ЧАСТЬ 4
— Кто покупатель? — спросила я.
— Ричард Мельников, — ответила нотариус. — Но есть странность. В договоре указано, что продавец — ваша мать.
Я посмотрела на мужчину у стены.
Он понял по моему лицу, что тайна закончилась не там, где он надеялся.
— Вы собирались продать дом, — сказала я.
— Нет.
— В договоре ваша подпись.
Мама взяла телефон из моей руки.
— Лидия, остановите сделку. Никому не разрешайте ничего подписывать от моего имени.
— Уже отправила запрет на регистрацию, — ответила нотариус. — Но задаток перечислен с вашего счёта.
Мама медленно опустила телефон.
— С какого счёта?
Я открыла папку и нашла банковскую выписку. Деньги уходили небольшими суммами: сорок тысяч, двадцать пять, ещё пятнадцать. Получателем значилось общество, которого мама никогда не создавала.
Ричард шагнул к столу.
— Я всё верну.
— Чем? — спросила я. — Тем домом, который уже продал дважды?
— Я не продавал его.
— Тогда кто подделал подпись?
Он посмотрел на Анну.
Та сидела неподвижно, сжимая деревянную бусину.
— Не смотри на неё, — сказала Светлана. — Она ничего не подписывала.
Ричард побледнел.
— Я не понимаю.
Светлана вынула из кармана сложенный лист.
— Это письмо нашли среди вещей Анны, когда её переводили в палату. Она написала его три года назад, пока ещё могла уверенно держать ручку.
Мама развернула лист.
На бумаге было всего несколько строк: «Вера, если он снова начнёт говорить, что спасает меня, не верь. Он продаёт чужие вещи, чтобы сохранить видимость хорошего человека. Деньги идут не на лечение».
Я подняла глаза.
— Куда они шли?
Ричард попятился.
Анна посмотрела на него и сказала:
— К его сыну.
Словно эти слова сняли крышку с другой, ещё более страшной комнаты.
— У вас есть сын? — спросила мама.
— Он не имеет отношения к этому.
— Тогда почему его имя стоит в банковской выписке? — Я ткнула пальцем в строку.
Ричард резко схватил бумаги, но Хлоя встала между ним и столом.
— Не трогайте их!
— Хлоя, отойди.
— Нет.
Её голос дрожал, но она не отступила.
Ричард опустил руки.
— Мой сын Артём задолжал людям деньги. Он обещал, что вернёт. Я думал, что помогу ему один раз.
— Один раз длился три года, — сказала я.
— Он угрожал Анне. Говорил, что расскажет всем о её болезни и заберёт квартиру. Я испугался.
Мама смотрела на него без злости. От этого его лицо стало ещё тяжелее.
— Ты не спасал меня, Ричард. Ты спасал свою ложь.
Он сел. Кожаный портфель упал на пол, замки раскрылись, и по ковру рассыпались упаковки лекарств.
Анна наклонилась за одной, но Светлана остановила её.
— Не надо.
Ричард сам собрал таблетки. Каждую коробку он укладывал обратно, медленно, словно это был последний порядок, который ему ещё позволено восстановить.
Мама достала из папки договор.
— Ты подделал мою подпись?
— Нет.
— Тогда кто?
Он долго смотрел на бумагу.
— Артём. Я дал ему доступ к документам. Он сказал, что только оформит залог. Я не проверил.
— А потом узнал?
— Да.
— И промолчал?
— Да.
Это признание не прозвучало громко. Но после него в комнате будто стало меньше воздуха.
Мама надела пальто. Красное платье выглянуло из-под ткани, яркое и упрямое.
— Я не выйду за тебя.
Ричард закрыл глаза.
— Я понимаю.
— И не стану защищать тебя перед Анной.
— Я понимаю.
— Но я подпишу документы на её лечение, если ты передашь мне полный доступ к счетам и признаешься нотариусу во всём.
Он поднял голову.
— Почему?
— Потому что когда-то я помогла ей уйти от тебя. Значит, теперь не позволю тебе снова запереть её в собственной жизни.
Анна заплакала беззвучно. Светлана принесла ей салфетку.
Ричард достал из внутреннего кармана портфеля ключ от банковской ячейки.
— Там документы и деньги. Осталось немного.
— А дом?
— Я верну его тебе, даже если придётся продать всё.
— Не мне, — сказала мама. — Сначала Анне. Ей нужна отдельная комната и сиделка. Потом тем, кому ты должен.
Он кивнул.
Утром нотариус остановила сделку. Поддельный договор передали в службу регистрации, а банк заморозил счёт до проверки. Артём приехал через несколько часов, крича, что отец разрушил ему жизнь.
Ричард выслушал его у входа в лечебницу.
— Ты сам подписал документы, — сказал он.
— Ты дал мне ключи!
— И теперь сам расскажешь, зачем.
Артём замолчал, увидев Анну за стеклом.
Он отвернулся первым.
Ричард продал машину, мастерскую и тот дом, который купил для себя. Денег не хватило, но хватило, чтобы оплатить Анне отдельную палату и вернуть маме первый взнос. Остальное он оформил долгом, уже без тайных переводов и чужих подписей.
Через неделю мама принесла Анне пирог. Не шоколадный — яблочный, с тонкой корочкой. Ричард стоял в коридоре и не решался войти.
— Ты можешь зайти, — сказала мама.
— Ты уверена?
— Нет. Но Анна имеет право видеть, кто пришёл.
Он вошёл.
Анна посмотрела на него, потом на маму.
— Ты всё-таки привела его.
— Нет, — ответила мама. — Он пришёл сам.
Ричард сел напротив и положил на стол серебряное кольцо.
— Я больше не буду его прятать.
Анна коснулась кольца пальцем.
— Сними.
Он снял.
Мама разрезала пирог на три куска. Четвёртый оставила для Хлои, которая ждала в машине и сердилась, что взрослые опять забыли про десерт.
Когда я вышла к ней, она держала в руках тот самый портфель.
— Что с ним делать? — спросила она.
— Отдай Ричарду.
— Там больше нет секретов?
Я открыла замки. Внутри лежали только лекарства Анны, договор о лечении и список выплат.
— Теперь это просто портфель.
Хлоя посмотрела на стеклянную дверь лечебницы, за которой Ричард помогал Анне нарезать пирог.
— Бабушка его простила?
— Не знаю.
— А ты?
Я закрыла портфель и услышала, как внутри тихо звякнула металлическая застёжка.
— Я тоже не знаю.
Из комнаты донёсся голос Анны:
— Ричард, не клади мне самый маленький кусок!
И мама рассмеялась — не ему и не прошлому, а женщине, которая наконец потребовала себе самый большой кусок пирога.
