, который обязан им помочь.
На рассвете в больнице уже висела новая табличка фонда. Под ней разместили фотографию Хлои с кроликом в руках. Я долго смотрела на её улыбку, а потом прикрепила к рамке тот самый зажим.
Секретарь принесла мне первый отчёт о пожертвованиях. Внизу стояла подпись Маргарет.
Она отдала всё.
А рядом с фотографией Хлои осталась короткая записка, которую я написала сама: «Если ребёнок зовёт — отвечайте сразу».
Розовый зажим блеснул на солнце, будто Хлоя наконец получила свой ответ.
Пропустили начало?
