ЧАСТЬ 4
Я не успела спросить, кто это, потому что связь оборвалась.
Во дворе повисло напряжение. Снег хрустел под ногами, двигатель внедорожника работал неровно, а Виктор уже тянулся к дверце машины.
— Не отпускай его, — сказала я Арсену.
— Он никуда не уедет.
Но Виктор успел сделать шаг. Арсен перегородил ему дорогу.
— Отойди, — прошипел Виктор.
— Ты два года прятался за больничным халатом. Сегодня спрячешься за ним снова?
Виктор резко вытащил пистолет.
Я увидела движение раньше, чем услышала щелчок предохранителя. Схватила металлическую урну и толкнула её в его руку. Выстрел ушёл в кирпичную стену. Арсен ударил Виктора в запястье, и оружие упало в снег.
Марта закричала.
Из подъезда выбежали двое мужчин Арсена. Один хотел скрутить Виктора, но Арсен поднял ладонь.
— Не трогайте его.
— Он стрелял в вас, — сказал мужчина.
— Я сказал, не трогайте.
Виктор прижимал ладонь к разбитому запястью. На его лице больше не было уверенности.
— Ты думаешь, победил? — выдохнул он. — Если книга всплывёт, рухнет не только моя жизнь. Твои люди тоже окажутся внутри.
Арсен посмотрел на меня.
— Именно поэтому я должен открыть ячейку.
— А если там ловушка?
— Тогда Элиас умер, защищая пустоту.
Эта фраза ударила сильнее, чем выстрел.
Мы поехали в камеру хранения на старом вокзале. Арсен сел впереди, рядом с водителем, а я — с Мартой на заднем сиденье. Виктор ехал следом в другой машине под присмотром двух мужчин.
Внутри вокзала пахло мокрым камнем и машинным маслом. Ночной смотритель, тот самый женский голос из телефона, провела нас в коридор за залом ожидания.
Её звали Нина. Она была маленькой женщиной с серебряными заколками в волосах и держала связку ключей так крепко, что побелели пальцы.
— Элиас пришёл сюда ночью, — сказала она. — Он был ранен и едва стоял. Попросил спрятать одного человека в соседнем служебном помещении.
— Кого? — спросила я.
Нина вставила ключ в замок.
— Его дочь.
Я решила, что ослышалась.
Дверь открылась. В тесной комнате под лавкой сидела девочка лет тринадцати, завернувшись в фиолетовое одеяло. Она держала в руках пластиковую карточку с фотографией Элиаса.
— Тётя Шири? — спросила она.
У меня подкашились ноги.
— Как тебя зовут?
— Лея. Папа сказал, что ты придёшь, если он не вернётся.
Арсен отвернулся. Его лицо стало каменным, но пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки.
— Почему ты не сказал мне о ней? — спросила я.
— Я не знал, где она, — ответил он. — Элиас скрывал её от всех. Даже от меня.
Лея протянула мне конверт. Он был не серым и не кремовым, а плотным зелёным, с маленьким сургучным кругом на клапане.
— Папа сказал открыть, когда ты будешь рядом с Арсеном.
Я разломила печать. Внутри лежали несколько страниц, список фамилий и короткое письмо.
«Шири, если ты читаешь это, значит, я не успел вернуться. Арсен не святой, но он единственный, кто может остановить Виктора. Не верь ему на слово. Заставь его вернуть тем, кого он использовал, всё, что у них забрали. Если он откажется, отдай список журналистам и уходи с Леей».
Я подняла взгляд.
— Ты собирался использовать книгу, чтобы сохранить власть, — сказала я Арсену.
— Да.
— А Элиас хотел, чтобы ты отдал всё пострадавшим.
— Да.
— И ты всё равно пришёл за папкой.
Арсен посмотрел на Лею. Девочка сидела неподвижно, прижимая карточку отца к груди.
— Я пришёл за папкой, потому что боялся потерять остатки своей власти, — сказал он. — Но твой брат знал, что однажды мне придётся выбрать.
В коридоре Виктор рассмеялся.
— Как трогательно. Главарь решил стать добрым.
Я вышла к нему.
— Нет. Он решил заплатить.
Виктор сплюнул на пол.
— Ты не понимаешь, сколько людей захотят его убить.
— Зато понимаю, сколько людей уже погибло из-за тебя.
Арсен достал из папки бухгалтерские страницы и положил их на стойку смотрителя.
— Нина, позвоните тем, кому доверяете. Передайте копии в редакцию, которая не зависит от больницы. А оригиналы отправьте родственникам пропавших.
— А вы? — спросила я.
— Я подпишу всё сам.
Он взял ручку. На первой странице стояли суммы, адреса и фамилии его людей. Подпись означала не признание перед судом, а конец его защиты: каждый бывший союзник увидит, что Арсен открыл их тайны вместе со своими.
— Если ты это сделаешь, они придут за тобой, — сказала я.
— Они уже пришли.
Он подписал первый лист.
Виктор рванулся к стойке, но Марта выставила перед ним швабру. Это выглядело нелепо, почти смешно, если не считать его бешеных глаз.
— Вы все пожалеете, — прошипел он.
— Возможно, — ответила я. — Но Лея больше не будет прятаться под лавкой.
Телефоны зазвонили почти одновременно. Нина передала документы. Затем позвонила заведующая больницей и сообщила, что Виктор пытался уничтожить архив. Его собственные люди, узнав о раскрытых счетах, отказались выполнять приказ и оставили его одного.
Он потерял не свободу. Он потерял тех, кто верил в его власть.
Арсен передал мне пачку денег, которую оставил утром.
— Забери.
— Мне не нужна плата за спасение.
— Это не плата. Это деньги Элиаса. Он откладывал их для Леи.
Я посмотрела на девочку. Она стояла рядом с Ниной и держала фиолетовое одеяло.
— Откуда ты знаешь?
Арсен достал из кармана маленький латунный жетон с выбитым номером 3103.
— Он оставил его у меня за неделю до смерти. Сказал, что если не вернётся, я должен найти тебя. Я не нашёл. Я слишком долго думал, что сначала нужно спасти свою империю.
— А теперь?
Он посмотрел на подписанные страницы.
— Теперь у меня осталась только возможность сделать то, что просил твой брат.
Я не простила его в ту ночь. Прощение не появляется от одного правильного поступка, особенно если рядом лежит список погибших. Но я позволила ему отвезти Лею в безопасное место, а утром сама отнесла документы родственникам тех, кто исчез из больницы.
Виктора забрали люди, которые раньше работали на него. Не ради закона. Ради тех, чьи имена он продал.
Арсен исчез из города до рассвета, оставив мне не деньги, а расписку: каждый цент от его компаний должен был перейти семьям пропавших пациентов. Он подписал её тем же почерком, которым когда-то подписывал приказы.
Через неделю в больнице открыли новый архив. На двери висела табличка с именем Элиаса — не как сотрудника, а как человека, который пытался сохранить доказательства, когда остальные закрывали глаза.
Лея приходила туда по субботам. Она не любила белые халаты и каждый раз приносила с собой фиолетовое одеяло, хотя давно уже не нуждалась в нём.
Однажды она спросила:
— А папа был хорошим?
Я долго смотрела на фотографию Элиаса, которую нашла в папке.
— Он был испуганным, упрямым и неидеальным, — сказала я. — Но в самый важный момент он выбрал правильного человека.
— Тебя?
— Нет. Тебя.
Лея прижала фотографию к груди.
А на стойке рядом с архивом лежал латунный жетон с номером 3103 — единственный ключ, который не открыл камеру хранения, зато вывел наружу целую жизнь.
Нина прикрепила к нему новую записку. На ней было всего четыре слова:
— Здесь больше никто не прячется.
Пропустили начало?
