ЧАСТЬ 4

— Кто? — спросил я.

Салливан не ответил сразу. Он посмотрел на Адриана, и этого взгляда хватило, чтобы всё в комнате изменилось.

— Маттео Варга, — сказал он. — Но не для того, чтобы убить её.

Адриан коротко рассмеялся.

— Ты действительно поверишь человеку, который годами воюет с нашей семьёй?

— Я поверю тому, кто вывез моих детей, когда ты готовил им смертельную инъекцию.

Я произнёс это и сам услышал, как мой голос стал чужим. Ещё утром я думал о браслете для Клары. Теперь на столе лежала медицинская карта, рядом — договор о захвате моей компании, а на манжете моего брата застыла кровь моего сына.

Адриан бросился к сейфу.

Я успел перехватить его у книжного шкафа. Он ударил меня локтем в скулу. Во рту появился металлический вкус, а под ногами хрустнуло стекло разбитой рамки с фотографией нашей семьи.

— Ты ничего не понимаешь! — крикнул он. — Отец оставил тебе всё, но ты разбазаривал это на женщин и дорогие машины!

— И поэтому ты решил отравить моих детей?

— Я не хотел их убивать!

Салливан направил оружие на пол, не на него.

— Тогда зачем приказал врачу увеличить дозу?

Адриан застыл.

Он понял, что сказал лишнее.

Но времени на его признание не осталось. Из коридора донёсся хлопок, затем погас свет. Незнакомец с латунным жетоном схватил меня за плечо.

— Машина ждёт.

Мы выбежали через боковую дверь. Ворота поместья были открыты, а на мокром асфальте виднелись две цепочки шин. Одна уходила к трассе. Вторая — к старому винограднику.

Салливан сел за руль.

— К клинике?

— Нет, — сказал человек Варги. — Сначала склад на пристани. Там у Маттео противоядие.

— Почему он не привёз его в клинику?

— Потому что за клиникой следят люди Адриана.

Я сжал телефон. На экране всё ещё стоял последний вызов Клары.

— Если с ней что-то случится…

— Тогда Варга убьёт вашего брата раньше, чем вы успеете задать второй вопрос.

Пристань встретила нас запахом соли, мазута и мокрого дерева. Внутри склада горела одна лампа. Маттео Варга сидел на ящике, прижимая ладонь к боку. Он был старше, чем на фотографиях, и совсем не похож на чудовище из рассказов моего отца. Перед ним стояла переносная сумка с лекарствами.

Клара лежала на раскладной кровати. На груди у неё спала София. Лео плакал в руках незнакомой женщины.

Клара увидела меня и отвернулась.

— Ты приехал.

— Я должен был приехать раньше.

— Да.

Одно слово оказалось тяжелее любого обвинения.

Я подошёл, но она не позволила мне коснуться детей.

— Почему ты позвонила ему? — спросил я.

— Потому что три недели просила тебя проверить врача. Ты сказал, что я устала и придумываю опасность. Потом я нашла в шкафу записку от твоего отца. Он знал, что Адриан готовит передачу компании. Знал и то, что близнецы станут рычагом.

Маттео поднял глаза.

— Ваш отец однажды спас жизнь моей сестре. Я не делал это ради вас, Доминик. Я вернул долг ему.

Я посмотрел на Клару.

— Ты собиралась уйти навсегда?

— Я собиралась увезти детей туда, где они не будут разменной монетой. А потом увидела, что ты всё-таки приехал. Не к любовнице. К нам.

Я опустил голову.

— Я приехал слишком поздно.

— Но приехал не с пустыми руками, — тихо сказала она.

Я не понял.

Она указала на внутренний карман моего пиджака. Там лежала коробочка с браслетом, который я собирался купить ей утром. Я достал её, но Клара покачала головой.

— Мне не нужен подарок, Доминик. Мне нужен человек, который останется, когда ребёнок плачет, а я сама не могу стоять.

В этот момент Маттео протянул мне ампулу.

— Отнесите её врачу. Быстро.

Я взял лекарство и впервые за всю ночь понял: моя семья спасётся не благодаря имени Костелло. Она спасётся вопреки ему.

Салливан связался с клиникой. Через несколько минут врач подтвердил, что препарат подействовал. София перестала задыхаться. Лео уснул у Клары на плече.

Адриана мы нашли в поместье. Он не успел уйти: Салливан заблокировал ворота, а люди Варги вывели из подвала врача и двух охранников. Никто не стал устраивать показательное возмездие. Маттео просто передал мне папку с переводами и сказал:

— Отдай компанию тем, кто не будет использовать детей как залог.

Я понял, что он имеет в виду Клару.

Не потому, что она хотела власти. Она хотела, чтобы у неё был доступ к счетам, врачам и охране без моего разрешения. Хотела сама принимать решения, когда я снова начну путать семью с обязанностью.

Я подписал передачу контрольного пакета ей прямо на ящике, где лежали медицинские принадлежности. Клара прочитала каждую страницу.

— Ты уверен?

— Нет.

Она подняла взгляд.

— Тогда почему подписал?

— Потому что уверенность всегда была моей отговоркой. Я был уверен, что ты простишь. Уверен, что дети защищены. Уверен, что Адриан просто завидует. Я ошибался во всём, кроме одного.

— В чём?

Я посмотрел на Лео и Софию.

— Я хочу заслужить право быть их отцом.

Клара долго молчала. Потом взяла браслет из коробочки и положила его обратно мне в ладонь.

— Продай его. Оплати Салливану новую охрану и лечение Маттео.

Маттео усмехнулся.

— Оставьте. Пусть хоть одна вещь в этой семье будет куплена не для того, чтобы кого-то удержать.

Клара впервые за ночь улыбнулась, но улыбка была усталой.

Адриан потерял компанию, поместье и право приближаться к детям. Врач подписал признание в обмен на защиту от людей, которым задолжал. Любовница исчезла из моей жизни ещё до рассвета, оставив только пустую квартиру и несколько сообщений, на которые я не ответил.

Маттео ушёл до того, как приехали люди за раненым. Он отказался от денег и взял лишь старую фотографию своей сестры, найденную в отцовском архиве.

А я остался рядом с Кларой в клинике.

Не рядом как хозяин.

Рядом как человек, которому ещё предстояло доказать, что он способен не уходить.

Под утро София открыла глаза. Её пальцы сжали мой указательный палец, а Лео сонно зашевелился на руках Клары.

Я достал из кармана коробочку с браслетом и передал её медсестре.

— Купите на эти деньги два одинаковых термометра, — сказал я. — И ещё одну кроватку. В эту ночь нам не хватило одной.

Клара посмотрела на меня поверх головы сына.

— Доминик.

— Да?

— Не обещай, что никогда больше не ошибёшься.

— Не обещаю.