Я впустила окровавленного незнакомца в квартиру после ночной смены, а утром водитель внедорожника перестал улыбаться

В три четырнадцать ночи я обнаружила окровавленного мужчину за мусорным баком и поняла, что если уйду, он умрёт прямо в ледяной каше.

Ветер с реки швырял в лицо мелкий ледяной дождь. После шестнадцатичасовой смены в приёмном отделении больницы Святого Иуды я едва чувствовала ноги, но всё равно остановилась у заднего входа своего дома. Из-за бака торчал дорогой кожаный ботинок. Сначала я решила, что это просто мусор, пока ботинок не дёрнулся.

— Чёрт, — прошептала я.

Мужчина сидел у кирпичной стены, промокший до нитки. На виске у него расползалась кровь, а под левым боком чернела рваная рана. Я приложила пальцы к его шее. Пульс был частым и почти невесомым.

Я достала телефон, но представила, как скорая добирается сюда через сорок минут. Он не выдержит. Я уже видела, как люди умирали на холодном асфальте, пока прохожие делали вид, что не заметили.

— Эй. Слышите меня?

Он открыл глаза. Тёмные, неподвижные.

— Не больница, — выдохнул он.

— Вы истекаете кровью.

— И не полиция.

Он схватил меня за запястье так резко, что я уронила ключи. Сила в нём была пугающей, хотя губы уже посинели.

— Отпустите, — сказала я. — Или умрёте на моём ковре, а я вычту его стоимость из вашего наследства.

На секунду в его лице мелькнуло что-то похожее на удивление. Потом он разжал пальцы и рухнул боком в снеговую жижу.

Я затащила его на второй этаж, волоча по лестнице через две площадки. У двери квартиры дважды поскользнулась, ударилась коленом и едва не заплакала от злости. Внутри пахло холодным железом, дешёвым мылом и старой краской. Я закрыла за нами замок и цепочку.

Мужчина лежал на кухонном линолеуме, оставляя за собой кровавый след.

— Прекрасно, Шири. Именно так начинаются все плохие решения.

Я разрезала ножницами его пальто и рубашку. Под ними оказался крепкий торс, покрытый свежими и старыми синяками. Рана была нанесена длинным зазубренным лезвием. Я прижала полотенце, очистила края спиртом и достала иглу с толстой шёлковой нитью из рабочей сумки.

На третьем стежке он проснулся и сжал моё горло.

— Я зашиваю вас, — прохрипела я. — Если задушите меня, ваши внутренности останутся снаружи.

Его большой палец коснулся моего пульса. Затем он отпустил.

— Водку.

— У меня только дешёвая.

— Подойдёт.

Двадцать минут слышались лишь ветер, радиатор и шорох нити. Закончив, я бросила ему плед и отправила на старый диван.

— Никогда не втягивайте в это чужих людей, — сказал он.

— Тогда не умирайте возле моего мусора.

Он впервые усмехнулся.

Я заперлась в спальне и уснула мгновенно. Утром квартира была пуста. Плед лежал сложенным идеальным квадратом, пол был вымыт, а рядом с просроченными счетами лежала пачка денег и кремовая карточка с одним номером.

За окном чёрный внедорожник стоял у тротуара. Водитель приоткрыл окно, и наружу выплыл табачный дым.

Я взяла телефон, набрала номер и услышала в трубке знакомый хрип:

— Если хочешь узнать, кого ты впустила, открой папку под плиткой у кухонной раковины…

ЧАСТЬ 2

Я замерла, прижав телефон к уху. Под раковиной действительно была плитка, которую я годами не могла нормально приклеить. Клей высох, край откололся, и под ним темнела тонкая папка.
— Откуда вы знаете про плитку? — спросила я.
— Я знаю о твоей квартире больше, чем ты думаешь.
— Это должно меня успокоить?
— Нет. Это должно заставить тебя запереть дверь.
На улице хлопнула дверца машины. Я присела возле окна, не поднимая жалюзи. Внедорожник исчез, но на снегу остались глубокие следы шин. В папке лежали три вещи: фотография моего брата Элиаса, старый ключ от камеры хранения и лист бумаги с его почерком.
«Если со мной что-то случится, найди человека, который не носит перчаток зимой».
Я перечитала фразу четыре раза. Элиас погиб два года назад, и тогда мне сказали, что он передозировался в заброшенном гараже. Я не поверила, но не имела ни денег, ни сил спорить с теми, кто оформлял бумаги.
— Вы знали моего брата? — спросила я.
В трубке стало тихо.
— Он работал на меня.
— Чем?
— Возил людей. Иногда спасал им жизнь.
— А потом вы позволили ему умереть?
— Я не позволил.
Голос впервые дрогнул, и от этого мне стало страшнее, а не легче.
— Тот, кто его убил, теперь ищет папку. И думает, что она у меня, — сказал мужчина.
— Почему она оказалась у меня?
— Потому что Элиас доверял тебе больше, чем мне.
Я сжала фотографию так, что угол впился в ладонь. На ней брат стоял возле грузового причала, а рядом — тот самый окровавленный незнакомец. Только здесь он выглядел не больным, а властным. Вокруг него стояли несколько мужчин, и каждый смотрел на него, ожидая приказа.
— Кто вы?
— Меня зовут Арсен Вольков.
Имя я знала. Его произносили шёпотом водители, владельцы клубов и люди, которые внезапно закрывали свои фирмы. Говорили, что он руководит самым опасным синдикатом в городе.
— Вы главарь мафии, — сказала я.
— Я человек, которому нужно вернуть то, что украли.
— А десять тысяч долларов?
— За лечение. И за молчание.
— Я не продаю молчание.
— Поэтому я выбрал тебя.
В дверь постучали. Три раза. Медленно.
— Не открывай, — сказал Арсен.
— Это может быть соседка.
— Она не стучит так.
Стук повторился. Я спрятала папку под свитер и взяла с кухонного стола тяжёлую чугунную сковороду.
— Шири, — произнёс за дверью мужской голос. — Мы знаем, что ты нашла. Отдай папку, и никто не пострадает.
Я посмотрела на фотографию брата. На обороте проступала едва заметная цифра: 3103.
— Арсен, что находится в камере хранения?
— Доказательство, что Элиас не был предателем.
— А если я не отдам ключ?
— Тогда они войдут силой.
Замок заскрипел. Цепочка натянулась, металл зазвенел. Я подняла сковороду, но в этот момент Арсен сказал:
— Шири, посмотри на нижний край фотографии. Там есть подпись человека, который приказал убить твоего брата…

ЧАСТЬ 3

Я перевернула фотографию и поднесла её к окну. Под цифрами 3103 действительно стояла короткая подпись. Я знала этот почерк.

Его оставлял Виктор Ланский — заместитель директора больницы Святого Иуды. Именно он два года назад подписал бумаги о смерти Элиаса.

За дверью снова ударили.

— Откройте! — крикнул мужчина. — Иначе выбьем дверь!

— Арсен, где вы? — спросила я.

— Внизу. Мне пришлось уйти через соседний двор. Спускайся через пожарную лестницу.

— А они?

— Они пришли не за деньгами.

Я схватила папку и выбралась на узкий балкон. Ледяной поручень обжёг ладонь. Внизу между мусорными контейнерами стоял Арсен, бледный, с перевязанным боком. Он держал пистолет, но смотрел не на дверь, а на мужчину в коричневом пальто, который вышел из внедорожника.

— Ланский, — сказал Арсен.

Я спустилась по лестнице и остановилась рядом.

Виктор улыбнулся, словно мы встретились в больничном коридоре.

— Шири, вы принесли то, что нашли?

— Вы убили моего брата?

Его улыбка исчезла.

Арсен шагнул вперёд.

— Ответь ей.

— Элиас украл бухгалтерскую книгу, — бросил Виктор. — Он собирался продать её конкурентам.

— Он собирался передать её мне, — возразил Арсен.

— Ты ему не доверял.

— Поэтому ты ударил его ножом?

Виктор дёрнул плечом.

— Он сам полез в драку.

Я достала из папки лист с подписью.

— Здесь написано, что вы изменили причину смерти. До этого Элиас был жив и разговаривал с вами в больничном подвале.

Виктор побледнел.

— Это подделка.

— Нет, — произнесла женщина из дверей прачечной.

Я обернулась. Там стояла Марта, ночная уборщица, которую я знала шесть лет. В руках она держала связку ключей.

— Я видела его той ночью, — сказала она. — Элиас пришёл раненый. Виктор приказал мне не вызывать помощь. Сказал, что парень сам виноват.

— Ты молчала два года, — прошептала я.

— Мне угрожали. Но твой брат перед смертью отдал мне ключ и сказал: «Если Шири найдёт Арсена, отдай ей это».

Марта протянула ключ с металлической биркой 3103.

Арсен смотрел на Виктора так, будто перед ним лежал не человек, а открытая рана.

— Ты хотел книгу, — сказал он. — Но Элиас спрятал не только счета.

— Что в камере? — спросила я.

— Имена тех, кто продавал пациентов, — ответил Арсен. — Виктор использовал больницу для перевозки людей и лекарств. Мой синдикат платил ему за охрану маршрутов. Элиас узнал, что он торгует живыми людьми.

Мне стало трудно дышать. Я вспомнила исчезнувших пациентов, внезапно пропавшие истории болезни и тех, кого родственники искали неделями.

Виктор отступил к машине.

— Ты ничего не докажешь.

— Уже доказала, — сказала я и подняла телефон. Марта всё это время держала включённую запись разговора.

Арсен впервые посмотрел на меня не как на медсестру, а как на союзницу.

Но телефон в его кармане зазвонил. Он ответил, выслушал несколько секунд и передал аппарат мне.

— Это из камеры хранения, — сказал он.

В трубке прозвучал незнакомый женский голос:

— Шири, мы нашли ячейку 3103. Но внутри лежит не книга. Там ваш брат оставил человека, который ждёт вас…