На восьмом месяце муж подал мне развод и потребовал молчания, но после моего ответа его отец резко побледнел

Я увидела подпись мужа под заявлением о разводе раньше, чем успела снять с пальцев обручальное кольцо.

В переговорной на тридцать втором этаже пахло кофе, полированной древесиной и чужими духами. За окном Бостон тонул в ноябрьском тумане, а передо мной лежала папка цвета тёмного вина. Адриано Моретти сидел напротив, безупречно спокойный, в сером костюме, который я сама выбирала ему для первого заседания совета директоров.

— Подпиши, Кьяра, — сказал он. — Не превращай это в сцену.

Я положила ладонь на живот. Наш сын толкнулся так резко, будто услышал его голос.

— Ты назначил встречу в офисе, а не дома, чтобы мне было неудобнее?

— Я назначил её здесь, потому что дома ты плачешь.

— А ты боишься слёз?

Его челюсть дёрнулась. В газетах Адриано называли влиятельным председателем «Моретти Атлантик». Мужчины, входившие в его кабинет, понижали голос и закрывали двери. В нашем доме он когда-то сидел со мной на кафельном полу до рассвета, когда мы потеряли второго ребёнка. Тогда он держал меня за плечи и повторял, что мы попробуем снова.

Теперь он смотрел на мои тридцать три недели беременности так, словно это была досадная строка в договоре.

— Бианка не станет ждать вечно, — произнёс он.

Имя ударило точнее пощёчины. Я уже знала о Бианке Риччи: о квартире у гавани, о перелётах, о ресторане, где они появлялись вместе. Но я не знала, почему при этом у Адриано каждый раз менялось лицо, когда я спрашивала о семейном фонде.

Я взяла серебряную ручку. На её корпусе была тонкая царапина — след от той ночи, когда Адриано подписывал согласие на лечение после моих преждевременных схваток. Я расписалась.

Он моргнул.

— И всё?

— Ты хотел свободы. Получи её.

Я сняла кольцо и положила рядом с бумагами. Адриано ожидал крика, просьб, угроз. Вместо этого я собрала документы и поднялась.

— Кьяра, ты не понимаешь, от чего отказываешься.

— Нет, Адриано. Это ты не понимаешь, что уже потерял.

В лифте я прижалась спиной к холодному металлу. Пальцы дрожали, но не от развода. Три недели назад я заметила несоответствие в выписке фонда «Наследие Моретти». Восемь миллионов долларов должны были уйти через фирму Бианки. Конечным получателем значилась компания, связанная с Виктором Ривом — главным конкурентом Адриано.

Я вернулась в квартиру и достала из шкафа жестяную коробку с вышитой ласточкой. В ней лежали копии счетов, выписки, фотографии и записи разговоров с банковским управляющим. Я не хотела ловить мужа на измене. Я хотела понять, почему деньги, предназначенные нашему ещё не рождённому сыну, исчезают рядом с женщиной, ради которой он бросал мои врачебные приёмы.

В девять вечера позвонил его отец, Маттео Моретти.

— Ты подписала?

— Да.

— А он?

— Тоже.

На другом конце повисла тяжёлая пауза.

— Тогда приезжай сейчас. И никому не говори, что у тебя есть.

В кабинете Маттео уже ждала его независимый юрист Алина Мерсер. Она листала мои копии, пока за стеной тикали старые часы.

— Если перевод уйдёт в понедельник, — сказала Алина, — мы потеряем не только деньги.

— Что ещё?

Она подняла глаза и потянулась к последней странице папки…

ЧАСТЬ 2

Алина уже коснулась последней страницы, когда в коридоре хлопнула дверь.
— Он здесь, — сказал Маттео.
Адриано вошёл без стука. На его запястье блеснули часы, подаренные мной на десятую годовщину свадьбы.
— Отец, ты вызвал её после подписания? — спросил он.
— Я вызвал человека, который заметил то, что пропустил председатель компании, — ответил Маттео.
Адриано усмехнулся.
— Кьяра беременна и расстроена. Её подозрения нельзя принимать за расчёт.
Я почувствовала, как сын снова толкнулся. Раньше это движение успокаивало меня. Теперь оно напоминало: я отвечаю не только за себя.
Алина пододвинула ко мне лист.
— Фонд создан для будущих наследников. Пока ребёнок не родился, его интересы защищает мать, если управляющий действует против условий фонда.
— Я не управляющая, — сказала я.
— Зато вы имеете право требовать срочной проверки, если деньги уходят через связанную фирму.
Адриано резко встал.
— Вы собираетесь заморозить мои полномочия из-за восьми миллионов?
— Из-за восьми миллионов, переведённых женщине, с которой вы живёте, а затем направленных к Виктору Риву, — сказала я.
Его лицо стало неподвижным.
— Ты следила за моими счетами?
— Я следила за деньгами нашего сына.
Маттео ударил ладонью по столу.
— Перевод ещё не проведён. Нам нужно дождаться понедельника.
— Вы хотите дать ему время уничтожить доказательства? — спросила я.
— Я хочу, чтобы он сделал следующий шаг и больше не смог назвать это ошибкой.
Адриано наклонился ко мне.
— Откажись от этой затеи. Я оставлю тебе дом, медицинские расходы и приличную сумму.
— А Бианке ты что оставишь?
Он промолчал слишком быстро.
В ту ночь я вернулась домой. На кухонном столе лежал букет белых роз, а рядом — записка: «Не усложняй то, что уже закончено». Я смяла её, но запах цветов остался на пальцах.
Утром я встретилась с управляющим фонда Томасом Беллом в маленьком кафе возле гавани. Он всё время крутил ложку в чашке.
— Я не могу говорить против мистера Моретти, — прошептал он.
— Вы уже говорите. Вы встретились со мной.
— Он приказал провести платёж как компенсацию за консультации. Но договор с фирмой Бианки появился задним числом.
— Кто его подписал?
Томас достал из папки копию и замер.
— Подпись похожа на вашу.
У меня похолодели ладони. Я никогда не подписывала этот договор.
— Где оригинал?
— У Адриано. Но есть ещё один лист. Его нашли в архиве старого фонда.
— Что на нём?
Томас посмотрел на дверь.
— Имя человека, который получил право распоряжаться долей вашего сына, если с вами что-нибудь случится…

ЧАСТЬ 3

— Кто указан в документе? — спросила я.
Томас не успел ответить. В кафе вошла Алина, прижимая к груди узкую папку.
— Я знаю, где оригинал, — сказала она. — И знаю, кто его подписал.
В тот же день мы собрались в кабинете Маттео. Пришёл Адриано, Бианка и управляющий Томас. Бианка держала белую сумочку на коленях, а на её пальце сверкал бриллиант, купленный за деньги фонда.
Алина разложила бумаги.
— Договор с фирмой Бианки датирован шестым числом. Но в журнале регистрации фонда он появился четырнадцатого.
— Ошибка секретаря, — бросил Адриано.
— Тогда почему рядом стоит подпись Кьяры?
Он повернулся ко мне.
— Ты могла подписать и забыть.
— Я была в больнице в тот день. У меня начались схватки.
Томас поднял руку. Она заметно дрожала.
— Я вносил запись. Мистер Моретти приказал поставить дату задним числом. Он сказал, что госпожа Моретти согласовала всё по телефону.
Бианка резко встала.
— Ты обещал, что это законно!
Адриано схватил её за локоть.
— Сядь.
— Ты сказал, что она ничего не получит после развода!
В комнате стало так тихо, что я услышала движение стрелок на часах.
Алина вынула последний лист.
— Вот распоряжение о замене выгодоприобретателя. После рождения мальчика доля должна перейти не ему, а лицу, названному временным хранителем.
Маттео посмотрел на сына.
— Ты поставил Бианку хранителем?
— Она будет матерью его семьи, — ответил Адриано.
— Она не мать ребёнка, — сказала я.
— Ты могла не пережить роды, — выпалил он. — Мне нужно было, чтобы кто-то управлял активами!
Его собственные слова обрушили последнюю защиту. Он рассчитывал на мою смерть или тяжёлое состояние, чтобы получить полный контроль через подставного хранителя. Восемь миллионов должны были оплатить долю Рива, а затем вернуть ему власть над компанией.
Маттео отвернулся, словно получил удар.
— Ты продал наследство собственного сына, чтобы удержаться в кресле.
Бианка отшатнулась.
— Ты обещал мне компанию.
— Ты получила достаточно.
— Я получила чужие деньги и пустые обещания!
Алина закрыла папку.
— Полномочия Адриано приостановлены. Перевод заблокирован. Все решения по фонду переходят независимому совету.
Я наконец вдохнула, но телефон в кармане тут же завибрировал. Сообщение пришло от клиники, где меня наблюдали из-за ранних схваток.
«Кьяра, срочно перезвоните. В медицинской карте обнаружена запись, которой не делал ни один ваш врач…»
Я подняла глаза на Адриано. Он побледнел, но это было не раскаяние. Он увидел новую опасность раньше меня…