ЧАСТЬ 4
…Я вышла в коридор, но Натаниэль успел услышать последнее слово.
— Какое ещё условие? — спросил он.
Я прижала телефон к уху.
— Аркадий, говорите.
— Ваш отец оставил распоряжение о передаче контрольного пакета акций в независимый фонд, если вы когда-нибудь подпишете брачный договор под давлением или если супруг попытается получить доступ к управлению компанией.
Я закрыла глаза.
Отец всегда говорил, что доверие нельзя оформлять только словами. Я считала это его старомодной осторожностью. Оказалось, он знал Натаниэля лучше, чем я.
— У вас есть оригинал распоряжения? — спросила я.
— Есть. Он хранится в архиве клиники вместе с медицинским делом вашего отца. Я должен был связаться с вами год назад, но Натаниэль убедил меня, что вы уехали и не хотите никого видеть.
У меня перехватило дыхание.
Натаниэль побледнел.
— Не слушай его, — сказал он. — Это старый документ, он ничего не значит.
— Вы знакомы с Натаниэлем? — спросил Аркадий.
— Он стоит рядом.
— Тогда передайте ему: мой отец записал условие собственноручно. И поставил дату за три недели до вашей свадьбы.
Я включила громкую связь.
В переговорной стало так тихо, что слышно было, как Павел положил согнутую скрепку на стол.
— Это невозможно, — выдохнул Натаниэль.
— Возможно, — ответила я.
Аркадий продолжил:
— Есть ещё одна запись. Ваш отец оставил письмо для вас. Он просил не отдавать его мужу, даже если тот будет утверждать, что действует от вашего имени.
Натаниэль дёрнулся к телефону.
— Дай мне поговорить с ним.
Я убрала аппарат от его руки.
— Ты уже достаточно говорил от моего имени.
— Виктория, я совершил ошибки.
— Ты подделал мою подпись.
— Я пытался удержать компанию!
— Ты покупал дома для Марины.
Он остановился.
За стеклянной стеной переговорной стояла Марина. Она приехала вместе с ним, но теперь не решалась войти. В руке у неё был тот самый тонкий золотой браслет, который я подарила Натаниэлю для деловой поездки. Я видела его на её запястье месяц назад и тогда решила, что просто ошиблась.
Марина вошла медленно.
— Натаниэль, я не знала, что деньги твои.
— Не вмешивайся.
— Ты сказал, что это средства Виктории и она всё одобрила.
Елена резко повернулась к ней.
— Значит, вы знали о переводах?
— Я знала только то, что он говорил.
Марина сняла браслет и положила его на стол.
— Он обещал, что после понедельника мы уедем. Говорил, что Виктория не сможет ему помешать.
Натаниэль шагнул к ней.
— Ты предаёшь меня из-за одного браслета?
— Нет. Из-за того, что ты собирался оставить меня с долгами, когда всё рухнет.
Его лицо стало жёстким.
Оливер перелистнул договор и посмотрел на Натаниэля.
— Ты заложил и мою долю.
— Я вернул бы тебе деньги.
— Чем? Продажей компании, которой ты больше не управляешь?
Натаниэль схватил со стола папку, но Павел встал между нами.
— Не трогайте документы.
— Убери руки, — прошипел Натаниэль.
— Я уже один раз сделал то, что вы приказали. Второго раза не будет.
Я позвонила в совет директоров и назначила срочное заседание на тот же вечер. Не для мести. Мне нужно было остановить кредиторов до понедельника и официально предъявить распоряжение отца.
Аркадий прислал скан через защищённую систему. Внизу документа стояла подпись отца и две подписи свидетелей. Условие было ясным: при попытке супруга распорядиться акциями без согласия Виктории контроль переходил независимому управляющему, которого назначала сама Виктория.
Натаниэль прочитал страницу и сел.
— Ты всё это время могла забрать компанию?
— Нет. Я могла защитить её, если бы ты попытался отнять её у меня.
— Я твой муж.
— Ты был моим мужем, когда сталкивал меня в бассейн. А сегодня ты стал человеком, который подделал мою подпись и продал чужую собственность.
— Я любил тебя.
Слова прозвучали почти убедительно. Почти.
Я достала из сумочки маленькую сухую салфетку и вытерла с телефона каплю воды, оставшуюся после бассейна.
— Любовь не требует поддельных документов.
Заседание длилось три часа. Совет отменил все полномочия Натаниэля, признал сделки спорными и передал управление внешнему управляющему до завершения проверки. Павел получил защиту как свидетель и передал все бумаги, включая черновики, которые Натаниэль хранил в сейфе.
Марина ушла, отказавшись от дома и денег. Она вернула браслет и дала письменные показания. Оливер сохранил свою долю, но разорвал с Натаниэлем деловые отношения.
Натаниэль потерял не только компанию. Он потерял возможность распоряжаться тем, что считал своей добычей.
Я не стала добиваться публичного спектакля. Мне было достаточно, чтобы каждый человек, которому он годами рассказывал о собственном гении, увидел настоящие документы.
Через два дня он пришёл в мой кабинет. На нём был тот же костюм, в котором он праздновал день рождения, только без часов.
— Я могу вернуть часть денег, — сказал он.
— У тебя их нет.
— Тогда я продам дом.
— Дом уже заложен.
Он посмотрел на меня с усталостью, которой я раньше никогда не замечала.
— Что ты хочешь от меня?
— Ничего.
— Ты хочешь, чтобы я страдал.
— Я хочу, чтобы ты перестал называть последствия предательством.
Он опустил взгляд.
— Ты правда не оставишь мне ничего?
Я вспомнила бассейн, его смех и маленькую сумочку с медной ласточкой, которую держала тогда мокрыми пальцами.
— Я оставлю тебе то, что ты сам выбрал: имя, которое теперь будут проверять перед каждой сделкой.
Он ушёл без ответа.
Аркадий передал мне письмо отца через неделю. В нём было всего несколько страниц. Отец писал, что не может выбрать за меня мужа, но может сохранить за мной возможность выбрать самой, если однажды я перепутаю любовь с обязанностью.
Я прочитала письмо в архивной комнате клиники, сидя под жёлтой лампой рядом с коробкой, где хранилась его подпись.
Потом достала из сумочки ту самую ласточку.
Медная застёжка была поцарапана, но держалась крепко.
Я закрыла папку с распоряжением, поставила её в сейф фонда и написала на обложке имя человека, который теперь им управлял: своё.
Внизу страницы оставалось место для новой подписи.
Я взяла ручку и сказала отцу, хотя его рядом не было:
— Я вернулась. И больше никому не отдам то, что ты сохранил для меня.
Пропустили начало?
