ЧАСТЬ 4
— Где вы нашли эту коробку? — спросила я.
Деймон крепче прижал её к груди.
Женщина в зелёном плаще стояла рядом с ним, не выпуская его руку. Теперь я узнала её. Это была Элейн Моррис — соседка Дэвида по мастерской, женщина, с которой он много лет ремонтировал старые часы.
— Он пришёл ко мне утром, — сказала Элейн. — Нора отправила его за папкой из гаража. Он нашёл коробку в шкафу и понял, что там написано твоё имя.
Я присела перед внуком.
— Деймон, почему ты здесь?
Он смотрел на меня виновато. Золотая булавка в форме короны всё ещё держалась на его рубашке, но теперь она была погнута.
— Папа сказал, что ты забрала наш дом. Он сказал, что если я найду вещи дедушки, ты перестанешь злиться.
Я почувствовала, как сердце сжалось.
— Ты не виноват.
— Я сказал, что ты нищая.
— Ты повторил то, что услышал.
— Но я не хотел.
Я обняла его. От его волос пахло пылью и мятной жвачкой.
Элейн протянула мне конверт.
— Дэвид оставил его у меня за два дня до смерти. Сказал отдать тебе только тогда, когда ты решишься продать дом или кто-то начнёт распоряжаться твоими деньгами.
На конверте не было привычного адреса. Только моя фамилия и маленькая нарисованная шестерёнка — знак, который Дэвид ставил на записках из мастерской.
Я вскрыла бумагу.
Внутри лежал договор страхования и письмо.
«Пэтти, если ты читаешь это, значит, кто-то решил, что твоя доброта принадлежит ему. Я много лет наблюдал, как ты спасаешь Трента. Он умеет просить, но не умеет останавливаться. Поэтому я заранее защитил ту часть денег, которую ты откладывала на старость. Половина твоего наследства от моей мастерской находится в отдельном семейном фонде. Трент не может получить к нему доступ без твоего личного решения».
Ниже стояла подпись Дэвида и дата.
У меня дрогнули пальцы.
Я знала, что после его смерти он продал мастерскую, но Трент уверял меня, что деньги ушли на погашение старых долгов. Я поверила сыну и никогда не проверяла документы.
Элейн достала из сумки ещё одну папку.
— Дэвид передал мне копии. В фонде лежит двести сорок тысяч долларов. И он указал условие.
Я прочитала строку.
«Средства можно использовать только для лечения, жилья или образования Пэтти. Никто из членов семьи не имеет права распоряжаться ими вместо неё».
Трент не просто не мог забрать эти деньги.
Он не знал, что они существуют.
Именно поэтому он торопился получить доступ к моим обычным счетам. Он думал, что заберёт всё, что осталось.
Деймон потянул меня за рукав.
— Бабушка, папа сказал, что дедушка ничего не оставил.
— Дедушка оставил мне выбор.
В этот момент возле склада резко затормозила машина. Из неё вышли Трент и Нора.
Нора увидела коробку в моих руках и остановилась.
Трент посмотрел на Элейн.
— Что ты здесь делаешь?
— То же, что делал Дэвид, — ответила она. — Не позволяю тебе перепутать любовь с правом собственности.
Нора шагнула ко мне.
— Отдай документы.
— Нет.
— Ты даже не понимаешь, что подписал Дэвид. Там наверняка старые бумаги, которые ничего не значат.
— Тогда почему ты так побледнела?
Она сжала губы.
Трент бросил на меня тяжёлый взгляд.
— Мама, если ты сейчас устроишь скандал, ты уничтожишь мою компанию.
— Ты уже уничтожил моё доверие.
— Я пытался сохранить работу для своей семьи.
— За мои деньги.
— Я вернул бы всё.
— Когда?
Он не ответил.
Нора резко повернулась к нему.
— Скажи ей про кредиторов.
— Замолчи.
— Скажи! Она всё равно узнает.
Трент схватил её за локоть, но Деймон испуганно отступил. Я встала между ними.
— Не трогай её.
Он отпустил руку Норы.
В этот момент подъехала Джанет вместе с Робертом Эллисом. Я попросила их приехать не для того, чтобы устраивать спектакль, а чтобы все услышали одно и то же одновременно.
Роберт держал папку обеими руками.
— Я заверил доверенность, не видя владелицу счетов, — сказал он. — Вот копия документа и данные человека, который пришёл вместо неё.
Нора побледнела ещё сильнее.
Трент шагнул к нему.
— Вы не имеете права обсуждать это здесь.
— Вы использовали мою печать, — ответил Роберт. — Право говорить у меня есть.
Джанет положила на капот машины распечатки.
— Вот запросы на переводы, сделанные с использованием поддельной доверенности. Вот звонки Трента в банк. А вот документ, который доказывает, что Пэтти никогда не меняла получателя пенсионного фонда.
Трент смотрел на бумаги, будто надеялся, что цифры исчезнут.
Нора вдруг рассмеялась. Смех прозвучал резко и неприятно.
— Всё это бессмысленно. Даже если вы отмените доверенность, дом уже обещан кредиторам.
Трент медленно повернулся к ней.
— Что ты сказала?
Она замерла.
— Я сказала, что нужно уезжать.
— Нет. Ты сказала, что дом обещан кредиторам.
Нора отвела глаза.
Я поняла: Трент не знал, что она заложила будущий особняк ещё до покупки. Нора подписала предварительное соглашение от его имени и получила деньги от частного кредитора. Именно поэтому ей было так важно, чтобы мой чек прошёл утром.
Он хотел спасти компанию.
Она хотела спасти себя.
— Ты использовала мой чек, чтобы покрыть свой долг? — спросил Трент.
— Наш долг.
— Ты сказала, что это деньги на мебель.
— А ты сказал, что твоя мать даст всё без вопросов.
Они смотрели друг на друга, и между ними впервые не осталось общей версии событий.
Деймон тихо спросил:
— Папа, мы всё равно будем жить в большом доме?
Трент закрыл глаза.
— Нет, сын.
Нора резко схватила сумку.
— Я не останусь с человеком, который позволил своей матери разрушить нашу семью.
— Ты сама её разрушила, — сказал он.
Она развернулась и ушла к машине.
Трент остался возле капота, сжимая пальцы. На его руке блестел новый перстень.
— Мама, — сказал он, — я не хотел, чтобы всё зашло так далеко.
— Но ты сделал шаг за шагом.
— Я боялся, что потеряю компанию.
— И поэтому решил, что потеряю я.
Он посмотрел на Деймона.
— Что мне теперь делать?
Я достала из папки Дэвида договор фонда и передала его Джанет.
— Тебе придётся самому отвечать на этот вопрос.
— Ты можешь помочь. У тебя есть деньги.
— Есть. Но они предназначены для моего лечения, жилья и образования. Не для спасения твоих долгов.
Он тяжело сглотнул.
— А Деймон?
Я посмотрела на мальчика.
— Я буду рядом с ним. Но больше не буду платить за ложь, которую ему рассказывают.
Элейн отвела Деймона в сторону, чтобы он не слышал дальнейшего разговора.
Я позвонила в банк и закрыла все старые доступы. Джанет изменила получателей, заблокировала доверенность и подготовила бумаги для отдельного счёта фонда. Роберт согласился официально признать свою ошибку и вернуть документы, которые сохранил.
Тренту пришлось отказаться от особняка. Задаток он потерял, а кредиторы забрали оборудование его компании. Нора уехала к сестре в другой штат, оставив ему не только долги, но и записку, в которой обвиняла его во всём.
Я не подала на них в суд.
Но я передала документы в банк, нотариальную палату и бухгалтерскую службу компании. После этого скрыть правду стало невозможно.
Трент продал машину и снял маленькую квартиру. Несколько недель он не звонил.
Потом пришёл к Элейн в мастерскую, где я сортировала старые часы Дэвида.
Он стоял у верстака в простой куртке, без дорогого перстня.
— Я начал возвращать деньги, — сказал он.
— Кому?
— Тебе. По частям. И банку.
Я продолжила чистить медный механизм.
— Это правильно.
— Я знаю, что этого недостаточно.
— Недостаточно.
Он кивнул.
— Я хочу видеть Деймона.
— Тогда приходи без обещаний, без просьб и без разговоров о деньгах.
— Хорошо.
— И больше никогда не учи его стыдиться своей бабушки.
Трент опустил голову.
— Я понял.
Я посмотрела на него.
— Нет. Ты только начал понимать.
Через несколько дней Деймон пришёл ко мне вместе с Элейн. В руках он держал ту самую погнутую булавку-корону.
— Я больше не хочу её носить, — сказал он.
— Почему?
— Она напоминает мне, как папа говорил про избранных.
Он положил булавку на верстак рядом с маленьким письмом Дэвида.
Я не выбросила её.
Элейн вставила в старые часы новую пружину, и механизм ожил. Тик. Тик. Тик.
Деймон наклонился ближе.
— Дедушка их починил?
— Он оставил их незавершёнными.
— А ты закончишь?
Я посмотрела на письмо, на коробку с документами и на мальчика, который наконец перестал повторять чужие слова.
— Да. Но одну деталь добавишь ты.
Я дала ему карандаш и попросила нарисовать на внутренней крышке маленькую шестерёнку — знак, который Дэвид ставил на всех своих работах.
Деймон вывел неровный круг, потом добавил рядом ещё один.
— Это для тебя, бабушка, — сказал он. — Чтобы ты больше никогда не была одна в своих деньгах.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
В тот вечер часы снова пошли.
А на их крышке, под подписью Дэвида, появилась детская шестерёнка — неровная, но упрямая, как маленькое сердце, которое наконец выбрало, кому верить.
Пропустили начало?
