ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение трижды.
Потом положила телефон на стол.
— Объясни.
Маттео смотрел на фотографию, будто на ней лежала не медицинская карта, а граната без чеки.
Харпер первой нарушила молчание.
— Это правда?
— Замолчи, — сказал Маттео.
— Ты говорил, что ребёнок — единственная причина, по которой остаёшься с Норой.
— Я сказал, замолчи.
Отец медленно сел. Его трость стукнула по паркету.
— В клинике ошиблись с анализом? — спросила я.
Маттео не отвечал.
Я подошла к нему и забрала телефон. На фотографии была выписка из частной клиники. В строке с отцом ребёнка стояло имя не Маттео Росси, а моего отца — Лука Бенетти.
На мгновение я перестала слышать всё вокруг.
Мой отец поднялся так резко, что кресло отъехало к стене.
— Нет.
— Ты знал? — спросила я.
Он прикрыл глаза.
— Я не знал, как тебе сказать.
— Что именно?
Маттео заговорил вместо него.
— Ребёнок не мой.
Харпер отшатнулась.
— Ты всё это время знал?
— С того дня, как получил результаты.
— И всё равно вёз её на остров? — Харпер смотрела на него с отвращением. — Зачем?
Он наконец посмотрел на меня.
— Потому что без ребёнка ты не получила бы долю деда. Я должен был дождаться рождения, оформить опеку и забрать компанию. Если бы ты исчезла, всё досталось бы твоему отцу.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается холод, совсем не похожий на прежнюю усталость.
— Ты женился на мне, чтобы получить моё наследство.
— Я женился, потому что ты была единственным человеком, который мог связать меня с этой семьёй.
— А ребёнок?
Маттео сжал челюсть.
— Твой ребёнок был частью сделки.
Артур шагнул к нему.
— Ты сказал, что Нора должна исчезнуть после родов.
— Я сказал это в злости.
— Нет, — произнёс отец. — Ты сказал это в кабинете моего нотариуса. И поставил подпись.
Он достал из кармана маленький металлический ключ и положил его на стол.
— Я спрятал оригинал договора в банковской ячейке. Но открыть её мог только Маттео.
Маттео бросился к ключу. Артур перехватил его руку.
— Не трогай.
— Ты забылся.
— Нет. Я просто больше не работаю на тебя.
Харпер вдруг схватила свою сумку.
— Я ухожу.
— Ты никуда не пойдёшь, — сказал Маттео.
Она остановилась.
— Ты обещал мне, что у тебя нет жены в сердце. Оказалось, у тебя вообще нет сердца.
Она бросила на стол ключи от машины и вышла. Но у лестницы обернулась ко мне.
— Нора, я не знала про ребёнка. И не знала, что он собирался сделать.
— Зато ты знала про меня.
Харпер опустила голову.
— Да.
Это признание оказалось тяжелее оправданий.
Она ушла, а Маттео остался среди людей, которых годами держал страхом.
Я взяла папку и направилась к телефону.
— Куда ты?
— В банк.
— Ты думаешь, я позволю тебе забрать всё?
— Нет. Я думаю, ты уже ничего не можешь мне позволить или запретить.
Он перекрыл мне дорогу.
— Нора, послушай. Я могу исправить это.
— Ты мог исправить это три года назад.
— Я любил тебя.
— Любовь не оформляют пунктом об опеке.
Он дёрнулся, будто я ударила его.
В сейфе за книжным шкафом зазвонил телефон. Маттео бросился к нему, но отец оказался быстрее. Он достал аппарат и включил громкую связь.
Голос нотариуса прозвучал хрипло:
— Госпожа Бенетти, я получил подтверждение из банка. Доля вашего деда уже переведена на отдельный счёт. Маттео Росси отстранён от управления. Кроме того, его подпись на договоре об опеке признана недействительной: он скрыл результаты анализа и действовал против интересов матери и ребёнка.
Маттео обернулся ко мне.
— Ты всё подготовила заранее.
— Я готовила возможность жить.
— Ты уничтожишь меня.
— Нет. Это сделал ты, когда решил, что моё молчание означает согласие.
Он схватился за край стола. Взгляд его метнулся к отцу.
— Ты предал меня ради неё.
Лука Бенетти ответил не сразу.
— Я предал тебя в тот день, когда подписал первую ложь. Сегодня я просто перестал её защищать.
Снаружи взревел двигатель. Машина нотариуса остановилась у дома. Следом подъехали представители банковской службы и врач, которого я вызвала для осмотра. Маттео понял: я не собиралась спорить с ним в одиночестве. Я построила вокруг себя людей, которых он не мог купить одним звонком.
Но перед уходом я всё-таки остановилась.
Маттео стоял возле мраморного стола. На белой салфетке всё ещё темнела засохшая капля его крови.
— Скажи мне одну вещь, — попросил он. — Кто отец ребёнка?
Я посмотрела на Луку.
Отец тяжело вздохнул.
— Нора, тебе нужно знать. В ту ночь, когда Маттео был арестован по старому делу и свадьбу отменили, ты пришла ко мне пьяная от горя. Я отвёз тебя в клинику. Но анализ, который Маттео нашёл, был подменён. Настоящий результат лежит в сейфе.
Я почувствовала, как ребёнок толкнулся.
— И кто там указан?
Лука достал из папки второй лист.
Я прочитала имя.
Это был не отец.
И не Маттео.
Имя принадлежало человеку, которого я считала погибшим вместе с архивом, — моему старшему брату Элиасу. Он исчез за неделю до свадьбы, когда отказался перевозить груз Маттео.
В комнате стало тесно от невозможности.
— Элиас жив? — спросила я.
Отец кивнул.
— Жив. И всё это время скрывался, потому что собирал доказательства против Маттео. Он узнал о ребёнке первым. Он передал мне документы, но просил не показывать их, пока ты не будешь в безопасности.
Маттео опустился на стул.
— Элиас… Он был моим братом по оружию.
— Нет, — сказал Лука. — Он был человеком, которого ты предал.
Телефон снова зазвонил.
На этот раз я ответила сама.
— Нора? — раздался знакомый голос.
Я закрыла глаза.
— Элиас.
За моей спиной Маттео резко поднялся, но Артур положил руку ему на плечо.
— Он хочет поговорить с тобой, — сказал брат. — Не о деньгах. О ребёнке.
Я прижала ладонь к животу.
— Где ты?
— В месте, которое Маттео никогда не смог бы найти.
— Я еду.
— Не одна.
Я посмотрела на отца, Артура и на человека, который когда-то называл себя моим мужем.
— Нет, — сказала я. — Теперь я поеду не одна.
В подземном гараже двигатель уже работал. На заднем сиденье лежала папка с банковскими документами, рядом — медицинская карта и маленький снимок ещё не родившегося ребёнка.
Когда машина тронулась, я услышала, как Маттео выкрикнул моё имя.
Я не обернулась.
У въезда на мост Элиас прислал ещё одно сообщение: «Для него ты была частью сделки. Для нас ты — причина вернуться».
Я перечитала его, положила телефон рядом с выпиской и впервые за всю эту ночь позволила ребёнку толкнуться мне в ладонь.
На экране гасло имя Маттео, а впереди уже зажигались огни тайного убежища, где меня ждал брат, которого я оплакивала три года.
И его первая фраза прозвучала в телефоне почти шёпотом:
— Нора, он не знает самого главного: ребёнок унаследует не его кровь, а твоё имя.
Пропустили начало?
