ЧАСТЬ 4
Ключ ударился о каменный пол и долго звенел, вращаясь возле моей ботинки.
На бирке стоял номер старой плотины, построенной выше деревни. Её давно закрыли, но после осенних дождей резервуар заполнился почти до края. Если открыть аварийные ворота, поток смоет единственную дорогу, мост и несколько домов у подножия.
Виктор рванулся к ключу.
Я наступил на его руку.
— Кто там наверху?
— Ты не понимаешь, — сказал он сквозь зубы. — Если они откроют ворота, всё закончится.
— Что закончится?
Он посмотрел на Нору.
И я понял: речь была не о плотине.
Виктор боялся, что Нора доберётся до деревни и заговорит.
Снаружи снова взревел двигатель. Мужчина с канистрой бросил горящую тряпку на лестницу. Пламя мгновенно поползло по сухим деревянным перилам.
Луна вскочила, зарычала и бросилась вверх. Один из людей Виктора выстрелил. Пуля ударила в металлический шкаф, но волчица успела вцепиться ему в куртку и сбила с ног.
— Нора, за мной! — крикнул я.
Мы побежали к запасному тоннелю, который начинался за старым генератором. Я помнил его по учебным картам спасательной службы. Тоннель выводил на склон, но путь был завален снегом.
Ада шла позади, опираясь на железную трубу.
— Оставьте меня, — сказала она. — Вам нужно спасти девочку.
— Я уже однажды оставил её под снегом. Больше не оставлю никого.
Нора схватила мою ладонь.
— Мама говорила, что ты так скажешь.
Эти слова ударили сильнее любой пули.
Мы добрались до выхода, когда вверху раздался глухой взрыв. Вся станция содрогнулась. С потолка посыпались камни. Через щель в стене я увидел Виктора: он бежал к снегоходу, прижимая к груди журнал.
Луна выскочила перед ним.
Он поднял ружьё.
— Отойди, зверь!
Волчица не двинулась.
Виктор смотрел на неё, а я видел, как в его лице ломается уверенность. Луна была единственным существом, которое не боялось его угроз. Она знала, что он сделал.
Я бросил в него сигнальную ракету. Красный огонь ударил в снег перед его ногами. Виктор отшатнулся, поскользнулся и провалился по пояс в старую шахту для кабелей.
Журнал вылетел из его рук.
— Помоги! — крикнул он.
Я мог уйти.
Но Нора смотрела на меня.
— Папа, он тонет.
Я связал верёвку вокруг пояса и спустился. Виктор цеплялся за ледяной край, его пальцы уже синели.
— Зачем ты спасал меня? — прохрипел он.
— Чтобы ты сам рассказал, кто приказал открыть ворота.
— Если я скажу, тебя уничтожат.
— Меня уже уничтожили три года назад.
Я вытащил его наверх.
У выхода нас ждал Арно.
Я видел его фотографию на могильной плите. Видел венок, который положил туда сам. Но передо мной стоял живой старик, мокрый, дрожащий и с лицом, постаревшим на десять лет.
— Отец?
Он не ответил сразу.
— Я умер для тебя в тот день, — сказал он. — Виктор убедил меня, что иначе убьют Елену и Нору. Я подписал разрешение, а потом помог им спрятать следы.
— Ты знал, что Елена жива?
— Знал.
Нора вышла из тоннеля и встала между нами.
— Вы оба оставили меня.
Арно опустился на колени перед внучкой.
— Я каждый год приходил к станции.
— Но не заходил.
Старик закрыл лицо руками.
В этот момент над горой прогремел второй взрыв. Вдали, за соснами, загудела вода. Кто-то уже добрался до плотины.
Виктор вскочил.
— Ворота открыли!
Мы побежали к служебной машине. Двигатель не заводился, колёса провалились в снег. Тогда Луна повернула к узкой тропе, ведущей вверх, и исчезла между камнями.
Нора потянула меня за рукав.
— Она знает короткую дорогу.
Мы пошли за волчицей пешком. Снег доходил до бедра, вода ревела внизу, а над долиной мигали красные сигнальные огни. Через двадцать минут мы увидели ворота семь.
У пульта стоял мужчина в дорогом пальто.
Это был Арно-младший, мой двоюродный брат и нынешний директор карьера. Я много лет считал его единственным человеком, который помогал мне искать Нору.
— Ты? — спросил я.
— Мне нужна была только тетрадь, — ответил он. — После неё карьер закрыли бы, а долг перешёл бы на меня.
— Ты приказал открыть плотину?
— Чтобы смыть станцию. Вместе с девочкой.
Нора вцепилась мне в пальто.
Арно-младший поднял пульт.
— Отойди, Марк.
Виктор шагнул вперёд.
— Не трогай её.
Все посмотрели на него.
— Ты же хотел забрать журнал, — сказал я.
— Журнал уже ничего не изменит.
— А Нора?
Виктор сжал челюсти.
— Нора — единственная, кто видел, как ты приказал взорвать склон.
Арно-младший медленно повернулся к нему.
— Ты обещал, что ребёнок погиб.
Он сказал это вслух.
Вокруг стояли мы, двое рабочих, Ада и старик Арно. Даже вода на мгновение будто заглушила всё остальное.
Я достал из кармана рацию. В ней горел красный огонёк передачи.
— Продолжай, — сказал я. — Деревенский совет слушает тебя на общей частоте.
Арно-младший бросился ко мне, но Луна ударила его в грудь. Он упал на снег, а пульт выскользнул из руки. Виктор подхватил его и нажал кнопку остановки.
Ворота замерли в трёх сантиметрах от полного открытия.
Поток хлынул в боковой канал и ушёл в старый карьер, не задев деревню.
Когда всё закончилось, я отвёз Аду в больницу, а Нору — в маленькую комнату при спасательной станции. Она не хотела отпускать Луну, но волчица не была домашней. Её рана оказалась поверхностной. На рассвете она вывела нас к краю леса, коснулась носом ладони Норы и исчезла среди елей.
Виктор признался обо всём сам. Не ради меня. Он понял, что Арно-младший собирался убрать и его, как только получит журнал. В итоге Виктор потерял карьер, имя и право приближаться к горным работам. Арно-старший передал совету все документы, включая письмо Елены.
В письме было всего несколько строк:
«Марк, если Нора однажды услышит колокольчик, скажи ей, что я не переставала её искать. А если она спросит, почему ты не пришёл, ответь честно».
Я ответил честно.
Я рассказал Норе всё: о лавине, страхе, лжи и о том, как годами верил чужим словам, потому что иначе не мог жить.
Она выслушала меня, а потом достала из кармана медный колокольчик.
— Папа, — сказала она, — ты всё-таки пришёл.
Я не смог произнести ни слова. Просто взял её за руку.
Через неделю мы снова поднялись к старой станции. Дверь была обуглена, стены почернели, а под снегом лежала красная варежка, которую Нора потеряла в тот день. Она подняла её и долго держала у груди.
Из леса донёсся знакомый звон.
Три коротких удара по металлу.
Нора посмотрела туда, где между елями исчезала белая спина Луны, и подняла колокольчик навстречу звуку.
И две одинаковые мелодии ответили друг другу через заснеженный перевал.
Пропустили начало?
