ЧАСТЬ 4
— Алекс? — голос нотариуса дрожал, хотя она старалась говорить спокойно. — Меня зовут Марта Левин. Ваш отец оставил у меня распоряжение, которое должно было быть передано вам после завершения одной сделки.
Я смотрел на Кэмерона. Он стоял у книжного шкафа, прижимая часы к ладони. Изабель держалась за плечо, а миссис Уорд не выпускала из рук папку.
— Какой сделки? — спросил я.
— Продажи компании «Орфей». Ваш отец был её совладельцем.
Я почувствовал, как пол под ногами стал ненадёжным.
— Это невозможно. Он был инженером.
— Он был инженером по образованию. Но двадцать лет назад вложил деньги в небольшую мастерскую, которая позже стала крупным поставщиком украшений. Вторую долю он оформил на доверенное лицо, чтобы защитить компанию от прежних владельцев.
Кэмерон рванулся к телефону.
— Не слушай её! Она пытается втянуть тебя в мошенничество.
Марта услышала его голос.
— Господин Кэмерон Рид? Тогда вы должны знать, что оригинал соглашения уже передан владельцу компании.
Он побледнел.
Так сильно, что его лицо стало почти прозрачным.
— Какого соглашения? — спросил я.
— Документа, по которому ваш отец передал свою долю в управление Изабель Кларк. Не Кэмерону. Изабель.
Изабель подняла голову.
— Что?
Я посмотрел на неё.
— Ты была совладелицей?
— Я не знала, — прошептала она.
Марта продолжила:
— Ваш отец считал, что Изабель однажды сможет восстановить компанию. Он знал её мать и доверял ей. Но окончательное оформление зависело от подтверждения, что финансовые отчёты чисты. Именно поэтому мистер Рид пытался вывести деньги и обвинить Изабель.
Кэмерон зашвырнул часы на стол.
— Это бред. Старик умер, а вы строите историю на бумаге, которую никто не видел.
— Бумагу увидит нотариус, — сказала Марта. — И владелец компании уже получил копию.
Миссис Уорд закрыла папку.
— Я тоже отправила ему всё.
Кэмерон метнулся к двери, но Джейк, которого я успел вызвать, стоял на лестничной площадке. Он не стал хватать Кэмерона. Просто перегородил проход.
— Уйди с дороги, — процедил Кэмерон.
— После того как ты толкнул Изабель? Не сегодня.
Кэмерон повернулся ко мне.
— Ты понятия не имеешь, что твой отец сделал. Он обещал мне эту долю. Он обещал, что после продажи я получу место руководителя. А потом оставил всё этой девчонке, которая даже не знала, как устроена компания.
— Поэтому ты крал деньги?
— Я возвращал то, что мне должны!
— Ты подделал подпись Изабель.
— Она всё равно бы получила компанию. Я просто забрал свою часть раньше.
Он сказал это слишком быстро. И сам понял, что выдал себя.
Изабель стояла рядом со мной, белая, но уже не сломленная.
— Ты выкручивал цифры, угрожал миссис Уорд и заставил меня думать, что я виновна.
— Я любил тебя.
— Нет, — ответила она. — Ты любил долю, которую хотел получить через меня.
Кэмерон посмотрел на часы.
— А ты, Алекс? Думаешь, она выбрала тебя случайно? Она знала, кто твой отец. Она знала, что ты работаешь с деньгами. Она ждала удобного момента.
Я повернулся к Изабель.
— Ты знала?
Она закрыла глаза.
— Только фамилию. После того как мы начали встречаться, я увидела её в старом архиве. Но не знала, что речь о твоём отце, пока Кэмерон не показал мне копию договора. Я хотела сказать тебе. Потом он начал угрожать.
— И ты решила, что лучше позволить мне сделать предложение человеку, который скрывает от меня половину правды?
— Я решила, что если расскажу всё сразу, ты уйдёшь. А потом поняла, что уже потеряла право просить тебя остаться.
Эти слова были честными. Но честность, пришедшая после обмана, не становилась прошлым.
Я достал из комода коробку с кольцом. Положил её на стол рядом с золотыми часами.
Изабель посмотрела на коробку, и глаза у неё наполнились слезами.
— Я не хочу, чтобы ты отдавал это мне из жалости.
— Я и не собираюсь.
Кэмерон вдруг рассмеялся.
— Вы думаете, документ всё решит? Компания разорвана долгами. Если вскроются переводы, владельцы закроют её, а Изабель останется с пустыми руками.
— Не останется, — сказала Марта по телефону. — В соглашении есть пункт о личной ответственности того, кто проводил незаконные операции.
Кэмерон перестал улыбаться не потому, что понял наказание. Он увидел другое: документ, ради которого он разрушал чужие жизни, не давал ему ничего. Доля переходила Изабель, долги — ему.
Марта попросила всех приехать утром в нотариальную контору. До этого Кэмерон должен был оставить часы и папку. Он долго смотрел на них, словно пытался решить, какой предмет ещё можно превратить в спасение.
Потом положил часы на стол.
— Алекс, твой отец был не тем человеком, каким ты его считал.
— Возможно.
— Он использовал людей.
— Возможно.
— А ты сейчас делаешь то же самое, отдавая компанию ей.
Я посмотрел на Изабель.
— Я ничего ей не отдаю. Это её решение и её риск.
Утром в конторе Марта разложила перед нами документы. Изабель подписала принятие доли, но добавила условие: все деньги, которые удастся вернуть, пойдут на выплаты сотрудникам, которых Кэмерон запугивал. Она не оставила себе быстрый путь к богатству. Она выбрала сохранить людей и мастерскую.
Миссис Уорд согласилась вернуться бухгалтером. Джейк помог мне связаться с независимым аудитором. Я передал документы не ради Изабель и не ради имени отца, а потому что больше не хотел жить рядом с цифрами, которые кто-то подменил страхом.
Кэмерон подписал признание о передаче счетов владельцу компании. Без него он не смог бы забрать деньги из сейфа. Именно это стало его настоящей потерей: не тюрьма и не публичный позор, а невозможность прикоснуться к состоянию, которое он считал своим.
Когда мы вышли на улицу, Изабель остановилась у витрины ювелирного магазина. Там висела табличка о закрытии рождественской распродажи, а за стеклом лежало кольцо, почти такое же, как то, что я купил.
— Ты всё ещё любишь меня? — спросила она.
Я не стал отвечать сразу.
— Любовь не отменяет того, что ты сделала.
— Я знаю.
— И не возвращает тот вечер.
— Я знаю.
— Тогда почему ты спрашиваешь?
Она посмотрела на часы, которые Марта передала мне для хранения.
— Потому что хочу понять, есть ли у меня хоть что-то, кроме доли и чужого документа.
Я открыл коробку с кольцом, вынул его и положил обратно в карман пиджака.
— У тебя есть выбор. Но мой выбор не обязан быть наградой за то, что ты наконец рассказала правду.
Изабель кивнула. Не спорила. Не просила дать ей срок.
Она достала из сумки лист бумаги — новый план рождественского вечера, который так и не состоялся. На нём были имена сотрудников компании, которых она собиралась пригласить вместо наших друзей.
— Я всё равно проведу его, — сказала она. — Не праздник для инвесторов. Ужин для тех, кто остался после закрытия.
— И что ты им скажешь?
— Что не обещаю лёгких дней. Обещаю только не прятать счета.
Я впервые за весь вечер улыбнулся, но не ей, а этой фразе.
У входа в нотариальную контору она протянула мне старинные часы.
— Они принадлежали твоему отцу. Ты должен их забрать.
Я перевернул корпус. Под крышкой всё ещё виднелась выгравированная дата сделки, с которой началась вся эта история.
— Оставь их себе.
— Почему?
— Потому что именно ими Кэмерон пытался купить твоё молчание. Пусть они теперь напоминают тебе, сколько стоит говорить вовремя.
Изабель сжала часы в ладони.
Я не поцеловал её. Не пообещал свадьбу. Не вернул прежнюю жизнь красивой фразой.
Но и не ушёл, пока она входила в зал, где должна была подписать первый документ уже не как испуганная сотрудница, а как человек, которому доверили чужие судьбы.
Через стекло я увидел, как она положила золотые часы рядом с бумагами и сказала Марте:
— Начинайте с фамилий тех, кому он не заплатил.
И стрелки на циферблате продолжили идти, отсчитывая не время до нашей свадьбы, а сумму, которую Изабель собиралась вернуть каждому.
