ЧАСТЬ 4
…Я схватил куртку, но Томас остановил меня у выхода из кабинета.
— Вы не поедете туда без плана.
— Моя дочь у человека, который семь лет готовил этот день. План закончился в тот момент, когда он её забрал.
— Нет, босс. Он рассчитывает именно на такую вашу реакцию.
Мэри сжала металлическую пластинку в ладони.
— Музыкальный автомат стоит в кафе «Солнечный круг». Я помню это место. Грейс привела меня туда за неделю до смерти.
— Значит, Виктор тоже помнит, — сказал Томас.
— Он знает о кафе. Но не знает, что спрятала Грейс.
Эмма спрыгнула с дивана.
— Я поеду с вами.
— Нет.
— Виктор забрал Лили из-за меня. Я знаю, куда он её повёл.
Я присел перед девочкой.
— Откуда?
Эмма показала на запястье. Под рукавом виднелся тонкий след от красной пластиковой ленты.
— Тётя Карен завязала такую ленту на воротах башни. Она сказала, что если я увижу её, значит, мы близко.
Карен всё предусмотрела. Даже если погибнет, Эмма могла привести нас к Лили.
Я вызвал людей, которым доверял не за страх, а за годы молчаливой верности. Затем оставил клинику под охраной, а Мэри попросил запереться внутри вместе с Нилом.
Нил поднял голову.
— Вы думаете, я помогу вам?
— Ты уже помог, когда испугался при слове «музыкальный автомат». Ты знаешь, что там.
Он отвернулся.
— Виктор сказал, что если я заговорю, мой сын исчезнет.
— А если промолчишь, он всё равно останется его должником.
Нил долго смотрел на фотографию Эммы и Лили.
— В автомате не деньги. Там книга учёта. Грейс нашла счета, имена и даты. Но Виктор не смог её достать.
— Почему?
— Потому что она спрятала её внутри механизма, а ключ оставила вам.
В два часа ночи мы подъехали к детскому кафе. Вывеска без одной буквы скрипела над пустой парковкой. Я помнил, как Лили сидела здесь на красном пластиковом стуле и требовала включить песню про клоуна. Грейс тогда смеялась, хотя уже знала, что за ней следят.
Внутри пахло пылью, карамелью и старым маслом. Музыкальный автомат стоял у стены, покрытый выцветшими наклейками.
Томас вставил пластинку в узкую прорезь. Механизм щёлкнул, но крышка не открылась.
— Нужен код, — сказал он.
Я посмотрел на выгравированные цифры.
Семь — год смерти Грейс. Два — возраст Лили тогда. Девять — номер палаты, где родилась Эмма.
Я набрал комбинацию.
Крышка откинулась.
Внутри лежала тонкая чёрная тетрадь и маленький медальон. На первой странице рукой Грейс было написано: «Маркус, если ты читаешь это, значит, я ошиблась только в одном: я думала, что ты никогда не поверишь мне».
Я закрыл глаза.
В тетради были переводы с наших счетов на компании Виктора, расписание встреч, фамилии чиновников и копия договора. Но последняя страница содержала не имя Виктора.
Там стояло имя моего старшего брата, Дэниела, погибшего за год до Грейс.
Томас тихо произнёс:
— Он не мог участвовать. Дэниел был мёртв.
— Значит, его имя использовали, — ответил я.
Нил побледнел, когда увидел страницу.
— Нет. Он был жив после того, как вы устроили его похороны.
Я резко повернулся.
— Что ты сказал?
— Виктор показывал мне его подпись. Дэниел приезжал в Чикаго. Он руководил всей схемой, а Виктор был только исполнителем.
Мир на мгновение потерял звук.
Дэниел не погиб. Он инсценировал смерть, чтобы забрать долю, а Грейс узнала правду и решила рассказать мне. Виктор убил её, спрятал ребёнка и семь лет поддерживал легенду, потому что боялся не меня, а человека, который стоял над ним.
Телефон зазвонил.
— Водонапорная башня, — сказал Виктор. — Приезжай один. Принеси тетрадь.
— Если тронешь Лили, ты не уйдёшь.
— Я уйду вместе с твоей семьёй. Ты сам позволил Дэниелу исчезнуть, Маркус.
— Это не мой брат.
— Тогда спроси его сам.
Связь оборвалась.
У башни ветер гнал по бетону сухие листья. Лили стояла у ржавой лестницы, связанная тонким пластиковым ремнём. Рядом Виктор держал пистолет. А за ним, в тени резервуара, вышел мужчина с моим семейным шрамом над бровью.
Дэниел.
Он постарел, но я узнал его сразу.
— Ты жив, — сказал я.
— Живее тебя. И богаче.
— Грейс хотела рассказать мне.
— Поэтому она умерла.
Лили плакала, но смотрела только на меня.
— Папа, не отдавай им тетрадь!
Виктор шагнул к ней.
— Отдай.
Я положил тетрадь на бетон.
— Сначала отпусти Лили.
Дэниел усмехнулся.
— Ты всё ещё торгуешься, будто здесь у тебя есть власть.
— Власть здесь у того, кто знает, чего ты боишься.
Он прищурился.
— И чего же?
Я поднял металлическую пластинку.
— Не тетради. Не денег. Ты боишься, что Эмма жива.
Дэниел дёрнулся. Виктор повернулся к нему.
— Ты говорил, что ребёнок умер.
— Я говорил, что вопрос закрыт, — процедил Дэниел.
Этого хватило. Виктор понял, что его предали, и на секунду опустил оружие. Томас выстрелил в землю рядом с его ногой, а я бросился к Лили. Дэниел побежал к машине, но Нил, приехавший следом, ударил его металлической трубой по руке.
Лили рухнула мне на грудь.
— Я знала, что ты придёшь.
— Я всегда приду.
Дэниел лежал на бетоне, прижимая ладонь к окровавленному рукаву.
— Маркус, выслушай. Я не хотел смерти Грейс. Она сама выбрала войну.
— Она выбрала дочерей.
— Я мог дать тебе всё.
— Ты забрал у меня семь лет.
Мэри приехала с документами и передала их следователям, но я не стал смотреть, как Дэниела увозят. Виктор сам отдал оружие, когда увидел, что Дэниел больше не способен его защитить. Карен нашли у старого склада. Она была ранена, но жива.
Самым тяжёлым оказалось не разоблачение.
Через два дня я привёл Эмму к могиле Грейс. Лили держала её за руку. Девочки стояли по обе стороны надгробия, похожие настолько, что у меня снова заболела грудь.
Эмма положила к камню плюшевого кролика.
— Мама сказала, что ты добрый, — прошептала она.
Я не смог ответить сразу.
— Твоя мама ошибалась только в одном, — сказал я. — Я слишком долго думал, что смогу защитить всех один.
Лили обняла Эмму.
— Теперь ты моя сестра.
Эмма посмотрела на меня.
— А если я не похожа на неё?
Я взглянул на зелёные глаза Грейс.
— Тогда ты будешь похожа на себя. Этого достаточно.
Позже я вернулся в кафе и достал из музыкального автомата маленький медальон. Внутри была фотография Грейс, сделанная за день до её смерти. На обороте она написала две строки: «Не ищи виновного в зеркале. Ищи того, кто заставил тебя бояться собственного дома».
Я носил медальон семь лет, не зная, что он существовал.
Теперь он висел на шее Эммы поверх её чистого платья. Девочка шла рядом с Лили по пустому залу, а из старого автомата снова звучала детская мелодия.
— Папа, — позвала Лили, — включи погромче.
Я нажал кнопку.
И голос Грейс, записанный когда-то для этой песни, наполнил кафе: «Берегите друг друга, девочки».
Пропустили начало?
