ЧАСТЬ 4

Результат анализа был прикреплён к письму в виде защищённого файла.

Я открыл его прямо в холле, под жёлтым светом старого бра.

Маргарет смотрела на экран так, будто знала каждую строчку.

Эмма держалась за перила. Артур стоял рядом, сжимая трость обеими руками.

Райан сделал шаг ко мне.

— Не открывай.

— Почему?

— Потому что ты не понимаешь, что там.

— Тогда объясни.

Он посмотрел на мать.

Маргарет прошептала:

— Райан, замолчи.

Но было поздно.

Я нажал на файл.

В нём содержался генетический отчёт. Лаборатория подтверждала: ребёнок Эммы был моим сыном. Вероятность отцовства — девяносто девять целых девяносто девять сотых процента.

Но ниже стояла вторая строка.

Образец, который Маргарет отправила в лабораторию под видом моего, принадлежал Райану.

Я перечитал документ дважды.

Райан стал отцом ребёнка не был. Лаборатория просто показала, что его образец совпадает с моим по близкому семейному происхождению. Однако заказчик получил предварительный результат и использовал его, чтобы запутать ситуацию.

Маргарет хотела доказать, что Эмма была с Райаном.

Ей нужен был скандал, который уничтожил бы мою семью и позволил бы объявить все документы следствием моего «предательства».

Но она не знала, что Томас заказал независимое исследование по настоящему образцу.

Я повернулся к Эмме.

— Это мой ребёнок.

Она закрыла глаза. По её щекам потекли слёзы.

— Я знала, — прошептала она. — Но боялась, что ты не поверишь.

— Почему ты не сказала мне сразу?

— Потому что Райан показал мне письмо, будто ты просишь развод. Он сказал, что ты уже выбрал другую женщину. Потом он запер меня в кабинете и заставил подписать доверенность.

Я посмотрел на брата.

— Ты подделал моё письмо?

— Я хотел, чтобы ты уехал навсегда.

— Зачем?

Райан опустил голову.

Маргарет резко повернулась к нему.

— Не смей говорить.

— Ты сказала, что если я не заберу компанию, банк заберёт всё, — продолжил он. — Ты сказала, что у тебя долги.

Я перевёл взгляд на мать.

— Какие долги?

Она молчала.

Артур вынул из кармана ещё один конверт. Он был не серым и не запечатанным сургучом, а обычным коричневым, с потёртым уголком.

— Я нашёл его в старом архивном шкафу, — сказал он. — Там лежали копии документов, которые Маргарет принесла в контору.

Внутри оказалась расписка частного кредитора. Маргарет задолжала огромную сумму за несколько лет. Она закладывала имущество, брала деньги под будущую продажу компании и скрывала всё от нас.

Райан был не главным наследником её плана.

Он был её должником.

Она убедила его, что после переоформления бизнеса они расплатятся, а затем уедут из страны. Райан поверил, потому что собственные долги уже превысили стоимость его дома.

Но Маргарет не собиралась спасать сына.

В последнем приложении к договору стояла отдельная оговорка: после продажи компании Райан не получал ничего. Ни дома. Ни доли. Ни денег.

Он был нужен ей только как человек, который мог войти в дом, запугать Эмму и поставить мою подпись.

Райан прочитал пункт и побледнел.

— Ты обещала мне половину.

— Я обещала, что ты не окажешься на улице.

— Здесь написано другое.

— Ты сам подписал.

Я почувствовал, как внутри что-то окончательно оборвалось. Не любовь к матери — её я потерял раньше. Оборвалась последняя надежда, что Райан действовал только из страха.

Он видел синяки Эммы.

Он слышал её плач.

И всё равно продолжал.

Я позвонил Томасу. Он уже подготовил заявления о приостановке всех переводов и уведомления банкам. Но я не хотел превращать дом в место, где всё решают люди в форме и официальные бумаги.

Сначала я должен был вывести Эмму.

— Томас, пришли машину к заднему входу.

— Уже едет.

Маргарет шагнула ко мне.

— Итан, послушай. Я сделала это ради семьи.

— Нет.

— Я потеряла всё из-за отца твоего. Он оставил мне долги и боль.

— Тогда почему ты забрала это у Эммы?

Она открыла рот, но ничего не сказала.

— Почему спрятала беременность? Почему пыталась выставить её неверной? Почему отдала мои часы Райану?

Маргарет сжала пальцы.

— Потому что ты всегда выбирал её.

Вот в чём была настоящая причина.

Не деньги.

Не компания.

Ревность женщины, которая считала мою жизнь продолжением своей власти.

Эмма спустилась ещё на ступень.

— Он не выбирал меня вместо тебя, Маргарет. Он просто выбрал взрослую жизнь.

Мать резко замахнулась. Я перехватил её запястье в воздухе.

— Больше ты к ней не прикоснёшься.

В этот момент с улицы донёсся звук двигателя. Машина Томаса остановилась у заднего крыльца.

Райан неожиданно бросился не к выходу, а к камину.

На каминной полке стояла маленькая жестяная коробка с красной крышкой. Я хранил там запасные ключи и флешку с копиями важных документов. Райан схватил коробку и попытался разбить её о край стола.

Я успел ударить его по руке.

Крышка отлетела. На ковёр выпали ключи, жетон и маленькая карта памяти.

Райан замер.

— Что на ней? — спросил я.

— Ничего.

Артур поднял карту.

— Тогда почему ты так испугался?

Я вспомнил слова Эммы: «Ты не знаешь, кто слушает». В тот момент я решил, что она говорила о подслушивании. Но карта памяти была спрятана мной ещё до отъезда — в ней хранились сканы документов компании и переписка с военным ведомством о моей последней операции.

Райан не мог знать о ней случайно.

Томас подключил карту к планшету прямо в машине. Среди файлов нашли договоры, фотографии подписей и таблицу платежей. Но главное было не там.

В последнем документе содержался список людей, которым Маргарет платила за помощь.

В нём стояла фамилия управляющего банком.

И имя человека, который сообщил Райану дату моего возвращения.

Мой брат знал, когда я войду в дом, потому что ему заранее сказали: я вернусь один.

Он не ожидал увидеть Эмму живой и готовой заговорить.

Я посмотрел на мать.

— Ты хотела, чтобы я приехал и увидел поддельные фотографии раньше, чем встретился с Эммой.

— Я хотела, чтобы ты уехал снова.

— А если бы я не уехал?

Она ответила слишком быстро:

— Тогда пришлось бы сделать так, чтобы ты не смог остаться.

Райан повернулся к ней.

— Ты говорила, что просто запугаешь его.

— Я не собиралась убивать его.

Эта фраза повисла в воздухе тяжелее любого признания.

Эмма закрыла лицо руками.

Я почувствовал, как к ладони прижимается металлический жетон. Его края впились в кожу.

Внутри меня поднималась ярость, но рядом стояла Эмма, беременная, избитая и всё ещё пытающаяся защищать меня от чужого безумия.

Я не мог позволить ярости выбрать за нас.

— Райан, ты отдаёшь часы.

Он медленно достал их из кармана и положил на ладонь.

— Я не хотел, чтобы она пострадала.

— Но она пострадала.

— Мама сказала, что иначе мы всё потеряем.

— Вы потеряли не всё. Вы потеряли право называться моей семьёй.

Я забрал часы и надел их на запястье Эммы.

Они были ей велики, ремешок болтался, но красная секундная стрелка продолжала идти.

Томас увёз нас в медицинский центр, где Эмме обработали раны и подтвердили, что с ребёнком всё в порядке. Я сидел рядом, пока врач объяснял, что стресс мог вызвать осложнения, и держал Эмму за пальцы.

Она долго молчала.

Потом спросила:

— Ты правда не думал, что я тебе изменила?

— Думал.

Её лицо дрогнуло.

— Прости.

— Я должен был спросить не это.

— Ты вернулся после войны. Ты увидел мои синяки и поддельные документы. Тебе дали ровно ту картину, которая должна была сломать нас.

— Но она не сломала.

Эмма посмотрела на мои часы.

— Они всё равно украли шесть месяцев.

Я не стал спорить.

Потому что это была цена, которую нельзя вернуть ни деньгами, ни наказанием.

Маргарет потеряла компанию ещё до того, как банки завершили проверку: все сделки были остановлены, а кредитор забрал имущество, которое она заложила тайно. Райан сам передал Томасу ключи от кабинета и подписал признание, чтобы получить возможность выплатить долги без попытки скрыться.

Он не просил у меня прощения.

И я не просил его остаться братом.

Маргарет уехала из Чарлстона в тот же вечер, когда поняла, что её имя больше ничего не открывает: ни счета, ни двери компании, ни моё сердце.

Артур сохранил работу, но отказался от денег, которые ему предлагали за молчание. Я оплатил его лечение и попросил стать независимым свидетелем по всем документам. Он согласился только после того, как я пообещал, что его имя не исчезнет из отчётов.

Эмма не вернулась в наш старый дом.

Она сказала, что стены помнят слишком много.

Я согласился.

Мы сняли маленькую квартиру рядом с медицинским центром. Там не было бассейна, столовой с дорогими бокалами и кабинета, где Райан запирал её. Была только узкая полка в прихожей, на которую Эмма поставила жестяную коробку с красной крышкой.

Внутри лежали документы, карта памяти и мой металлический жетон.

Часы она оставила на руке.

Однажды ночью я проснулся от тихого щелчка.

Эмма сидела на краю кровати и смотрела на циферблат. Красная стрелка двигалась по кругу.

— Не спишь? — спросил я.

— Слушаю.

— Что?

Она положила мою ладонь себе на живот.

Под пальцами едва заметно дрогнул ребёнок.

Эмма улыбнулась, но глаза у неё наполнились слезами.

— Он тоже слушает.

Я наклонился ближе.