ЧАСТЬ 4
…За дверью стояли не полицейские.
Там были Джейк, Томми и старик Герман, которому исполнилось семьдесят восемь лет и который обычно передвигался медленнее часовой стрелки.
В руках у Германа была маленькая металлическая коробка.
Даниэль остановился.
— Отойдите.
— Положи конверт на кровать, — сказал Джейк.
— Вы не понимаете, с кем связались.
Герман поднял коробку.
— Мы понимаем лучше, чем ты думаешь.
Он снял крышку. Внутри лежал старый ключ с латунной биркой номер семьдесят два.
Билл увидел его и закрыл глаза.
— Ты сохранил его, — прошептал он.
— Ты сам попросил меня пять лет назад, — ответил Герман. — Сказал: если я не вернусь, открой ящик только тогда, когда Тайлер узнает правду.
У меня по спине прошёл холод.
— В гараже клуба есть ящик семьдесят два?
— Был, — сказал Герман. — Сегодня утром мы его открыли.
Даниэль сжал конверт так сильно, что бумага хрустнула.
— Что там?
— Не тебе решать, — сказал Томми.
Джейк осторожно забрал у Даниэля конверт. Тот дёрнулся, но Герман шагнул вперёд и упёрся ладонью в его грудь.
— Я старый, сынок. Но падать умею так, что потяну тебя за собой.
Даниэль отступил.
Тайлер смотрел на него из кресла.
— Ты правда оставил нас после аварии?
Даниэль раскрыл рот, но Элиза перебила его.
— Ответь ему.
— Я испугался, — сказал Даниэль.
— Ты испугался проверки? — спросил я.
— Я был пьян. У меня уже были проблемы. Я думал, что если останусь, меня посадят. Мама сказала, что всё исправит.
— А потом? — спросил Тайлер.
Даниэль посмотрел на него впервые за весь вечер.
— Потом я узнал, что ты не будешь ходить. Я не смог прийти.
— Ты не смог или не захотел?
На этот вопрос он ответил не сразу.
— Не захотел видеть, что сделал.
Билл отвернулся к окну. Солнце лежало на стекле оранжевой полосой, и его белая борода стала почти золотой.
— Вот почему ты исчез, сын, — сказал он. — Не потому, что был вынужден. Потому что тебе было легче считать меня виноватым.
Даниэль резко повернулся.
— Ты сам позволил мне исчезнуть!
— Я надеялся, что ты однажды вернёшься без угроз и денег.
— А ты оставил всё чужим детям!
— Да.
Одно слово ударило сильнее крика.
Даниэль сжал кулаки.
— Я твой сын.
— Сын не требует награды за то, что бросил ребёнка на дороге.
Элиза закрыла рот ладонью. Тайлер опустил глаза.
Я видел, как Билл борется за воздух. На мониторе участился тревожный писк.
— Билл, прекрати, — сказал я. — Тебе нельзя так напрягаться.
— Мне нельзя умирать, пока они не услышали всё.
Он попросил меня открыть коробку Германа.
Внутри лежали квитанции, письма и небольшой блокнот с обложкой, испачканной машинным маслом. На первой странице Билл записал имена двадцати трёх людей, которым помог после аварий. Рядом с каждым именем стояла сумма, дата и короткая заметка: «нужна складная коляска», «оплата протеза», «транспорт до клиники».
Последней строкой значилось имя Тайлера.
— Я не хотел, чтобы ты думал, будто твоя жизнь — это долг, — сказал Билл. — Поэтому говорил, что просто продаю старое железо.
Тайлер подъехал к кровати.
— Я никогда не думал, что ты виноват.
— Но я думал, — ответил Билл. — Каждый день.
Мальчик взял его руку и прижал к своей щеке.
— Тогда думай иначе.
Губы Билла задрожали.
Даниэль отвернулся. Возможно, впервые он увидел не собственную потерю, а то, что сделал с другими. Но слёзы на его лице не отменяли пяти лет молчания.
Телефон Элизы снова зазвонил. На этот раз она включила громкую связь.
— Госпожа Морс? — спросил женский голос. — Я нотариус вашей свекрови. Вторая папка у меня. В ней признание, что Даниэль подделал подпись Билла на документах по страховке и заставил вас отказаться от выплат.
Даниэль побледнел.
— Мама не могла этого сделать.
— Она оставила собственноручное письмо, — ответила нотариус. — И распоряжение передать материалы вашей семье, если с ней что-то случится.
Элиза посмотрела на меня.
— Нам нужно ехать.
Билл покачал головой.
— Сначала останься здесь.
— Папа, это может вернуть деньги на лечение Тайлера.
— Тогда поезжай. Но не ради мести. Ради него.
Элиза кивнула и поцеловала его в лоб.
Даниэль стоял возле стены, будто его пригвоздили.
— Я всё отдам, — сказал он.
Тайлер посмотрел на него.
— Ты не можешь отдать пять лет.
— Нет.
— Тогда начни с правды.
Даниэль медленно сел на стул. Его дорогие часы ударились о металлический подлокотник, и ремешок лопнул. Часы упали на пол, но он даже не наклонился за ними.
Билл попросил всех выйти, кроме меня и Тайлера.
Когда дверь закрылась, он долго молчал, глядя на внука.
— Ты всё-таки услышал мотор, — сказал я.
Тайлер улыбнулся сквозь слёзы.
— И дедушка тоже.
— Я хотел подарить тебе кое-что, — сказал Билл.
Он достал из-под подушки маленький медный жетон. На нём были выбиты слова: «Ехать дальше».
— Это от моего первого мотоцикла. Я носил его сорок лет.
Тайлер взял жетон обеими руками.
— А ты куда поедешь?
Билл посмотрел на меня.
— Я не знаю. Но если не успею сам, ты поедешь за меня.
— На мотоцикле?
— Когда захочешь. Не раньше.
Я вышел во двор, где уже собирались братья. Но никто не заводил двигатели. Каждый ждал, пока из окна комнаты сто восемь поднимется условный знак.
Через несколько минут Тайлер появился у стекла. Он поднял два пальца.
Я повернул ключ.
Один мотор заговорил.
За ним второй.
Потом остальные.
На этот раз мы не устраивали прощание. Мы обещали продолжение.
Внутри комнаты Билл слушал, держась за руку Тайлера. Его дыхание стало слабее, но лицо оставалось спокойным.
Даниэль вышел к нам позднее. Он снял дорогой пиджак, положил его на капот машины и подошёл к мотоциклам пешком.
— Я поеду к нотариусу, — сказал он Элизе. — И подпишу всё, что должен.
Элиза не ответила.
— Потом я сам пойду и расскажу, что сделал, — добавил он.
— Это не для меня, — сказала она. — Это для Тайлера.
Он кивнул.
— Я знаю.
Джейк протянул ему шлем, но Даниэль не взял.
— Я не заслужил ехать с вами.
Герман посмотрел на него.
— Шлем не награда. Это защита головы. Тебе давно пора начать ею пользоваться.
Никто не улыбнулся, но Даниэль всё-таки взял шлем.
В комнате Билл услышал последний двигатель и попросил Тайлера подкатить кресло к окну. Мальчик прижал ладонь к стеклу, а дед поднял два пальца.
Я поднял свои в ответ.
Тайлер посмотрел на медный жетон в руке и спросил:
— Дедушка, когда я смогу сам завести мотоцикл?
Билл улыбнулся.
— Когда перестанешь бояться громких звуков.
За стенами комнаты сто восемь пятнадцать моторов дышали в один ритм, а маленький жетон с надписью «Ехать дальше» блестел в ладони мальчика.
Пропустили начало?
