ЧАСТЬ 4
Я не успела спросить, кто звонит. В трубке раздался короткий щелчок, затем только глухое дыхание.
Джулиан смотрел на меня.
— Куда ехать?
— В клинику на Уэст-Элм. Но голос сказал приехать одной.
— Вы не поедете одна.
— Если это ловушка, вашу машину заметят раньше моей.
Виктория стояла у стены, прижимая ладонь к запястью, которое сжал брат.
— Не слушай её, — сказала она. — Она хочет, чтобы вы оба уничтожили друг друга.
Я повернулась к ней.
— Вы знали, что Леон жив?
На её лице промелькнуло что-то похожее на страх.
— Я знала только, что он не умер сразу.
Джулиан резко повернул кресло. Правое колесо дёрнулось, но не остановилось. Он заметил это и посмотрел на Томаса.
— Подготовь старую машину.
— Она стоит у северных ворот.
— И отключи все телефоны в доме.
Виктория рассмеялась, но смех вышел сухим.
— Ты думаешь, что можешь уехать? На причале стояли люди Кастелли. Они ждут, когда ты исчезнешь.
— Они ждали, пока я утону, — ответил Джулиан. — А ты знала, что им обещали.
Мы поехали через десять минут. Я сидела рядом с Джулианом в чёрном автомобиле без знаков, а Томас вёл, не включая фар. В моей ладони лежала медная шайба. Я не понимала, почему продолжала держать её, будто маленький кусок металла мог защитить нас от всего, что уже случилось.
У клиники пахло хлоркой и перегретым пластиком. На третьем этаже горела одна лампа. Медсестра встретила нас у лестницы и сразу заперла за нами дверь.
— Я звонила вам, — сказала она.
— Ваше имя?
— Марта Грей. Я была дежурной в ночь нападения.
Она достала из кармана сложенный лист.
— Леон не погиб. Его привезли без документов. Виктория приказала записать его как неизвестного пациента. Через два дня она пришла и сказала, что если он заговорит, погибнут его дети.
Джулиан стиснул подлокотники.
— Почему молчали двадцать шесть месяцев?
— Потому что у меня действительно есть дети.
За стеклом палаты лежал Леон. Худой, неподвижный, с трубкой у горла. Когда я вошла, он открыл глаза.
— Вы дочь Павла Беловa? — спросил он.
— Да.
— Ваш отец не был случайной жертвой. Он понял, что кресло переделывают, и спрятал копию схемы. Виктория узнала об этом. Она приказала Кастелли убить его и Джулиана в одном месте.
Джулиан закрыл глаза.
— Почему ты не сказал раньше?
Леон с трудом повернул голову.
— Потому что второй приказ отдал не Кастелли.
В палате стало тесно от тишины.
— Кто? — спросила я.
Леон посмотрел на Джулиана.
— Ты.
Я увидела, как лицо Джулиана изменилось.
— Что ты несёшь?
— После нападения ты приказал убрать всех свидетелей. Ты думал, что я мёртв. Среди них должен был исчезнуть и Павел Белов. Ты не знал, что Виктория уже отдала свой приказ раньше.
Я отступила на шаг.
Всё, что я искала, внезапно стало сложнее. Джулиан не нажал на спусковой крючок, но его приказ мог стереть человека, который был моим отцом.
— Вы знали, что он жив? — спросила я.
— Нет, — ответил Джулиан. — Но я знал, что после нападения мои люди убирали следы. Я был уверен, что спасаю семью от войны.
— Вы спасали имя.
Он не стал спорить.
В коридоре раздался звон разбитого стекла. Марта побледнела.
— Они нашли нас.
Свет погас.
Джулиан посмотрел на меня и протянул папку.
— Там схема вашего отца. Возьмите её и уходите через прачечную.
— А вы?
— Я останусь.
— После всего этого вы думаете, что я снова оставлю вас тонуть?
Он впервые за весь вечер улыбнулся — устало, почти виновато.
— Нет. Я думаю, вы наконец решите, кого именно хотите спасти.
На лестнице послышались шаги. Виктория появилась в дверях, держа пистолет. Но направила его не на Джулиана.
Она прицелилась в Леона.
— Простите, — сказала она ему. — Иначе я потеряю всё.
Я бросила в её руку медную шайбу. Выстрел ушёл в потолок. Джулиан толкнул кресло, Марта захлопнула дверь, а Леон сдёрнул с себя кислородную трубку и указал на пожарный рубильник.
Я дёрнула рычаг. Включилась сирена, двери палат распахнулись, люди хлынули в коридор. Виктория отступила, но споткнулась о порог. Пистолет отлетел к стене.
Джулиан подъехал к ней.
— Ты хотела порт, деньги и моё имя. Получишь только то, что осталось после твоих решений.
— Ты ничего не сможешь доказать.
Марта подняла лист.
— Смогу я.
Томас появился за её спиной с журналом обслуживания.
— И я.
Леон, бледный, но живой, нажал кнопку вызова медсестры.
— И я.
Виктория посмотрела на троих свидетелей, затем на Джулиана. Она поняла, что проиграла не из-за одного документа. Её погубили люди, которых она заставляла молчать.
Но Джулиан не вызвал охрану.
Он взял ручку, лежавшую на стойке, и подписал короткое распоряжение.
— Виктория лишается доступа к счетам, дому и портовым компаниям. Её доля пойдёт в фонд помощи рабочим, пострадавшим из-за наших войн.
— Ты не имеешь права, — прошипела она.
— Имею. Ты сама оставила мне это право, когда решила, что все вокруг боятся тебя больше, чем любят правду.
Я смотрела на подпись и думала об отце. Мне хотелось ненавидеть Джулиана целиком, без оговорок. Но человек передо мной признал собственную вину, хотя мог спрятать её за чужим преступлением.
— Вы знали, что мой отец погиб из-за вашего приказа, — сказала я.
— Да.
— И всё равно наняли меня.
— Потому что считал: вы имеете право услышать это от меня, а не из чужих уст.
— Нет. Вы наняли меня, потому что вам нужен был человек, который прыгнет за вами.
Он посмотрел на мою порезанную ладонь.
— Возможно, сначала так и было.
Я положила медную шайбу на его столик.
— Тогда запомните: я больше не ваш секретарь.
— Что вы хотите?
— Полную схему моего отца. Все счета фонда. И право самой решить, помогать ли вашему дому.
Джулиан кивнул.
— Вы получите всё.
— И ещё одно. Леон должен выбрать сам, говорить ли он публично.
— Он будет выбирать сам.
Леон услышал это и слабо улыбнулся из палаты.
— Тогда начните с того, чтобы перестать называть меня мёртвым.
Утром Викторию увезли не люди Джулиана, а её собственные адвокаты — она сама позвонила им, когда поняла, что сделка с Кастелли больше не существует. Кастелли потерял порт, потому что его люди отказались умирать за женщину, которая не смогла удержать даже собственную ложь. Томас передал все журналы финансовой комиссии компании. Марта дала показания, но Джулиан не пытался заставить её выступать раньше, чем она была готова.
А я получила папку отца.
На последней странице его почерком было написано: «Если механизм сломался, ищите не тот винт. Ищите того, кому понадобилось, чтобы он сломался».
Я прочитала эту строку в палате Леона. За стеной Джулиан впервые самостоятельно закрыл неисправный тормоз на своём кресле и попросил меня проверить крепление.
Я проверила.
— Держится, — сказала я.
— А если снова сорвётся?
Я посмотрела на медную шайбу, лежавшую между нами.
— Тогда сначала спросим, кому это выгодно.
Леон усмехнулся из-под кислородной маски.
— Вот теперь вы действительно работаете у нас.
Я убрала схему отца в папку и ответила:
— Нет. Теперь вы работаете вместе со мной.
Пропустили начало?
