ЧАСТЬ 4
На листе была не новая воля Эрнесто и не расписка о деньгах.
Это был нотариальный договор.
Елена разложила его на столе, прижав углы двумя мисками, чтобы бумагу не свернуло от сквозняка.
— Эрнесто передал дом в общественный фонд, — сказала она. — Но только при одном условии.
Рауль смотрел на неё, не двигаясь.
— Каком?
— Дом нельзя продавать, пока живы Мило и Тедди. В нём должен работать центр передержки для старых животных.
Я перечитал страницу дважды.
Внизу стояла подпись Эрнесто, подпись нотариуса и подпись свидетеля.
Последняя принадлежала Елене.
— Почему ты молчала? — спросил Рауль.
— Потому что после похорон ты забрал папку с документами и сказал, что всё оформлено на тебя. Я не знала, что у нотариуса осталась копия. Нашла её только вчера, когда искала сведения о собаках.
Рауль опёрся ладонями о стол.
— Этого не может быть.
— Может, — ответила Елена. — И ты знал, что отец собирался так сделать. Он говорил тебе об этом.
Мэгги стояла у стены, сжимая поводок. Ана уже звонила в клинику и объясняла, что у них срочный пациент, почти слепой, с приступом слабости.
— Вы хотите сказать, что дом мне не принадлежит? — спросил Рауль.
— Я хочу сказать, что ты не мог его продать, — ответила Елена. — А деньги, которые ты снял со счёта для собак, придётся вернуть.
Рауль резко повернулся ко мне.
— Вы заберёте их?
— Я собирался забрать Мило.
— Тогда забирайте. И не вмешивайтесь.
Тедди вдруг пошатнулся.
Мило мгновенно подставил плечо. Его лапы разъехались на гладком полу, но он удержал друга и не дал ему упасть.
Я бросился к Тедди. Он тяжело дышал, а его нос был сухим и горячим.
— В машину, — сказала Ана. — Сейчас.
Мы понесли Тедди во двор. Мэгги держала его голову, я поддерживал задние лапы. Мило шёл рядом, прихрамывая, и всё время касался носом его бока.
Рауль остался у стола.
— Я поеду с вами, — сказал он.
Елена преградила ему путь.
— Нет. Сначала подпиши согласие на использование дома для приюта.
— Собака может умереть.
— Именно поэтому ты сейчас не должен думать о сделке.
Он посмотрел на Тедди, потом на лист.
— Если подпишу, я останусь ни с чем.
— Ты останешься с тем, что сам выбрал, — сказал я.
В клинике пахло спиртом и мокрой шерстью. Тедди положили на металлический стол, а Мило лёг у его ног. Ветеринар попыталась отвести его, но он тихо зарычал.
— Пусть остаётся, — попросил я. — Он для него ориентир.
После обследования врач вышла к нам с папкой в руках.
— У Тедди сильное истощение, больное сердце и обезвоживание. Но приступ вызвала не только болезнь. Он перенапрягся, когда потерял Мило из виду.
Рауль опустил голову.
— Он может выжить?
— Если будет лечение и покой. Но разлучать их нельзя.
Я сжал поводок Мило. Синяя шлейка тихо звякнула о металлическую ножку стула.
— Сколько стоит лечение?
Врач назвала сумму. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Таких денег у меня не было.
Елена достала свой кошелёк.
— Я оплачу половину.
Ана подняла руку.
— Приют — вторую.
Рауль стоял возле автомата с водой и смотрел на чек в руках врача.
— А я? — спросил он.
Елена ответила не сразу.
— Ты вернёшь то, что взял у отца для собак. Не нам. Им.
Он провёл ладонью по лицу.
— У меня действительно были долги.
— Мы знаем, — сказал я. — Но ты потратил не свои деньги.
Он сел на пластиковый стул. Под ним скрипнуло крепление.
— Отец обещал, что дом достанется мне. Я ухаживал за ним последние два года. Отвозил к врачам, покупал лекарства. Когда он умер, я увидел все счета и понял, что останусь с долгами. Я взял деньги, потому что считал, что имею право.
— А потом разделил собак, чтобы быстрее освободить дом, — сказала Елена.
Рауль закрыл глаза.
— Я думал, они привыкнут.
— Они не мебель, — ответил я.
Через час Тедди перевели в тихую палату. Мило лёг у стеклянной двери, положив морду на лапы. Врач разрешила оставить их рядом.
Рауль ушёл, но не к машине. Он вернулся в приют один, подписал необходимые бумаги и передал нотариусу согласие на создание центра. Дом Эрнесто нельзя было продать, зато его можно было использовать для старых животных. Рауль согласился вернуть деньги частями из своей доли будущего наследства — не потому, что внезапно стал добрым, а потому что впервые увидел последствия собственного решения рядом, на тонком ветеринарном одеяле.
Он пришёл в клинику под утро.
— Я не прошу прощения, — сказал он Елене. — Пока не заслужил.
— Хорошо, — ответила она. — Тогда приходи каждый день и делай то, что должен.
Он посмотрел на Тедди.
— Что именно?
Я подал ему миску с водой.
— Сиди рядом. Но не трогай его, пока он сам не потянется.
Рауль сел у стены.
Мило приподнял голову и долго принюхивался. Потом положил лапу на край одеяла Тедди и снова закрыл глаза.
Тедди проснулся ближе к рассвету. Он не видел ни врача, ни Рауля, ни меня. Только повернул морду и коснулся носом плеча Мило.
Мило ответил тихим вздохом.
Через несколько дней собак перевезли в дом Эрнесто. Я помог поставить широкую лежанку у низкого окна, разложил по полу нескользящие коврики и прикрепил к стене небольшие деревянные таблички, чтобы Тедди мог находить миски по запаху лаванды.
Мило быстро запомнил новый маршрут.
Тедди — нет. Но ему больше не приходилось искать одному.
Рауль приезжал по утрам. Сначала он просто сидел у забора. Потом начал чинить ступеньки, укрепил калитку и оплатил первую партию лекарств. Когда ему хотелось сказать, что он делает достаточно, Елена молча показывала на папку с долгом.
Однажды я застал его на крыльце. Он держал в руках два красных платка, выстиранных и аккуратно зашитых по краям.
— Их нельзя надевать слишком туго, — сказал я.
— Я знаю.
— Откуда?
— Мэгги объяснила.
Рауль завязал платок на шее Мило, потом присел перед Тедди и поднёс второй к его носу.
Тедди сначала отстранился. Рауль не потянулся следом. Просто оставил ткань на ладони.
Через несколько секунд Тедди коснулся её мордой.
Рауль заплакал молча, опустив голову.
Я отвернулся. Не из жалости. Просто некоторые слёзы человек должен пережить без зрителей.
Через неделю на стене дома появилась табличка: «Дом Эрнесто. Приют для старых собак». Под названием стояли две маленькие лапы, вырезанные из дерева.
Тедди лежал на лежанке. Мило спал рядом, вытянув больную лапу. Я сидел на полу и перебирал его лекарства, когда услышал звон металлической миски.
Тедди проснулся и растерянно повернул голову.
Мило поднялся, медленно прошёл к нему и ткнулся носом в плечо.
Тедди встал.
Они пошли к мискам вместе — один почти слепой, второй хромающий, оба слишком старые для прежних хозяев и слишком нужные друг другу, чтобы снова стать чужими.
У порога Рауль остановился.
— Хавьер, — сказал он. — Спасибо, что тогда не увезли только Мило.
Я посмотрел на двух собак, которые осторожно спускались по новым ступенькам.
— Это не я их выбрал, Рауль.
Мило остановился, коснулся грудью Тедди и подождал.
И Тедди пошёл за ним по запаху красного платка.
Пропустили начало?
