ЧАСТЬ 4
Я взял телефон Нины, но несколько секунд не мог прижать его к уху.
— Что значит счёт на имя Лили?
На другом конце провода мужчина представился сотрудником банка и назвал последние цифры. Я узнал их сразу: это были цифры, которые Лили выбрала для своего первого велосипеда.
— Средства перевели сегодня в 11:32, — сказал он. — Получатель указан как благотворительный фонд. Но фонд зарегистрирован на человека, связанного с Виктором Рейсом.
— Сколько?
— Девяносто две тысячи долларов.
Морган закрыла лицо ладонями.
— Я не знала про этот перевод.
Виктор бросился к двери, но Клара встала у него на пути.
— Попробуй выйти, — сказала она. — Только попробуй.
Он остановился. В его дорогих часах отражался красный огонёк камеры, которая продолжала записывать каждое движение.
— Вы все совершаете ошибку, — сказал Виктор. — Харлан не понимает, что его компания давно мертва. Я единственный, кто мог её спасти.
— Ты спасал не компанию, — ответила Нина. — Ты спасал собственные долги.
Виктор повернулся к Морган.
— Скажи им, кто подписывал переводы.
Она подняла голову.
— Я.
Я почувствовал, как внутри меня что-то обрушилось, хотя крушение началось ещё до моего возвращения.
— Ты сама переводила деньги?
— Да.
— И подделала мою подпись?
— Нет. Подпись сделал Виктор. Я отдала ему скан паспорта и ключ от кабинета.
Клара резко выдохнула.
— Морган, там были деньги на лечение Лили.
Морган вздрогнула.
— Я собиралась вернуть всё.
— Ты говорила мне, что сбережения на месте, — сказал я.
— Я думала, что успею.
— А если бы не успела?
Она посмотрела на меня. В её глазах не было прежней злости. Только усталость, которую я слишком долго принимал за любовь.
— Виктор сказал, что получит крупный платёж после твоего контракта. Он обещал закрыть долг и вернуть всё за неделю.
Нина горько усмехнулась.
— Никакого платежа не было. Контракт был ему нужен, чтобы показать банку оборот компании и получить ещё один кредит.
Виктор рванулся к столу и схватил бухгалтерскую книгу. Нина отступила, но он успел вырвать несколько страниц.
Я ударил ладонью по его запястью.
— Положи книгу.
— Ты думаешь, это изменит что-нибудь?
— Да.
— Ты потеряешь всё. Дом, бизнес, детей. Морган расскажет, что ты угрожал ей. У меня есть свидетели.
— У тебя были свидетели, — сказал я. — Пока они не увидели камеру.
Я открыл планшет и включил запись с начала вечера. На экране Виктор ещё до моего появления обходил комнату, проверял, где стоят бутылки, и показывал одному из гостей место у дивана.
Затем Морган спросила его:
— А если он не сорвётся?
Виктор ответил без колебаний:
— Тогда я ударю первым, а ты упадёшь. Главное, чтобы он оказался рядом.
Морган отвернулась.
Она слышала эти слова. Теперь слышали все.
Клара сжала пальцы так сильно, что побелели костяшки.
— Ты собиралась обвинить моего брата в нападении?
— Я испугалась, — прошептала Морган.
— Нет, — сказал я. — Ты испугалась только того, что он узнает правду.
Виктор попытался вырвать планшет. Я отступил, и он врезался плечом в книжную полку. С верхней полки упала серебряная маска, та самая, что я видел у подъезда. Она ударила его по ноге, и он рухнул на колени.
Нина не стала вызывать полицию. Она позвонила в банк, нотариусу и совету директоров. Этого оказалось достаточно, чтобы Виктор понял: его схема разваливается не в кабинете следователя, а там, где он чувствовал себя непобедимым, — в цифрах.
Через час банк подтвердил блокировку всех счетов связанных фирм. Нотариус отменил оформление залога. Совет директоров временно отстранил Виктора от управления, потому что устав компании позволял сделать это при доказанном конфликте интересов.
Он потерял именно то, ради чего пришёл: возможность распоряжаться моим бизнесом.
Но деньги Лили уже были переведены.
— Их можно вернуть? — спросил я Нину.
— Через фонд — сложно. Но у нас есть договор пожертвования и подпись Морган. Если она подтвердит, что перевод был частью схемы, средства заморозят.
Морган посмотрела на меня.
— Я подтвержу.
— Ты понимаешь, что после этого против тебя тоже могут начаться разбирательства?
— Понимаю.
Это был первый честный ответ за весь вечер.
Виктор резко поднялся.
— Ты не посмеешь разрушить всё из-за него.
Морган медленно сняла с запястья золотую цепочку и положила её на стол.
— Ты разрушил всё сам.
Он взглянул на цепочку.
— Я подарил её тебе.
— Ты оставил её на тумбочке у своей бывшей жены. Я нашла её там, когда приезжала к тебе.
Я посмотрел на Морган. Вот почему цепочка была мне незнакома. Она уже знала, что Виктор лгал ей, но всё равно продолжала выполнять его указания.
— Почему ты не ушла от него тогда? — спросил я.
Она сжала губы.
— Потому что он обещал, что выберет меня, если я помогу ему закрыть долг. Потом я поняла, что каждый новый перевод нужен ему только для следующего долга.
— А мы?
— Я думала, что смогу сохранить и семью, и его. Но на самом деле я просто пряталась от выбора.
Клара принесла с улицы детские куртки. Итан и Лили ждали в её машине, не зная, что в доме произошло. Я не хотел, чтобы они увидели разбитую чашу, бутылки и людей, которые превратили нашу гостиную в ловушку.
— Я заберу детей, — сказала Клара.
— Нет, — ответил я. — Я сам с ними поговорю. Но не сегодня о всём.
Морган поднялась.
— Я уйду.
— Куда?
Она посмотрела на папку с документами.
— В гостиницу. Потом к сестре.
— Итан спросит, почему ты не ночуешь дома.
Морган закрыла глаза.
— Скажи ему, что это из-за меня.
— Я не буду превращать детей в судей.
Она посмотрела на меня, и в её лице впервые появилась не обида, а понимание цены собственных поступков.
— Почему ты не кричишь?
Я оглянулся на гостиную. На семейную фотографию, частично закрытую чужим пальто. На пятно вина возле модели самолёта, которую Итан собирал три вечера. На серебряную маску, лежавшую у ноги Виктора.
— Потому что ты хотела именно этого.
Морган побледнела.
— Чего?
— Чтобы я стал человеком, которого легко уничтожить одним обвинением.
Виктор резко усмехнулся.
— Не преувеличивай свою значимость.
Нина закрыла бухгалтерскую книгу.
— Виктор, завтра утром совет директоров получит все документы. А сегодня ты подпишешь передачу доступа к счетам и серверам.
— Я ничего не подпишу.
— Тогда банк предъявит требование лично к тебе. В договорах есть пункт о возврате средств при мошенническом залоге.
Он посмотрел на меня.
— Ты оставишь меня без денег?
— Я не оставляю. Я прекращаю отдавать тебе свои.
Это не было победой. Слишком много уже исчезло: доверие, сбережения, привычная уверенность, что человек рядом со мной знает границу между слабостью и предательством.
Но кое-что ещё можно было спасти.
Утром мы с Ниной отправили в банк заявление по счёту Лили. Морган приложила собственное признание и все пароли, которые Виктор заставлял её использовать. К вечеру перевод заморозили. Деньги вернулись не сразу, но теперь они больше не исчезали в чужой схеме.
Компания тоже выжила. Контракт из Чикаго не пропал: покупатель согласился продолжить работу после того, как увидел документы и новый порядок управления. Я продал долю, которую планировал оставить Виктору, и направил часть средств на лечение Лили, часть — на восстановление оборотного счёта.
Дом я не продавал.
Не потому, что он был идеальным. В тот вечер он перестал быть для меня безопасным местом. Но Итан всё ещё хранил под лестницей коробки с моделями, Лили приклеивала к холодильнику смешные записки, а на стене висела фотография, которую Морган выбрала после поездки в Йеллоустон.
Морган уехала к сестре. Она не просила вернуть её и не писала обещаний. Только однажды прислала мне письмо, в котором признала каждую сумму, каждую ложь и то, что боялась потерять Виктора сильнее, чем боялась потерять нас.
Я не ответил сразу.
Через неделю мы встретились в кабинете Нины. Морган подписала бумаги о разделе имущества и отказалась от претензий на дом. Не из великодушия. Она знала, что её подпись на документах о залоге могла стоить ей гораздо дороже.
— Ты ненавидишь меня? — спросила она.
Я посмотрел на её руки. На правой всё ещё остался бледный след от золотой цепочки.
— Я ненавижу то, что ты сделала с детьми и с нашим домом. Но ненависть не вернёт нам прежнюю жизнь.
— А что вернёт?
— Честность. Даже если от неё уже ничего не останется.
Она кивнула и подписала последнюю страницу.
Мы не стали прежними супругами. Но Морган начала приходить к детям по расписанию, не приводя незнакомцев и не пряча телефон. Виктор больше не появлялся. Его фирмы закрылись одна за другой, а его кредиторы забрали машины, офис и тот самый дорогой браслет, которым он когда-то хвастался перед Морган.
Самым странным оказалось другое.
Через две недели Итан попросил меня установить камеру обратно. Я хотел отказаться, но он принёс стремянку и указал на книжную полку.
— Папа, поставь её так, чтобы было видно весь стол.
— Зачем?
— Я буду собирать самолёт. И хочу доказать Лили, что она сама сломала крыло.
Лили возмущённо крикнула из гостиной:
— Я не ломала! Оно уже было кривое!
Итан засмеялся.
Я закрепил камеру, но не включил запись. Просто оставил её смотреть на стол, где лежали детали новой модели.
Потом снял с полки семейную фотографию, протёр стекло и убрал подальше разбитую серебряную маску. Не выбросил. Слишком многое она напоминала. Но теперь она лежала в коробке с документами, рядом с копией признания Морган и страницами бухгалтерской книги Нины.
Лили подошла к фотографии и долго рассматривала её.
— Папа, а почему мама улыбается там, если потом всё испортила?
Я сел рядом с ней.
— Потому что люди могут улыбаться и всё равно делать неправильный выбор.
— А можно потом выбрать правильно?
Я посмотрел на маленькую модель самолёта, у которой Итан приклеивал крыло слишком большим количеством клея.
— Можно. Но исправлять придётся самому.
Лили подумала и взяла серебряную маску из коробки.
— А эту мы оставим?
— Нет. Она больше не наша.
Она отнесла маску к мусорному ведру, но не выбросила, а положила рядом и вернулась к столу.
На стене осталась фотография из Йеллоустона. Теперь я видел на ней не счастливую семью и не ложь, которую Морган скрывала за улыбкой. Я видел четверых людей, которым ещё предстояло решить, что делать с правдой после того, как она вошла в дом без приглашения.
Итан поднял голову:
— Папа, камера включена?
Я посмотрел на маленький красный огонёк.
— Нет.
— Почему?
Я взял с полки модельный самолёт и передал ему.
— Потому что некоторые вещи нужно не доказывать, а чинить вместе.
Итан осторожно вставил крыло в паз, а Лили придержала корпус, чтобы тот не сдвинулся.
На столе между ними лежала последняя деталь — маленький винт, без которого самолёт никогда бы не поднялся.
Пропустили начало?
