ЧАСТЬ 4
— Госпожа Моралес, приезжайте немедленно, — сказал мужчина. — Вторая страница подписана вашей электронной подписью.
Я сжала телефон так сильно, что ногти впились в ладонь.
— Я никогда её не ставила.
— Именно поэтому вам нужно приехать. Документ уже передали на проверку.
Связь оборвалась.
В конференц-зале все смотрели на меня. Рената держала сумочку у груди, Виктор перебирал пальцами край стола, а Диего стоял неподвижно, словно только сейчас понял, что происходящее больше нельзя свести к старой любовной истории.
— Я поеду с тобой, — сказал он.
— Нет.
— Лусия…
— Ты уже однажды позволил своему отцу решать, кто я для тебя. Не позволяй ему решать, кто я для банка.
Елена поднялась.
— Поедем вместе. И возьмём копии всех материалов.
Рената резко рассмеялась.
— Вы ведёте себя так, будто я украла миллионы.
Бабушка повернулась к ней.
— Ты украла у моей внучки спокойствие. Для тебя это, может быть, мелочь. Для неё — три года жизни.
Рената шагнула к ней.
— Не вмешивайтесь в дела взрослых.
— Я вмешивалась слишком поздно, — ответила Эльвира. — Но больше молчать не буду.
В банке нас провели в комнату с матовыми стеклянными стенами. На столе лежала распечатка заявления. Рядом — лист с электронной подписью и журнал доступа.
Сотрудник банка, господин Ортис, указал на экран.
— Вход в личный кабинет был выполнен с компьютера в вашем родительском доме.
Я посмотрела на Матео.
Он закрыл лицо руками.
— Я не знал, что это будет оформлено на тебя.
— Но ты ввёл мои данные?
— Мама сказала, что у неё остались копии твоих документов. Рената уверяла, что это временно. Она обещала закрыть долг после сделки с Алькасарами.
Диего резко повернулся к Ренате.
— Какой сделки?
Рената молчала.
Виктор ответил за неё:
— Отель собирался купить участок рядом с нашим новым комплексом. Если Лусия уйдёт из финансовой группы и её расчёты не будут представлены, мы получим преимущество на переговорах.
Я почувствовала, как внутри что-то холодно и точно встало на место.
Мой анализ показывал, что проект Виктора переоценён почти на девять миллионов долларов. Если бы инвесторы приняли его расчёты, отель взял бы огромный кредит и потерял независимость. Елена хотела остановить сделку. Виктору нужно было убрать человека, который нашёл ошибку.
— Ты знал, что она работает над этим анализом? — спросил Диего у отца.
Виктор отвёл взгляд.
— Я узнал накануне встречи.
— И использовал её семью.
— Я использовал возможность.
Диего ударил кулаком по столу. Стакан с водой качнулся и пролил тонкую дорожку на распечатку.
— Ты называл её стипендиаткой, когда она была рядом со мной. Теперь ты решил, что её можно купить страхом.
— Не изображай святого, — бросил Виктор. — Ты три года искал её только после того, как понял, что она исчезла по-настоящему.
Эта фраза попала точнее любого обвинения.
Диего побледнел.
— Я искал её, потому что хотел объясниться.
— Нет, — сказала я. — Сначала ты искал девушку, которая молча ждала бы тебя. Потом нашёл женщину, которой пришлось самой себя вытащить. И не понял, что это уже разные люди.
Он посмотрел на меня.
— Ты права.
В кабинете стало тесно от невысказанных слов.
Господин Ортис сообщил, что банк заморозит заявление до завершения проверки. Но для этого мне нужно было официально подтвердить: я не подписывала поручительство и не разрешала использовать мои документы.
Я поставила подпись.
Рука не дрожала.
В тот же вечер Елена отстранила Ренату от переговоров с отелем и расторгла соглашение с компанией Виктора. Не из мести. Просто после проверки цифр стало ясно: его проект действительно был убыточным, а мои расчёты спасли отель от катастрофы.
Виктор лишился сделки, которую считал почти завершённой.
Рената потеряла не только доверие инвесторов. Матео передал банку её письма, потому что понял: она никогда не собиралась закрывать его долг. Ей нужен был рычаг, а не его спасение.
Моя мать позвонила ночью.
— Доченька, мы хотели как лучше.
— Вы отправили мои документы чужим людям.
— Матео был в беде.
— А я для вас была кошельком.
На другом конце послышался плач.
— Ты откажешься от нас?
Я закрыла глаза. Передо мной снова стояла девочка с дешёвыми туфлями, которая делила последний автобусный билет с братом. Но рядом с ней теперь была женщина, оплатившая свою учёбу ночными сменами и не позволившая чужой лжи украсть её имя.
— Я не отказываюсь от семьи, — сказала я. — Я отказываюсь быть вашей расплатой.
Матео продал машину и начал работать на двух работах, чтобы вернуть деньги. Это не исправило того, что он сделал. Но впервые он возвращал долг не обещаниями, а собственными руками.
Бабушка осталась со мной в отеле до позднего вечера. Она достала из сумки тот самый амулет, который я когда-то оставила у дома Алькасаров.
— Я нашла его среди твоих старых вещей, — сказала она.
Я взяла его. Нить давно истёрлась, металл потемнел, но маленький круг всё ещё был тёплым от её ладони.
— Я думала, что он потерялся.
— Нет, девочка. Потерялась только ты — на время.
У служебного входа меня ждал Диего.
На нём не было дорогого пальто. Он держал в руках папку с документами и остановился на расстоянии, которое я могла сама выбрать.
— Я передал Елене всё, что нашёл у отца. Переписку, расчёты, распоряжения. Это может окончательно разрушить его компанию.
— Это его решение, не твоё наказание.
— Я знаю.
Он протянул папку, но не приблизился.
— Я не прошу вернуться ко мне. Я даже не знаю, имею ли право просить прощения.
— Не проси.
Он кивнул.
— Тогда скажи, что я могу сделать.
Я подумала о его голосе за дверью три года назад. О том, как он назвал меня развлечением, чтобы сохранить лицо перед отцом. О том, как сегодня впервые поставил перед ним вопрос, на который нельзя было ответить деньгами.
— Не называй меня больше стипендиаткой, — сказала я. — Ни мысленно, ни вслух.
— Никогда.
— И если когда-нибудь снова захочешь быть рядом с женщиной, сначала узнай, кем она стала без тебя.
Диего опустил голову.
— Я начну с этого.
Он ушёл, не обернувшись.
Я вернулась в конференц-зал. На экране всё ещё висела последняя строка моего финансового отчёта: «Проект нельзя спасать красивыми обещаниями — его нужно пересчитать».
Елена посмотрела на меня.
— Завтра совет утвердит тебя руководителем новой аналитической группы.
— Завтра я представлю расчёты заново.
— А сегодня?
Я повесила амулет на край папки с документами. Потемневший металл тихо качнулся над цифрами, которые спасли отель и вернули мне собственное имя.
— Сегодня я хочу, чтобы в отчёте рядом с моей фамилией больше никто не ставил чужую подпись.
И где-то внизу принтер выдал чистый лист, на котором первой строкой уже стояло: «Лусия Моралес — автор расчёта»
Пропустили начало?
