ЧАСТЬ 4
Клара не повысила голоса. Именно поэтому её слова прозвучали страшнее любого крика.
Диего медленно опустил коробку.
— Кому я продал право?
Клара вошла в кабинет и положила папку рядом с журналом Марты. На обложке стояла печать регистрационной службы, а под ней — название крупной строительной компании.
Артуро взглянул на папку и нахмурился.
— «Ибарра и партнёры»?
Я повернулась к нему.
— Это твоя компания?
— Мой отец основал её. Я вышел оттуда два года назад.
Клара кивнула.
— Диего заключил предварительное соглашение не с самой компанией, а с человеком, который использовал её старое название и поддельную печать. Он обещал продать ранчо под закрытый курорт.
Люсия смотрела на Диего так, будто видела его впервые.
— Ты хотел построить курорт на нашей земле?
— Я хотел дать нам будущее.
— На земле, которую ты собирался отнять у моей семьи?
— Ты бы никогда не согласилась, если бы знала всю правду.
— Именно поэтому ты спрятал её.
Он бросил коробку на стол. Металл ударился о дерево, и фотография бабушки выскользнула на пол.
Отец наклонился, но я успела поднять снимок. На нём бабушка стояла у старой винодельни, держа в руках тот самый металлический жетон, который Марта вынула из коробки.
Под фотографией была надпись: «Каждому, кто работал здесь, — доля в том, что мы построили».
Я передала снимок Артуро.
Он долго смотрел на него.
— Вот почему мой отец сохранил планы этого места, — сказал он.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я.
— Он был не просто архитектором, который когда-то работал на вашей семье. Он был одним из тех рабочих, кому бабушка обещала долю. Когда Рамиро подменил договор, отец потерял всё и всю жизнь пытался доказать, что ранчо не было продано.
Марта резко подняла голову.
— Твой отец приходил ко мне. Я не открыла дверь.
— Почему?
— Потому что Рамиро сказал, что он хочет отомстить и разрушить семью Сальгадо. Я поверила ему.
Артуро провёл пальцем по краю фотографии.
— Он умер, так и не узнав, что его бумаги были настоящими.
Я увидела, как в его лице что-то изменилось. Не боль — с ней он жил давно. Скорее, тяжёлое место внутри наконец получило имя.
Диего попытался забрать папку Клары.
Она отступила.
— Не трогайте документы.
— Вы не понимаете, с кем связываетесь.
— Понимаю. Вы подали доверенность от имени женщины, которая никогда её не подписывала. Использовали свидетельство о смерти, составленное задним числом, и передали предварительное соглашение компании, не имея права распоряжаться землёй.
— Это всё сделал Рамиро.
Комната взорвалась голосами.
Рамиро вскочил.
— Не смей перекладывать на меня свои ошибки!
— Ты обещал, что после свадьбы Люсия станет единственной владелицей! — выкрикнул Диего. — Ты говорил, что остальные уедут и не станут вмешиваться!
Отец опустился в кресло.
Мать закрыла рот ладонью.
Люсия смотрела на своего жениха, и слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их.
— Ты выбрал день моей свадьбы, чтобы отнять у нас землю.
— Я выбрал день, когда все подписи можно было собрать без вопросов.
— Ты сказал, что любишь меня.
— Я действительно тебя люблю.
— Нет, — сказала она. — Ты любишь то, что я могла тебе передать.
Он шагнул к ней.
— Люсия, послушай меня.
— Не подходи.
Одно слово остановило его сильнее, чем замок на двери.
Я встала между ними, но Люсия сама подняла руку.
— Не защищай меня, Каролина. Я должна сказать это сама.
Она сняла с пальца кольцо и положила его на край стола. Камень ударился о дерево и покатился к раскрытому журналу Марты.
— Свадьбы не будет.
Диего побледнел.
— Из-за этих бумажек?
— Из-за того, что ты превратил меня в подпись.
Моя мать заплакала. Не громко, а так, будто слёзы давно стояли у неё за глазами и наконец получили разрешение выйти.
Отец позвал Рамиро.
— Почему?
Дядя посмотрел на него. Его пиджак был испачкан текилой, а на воротнике дрожал маленький кусочек стекла.
— Потому что отец оставил тебе ранчо, а мне — долги.
— Я предлагал тебе долю.
— Долю? Я всю жизнь управлял этим местом. Ты уезжал, строил свою карьеру, а я оставался здесь. Я считал каждую зарплату, каждый мешок муки.
— И поэтому украл у всех нас?
Рамиро опустил взгляд.
— Я хотел получить то, что считал своим.
Клара достала ещё один лист.
— На самом деле вы получили бы больше, если бы не вмешались. В первоначальном договоре бабушка передала каждому из троих детей равную долю, а работникам — право на часть дохода от винодельни. Если бы документы зарегистрировали правильно, Рамиро, вы давно имели бы законную долю.
Он уставился на неё.
— Что?
— Вы разрушили собственное право, пытаясь забрать всё.
Это был поворот, которого я не ожидала. Рамиро не был человеком, которого лишили всего. Он сам отказался от справедливой части, потому что хотел единолично владеть тем, что принадлежало нескольким людям.
Клара продолжила:
— Но есть проблема серьёзнее. Компания, которой Диего обещал землю, уже внесла задаток на счёт, связанный с ранчо.
— Деньги у нас? — спросила я.
— Нет. Они переведены дальше.
Диего снова оживился.
— Вот видите? Если деньги исчезли, вы ничего не докажете.
— Деньги не исчезли, — сказала Клара. — Они ушли на счёт, открытый по доверенности Рамиро.
Рамиро резко посмотрел на Диего.
— Ты сказал, что счёт нужен для расчётов с подрядчиками.
— А ты сказал, что документы чистые.
— Я не знал, что ты переведёшь всё себе!
Артуро повернулся ко мне.
— Клара говорила, что у неё есть свидетель?
— Есть, — ответила Клара. — Бывший бухгалтер компании. Он готов подтвердить, что Диего показывал ему поддельные документы и называл ранчо будущей собственностью своей жены.
Диего схватил стул и оттолкнул его с дороги.
— Я никому ничего не должен!
Он рванулся к выходу, но за дверью стоял мой отец. В руках он держал трость, однако опирался на неё уже не как больной человек, а как хозяин дома.
— Ты уйдёшь, — сказал он, — но сначала подпишешь отказ от всех претензий к моей дочери.
Диего усмехнулся.
— Вы думаете, одна бумага всё исправит?
— Нет. Но она остановит твою следующую ложь.
Люсия сама принесла чистый лист и села за стол.
— Пишите.
— Я не стану.
— Тогда завтра ты объяснишь это бухгалтеру, компании и всем людям, которым обещал мою землю.
Он посмотрел на неё. Впервые я увидела в его лице не любовь, не злость и не тревогу, а расчёт, который перестал работать.
Диего подписал отказ.
Рамиро тоже подписал признание о подмене договора. Он сделал это не из раскаяния. Просто Клара показала ему копию банковской выписки, и он понял, что Диего оставил его без денег так же легко, как собирался оставить без земли собственную невесту.
После этого свадьба не продолжилась. Гости разошлись по комнатам, музыканты молча собрали инструменты, а белые стулья остались стоять под апельсиновыми деревьями. Праздник исчез, но никто уже не пытался его спасти.
Люсия сняла свадебное платье и вышла во двор в простой голубой рубашке. Она держала в руках кольцо, которое Диего подарил ей за месяц до свадьбы.
— Что ты сделаешь с ним? — спросила я.
— Отдам Марте.
— Почему ей?
— Она десять лет хранила правду, которую мы боялись услышать. Пусть хотя бы одна вещь из этой истории достанется тому, кто не пытался ею владеть.
Марта отказалась.
— Мне не нужно кольцо.
— Тогда продайте его и заплатите людям, которым задолжали за работу, — сказала Люсия. — Ранчо будет принадлежать не только нам.
Она повернулась к отцу.
— Я хочу восстановить винодельню. Не под гостиницу. Не под закрытый курорт. Сделаем там место, где смогут работать семьи, которые жили на этой земле.
Отец посмотрел на Артуро.
— Сколько будет стоить восстановление?
Артуро ответил не сразу.
— Если вы не будете торопиться и не станете продавать половину участка, я помогу составить проект бесплатно.
— Почему?
Он взглянул на фотографию своего отца.
— Потому что он ждал этого слишком долго.
Я почувствовала, как его пальцы коснулись моей руки. Неуверенно, словно он всё ещё спрашивал разрешения остаться рядом.
— А ты? — спросила я.
— Я приехал сюда с одним приглашением, а нашёл незаконченный дом.
— Это ранчо не твоё.
— Я знаю.
— И я не обещаю, что стану другой только потому, что ты появился в аэропорту.
— Я и не просил.
— Я могу снова всё передумать.
— Тогда я буду ждать следующего решения.
С его пиджака выпал кремовый конверт. На нём всё ещё стояла моя неровная надпись: «Артуро, незнакомец из аэропорта».
Я подняла его и увидела, что внутри лежит не только приглашение. Там был маленький листок с адресом восстановительной мастерской в Леоне и короткой фразой, написанной его рукой: «Если когда-нибудь понадобится человек, который умеет возвращать старым стенам смысл, позвони».
Он оставил его там ещё в аэропорту.
— Ты всё-таки планировал вернуться? — спросила я.
— Я планировал дать тебе выбор.
За нашими спинами Люсия прикрепила к доске новое объявление о восстановлении винодельни. Марта принесла журнал, отец поставил рядом старую фотографию, а Клара начала объяснять матери, какие документы нужно подать, чтобы вернуть работникам их доли.
Никто не говорил о свадьбе.
Но в саду всё ещё стояли белые стулья, и один из них был выровнен Артуро чуть лучше остальных.
Я положила приглашение ему в ладонь.
— В следующий раз, если захочешь прийти, спроси мой номер.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— А если ты снова скажешь, что я не приду?
Я взглянула на его испачканные красной землёй ботинки, на фотографию его отца и на Люсию, которая наконец перестала держать руки в замке.
— Тогда приходи обязательно.
Артуро сжал приглашение, и над старой винодельней впервые за много лет поднялся звук молотка по камню.
Пропустили начало?
