ЧАСТЬ 4
…Томас рванулся к двери, а я увидела, как на экране одна за другой гаснут камеры.
— Он внутри, — сказала я.
— Или хочет, чтобы мы так решили.
— В обоих случаях Алиса и Глория в опасности.
Сирена захлебнулась. В коридоре послышались быстрые шаги, затем короткий хлопок — и свет вернулся.
Охранник лежал возле поста, живой, но оглушённый. Рядом валялась рация.
Томас присел рядом, проверил пульс и поднялся.
— Группа захвата уже едет к тоннелю. Вы останетесь здесь.
— Нет.
— Линда, это не просьба.
— Он изучал меня год. Если вы хотите понять, куда он направился, вам нужна я.
Томас посмотрел на мой медный свисток, лежавший на столе.
— Тогда вы будете рядом со мной. Ни шага в сторону.
Через шесть минут мы вышли к техническому тоннелю под старой частью больницы. Пахло сырой землёй и хлоркой. В конце коридора мигал красный огонёк.
В рации раздался голос Корвиса.
— Линда, ты всегда была самой любопытной.
Я остановилась.
— А ты всегда прятался за чужим страхом.
— Я дал вам возможность узнать себя.
— Ты похитил нас.
— Вы пошли за мной добровольно.
Томас поднял руку, приказывая всем молчать.
Из динамика послышался другой звук. Сначала тихий, потом громче.
Мой медный свисток.
Корвис включил запись его звона.
Один раз.
Второй.
Я почувствовала, как желудок сжался. В колодце этот звук был последним, что я слышала перед тем, как потерять сознание.
— Ты оставил его у меня, — сказала я.
— Чтобы ты не забыла дорогу.
— Нет. Чтобы я помнила, что ты рядом.
— Это одно и то же.
Томас показал три пальца. Группа обходила тоннель с другой стороны.
На стене перед нами появилась тень. Мужчина стоял у решётчатой двери, держа в руке пульт.
— Отпусти их, — сказала я.
— Они уже свободны.
— Где Алиса и Глория?
— В старой насосной. Если нажму кнопку, вода поднимется за четыре минуты.
Он говорил так спокойно, что меня затрясло сильнее, чем от крика.
— Чего ты хочешь?
— Чтобы ты подошла.
Я сделала шаг.
— Линда, нет, — прошептал Томас.
Корвис повернул пульт. На маленьком экране загорелся обратный отсчёт.
Тогда я достала свисток и сжала его в ладони.
— Ты ошибся в одном.
— В чём?
— Ты думал, что этот звук принадлежит тебе.
Я резко дунула.
Свист пронзил тоннель. В ответ из бокового прохода раздались два коротких сигнала. Томас заранее передал группе условный знак.
Дверь взорвалась от удара тарана. Корвис обернулся, и в этот момент Томас сбил его с ног. Пульт отлетел к стене.
— Не двигаться! — крикнул кто-то.
Корвис попытался дотянуться до устройства, но на его запястьях защёлкнулись наручники.
— Вы не понимаете, — прошептал он. — Они всё равно вернутся туда. Люди всегда возвращаются к страху.
— Нет, — ответила я. — Люди возвращаются туда, где их любят.
Алису и Глорию нашли в соседнем помещении. Вода уже поднялась им до щиколоток, но спасатели успели открыть дверь. Глория рухнула мне на плечо.
— Ты опять опоздала, — прошептала она.
Я засмеялась и заплакала одновременно.
— Зато пришла.
Корвису предъявили обвинения в похищении, незаконном лишении свободы, нападении и попытке убийства. Когда его привели в комнату для допросов, на стол положили экран с записью из его подземного центра.
Он сначала улыбался.
Потом услышал собственный голос.
— «Я только дал им выбор».
Следователь включил запись громче.
Корвис перестал улыбаться.
— Вы не можете использовать это без адвоката.
— Можем, — ответил Томас. — Вы сами включили камеру и сами всё рассказали.
На экране он видел себя со стороны: спокойного, уверенного, почти вежливого человека, который описывал чужую боль как развлечение.
— Я не говорил этого.
— Говорили, — тихо сказал я.
Он повернулся ко мне.
— Ты бы умерла без меня.
Я впервые не почувствовала страха.
— Я выжила вопреки тебе.
Его адвокат пытался добиться молчания, но записи сохранились на нескольких устройствах. В подземных комнатах нашли камеры, фотографии, карты, списки зрителей и банковские переводы. Следователи установили, что Корвис готовил ещё одну ловушку.
Через несколько месяцев суд признал его виновным. Я не пришла на заседание, когда оглашали срок.
Мне больше не нужно было слышать, как чужой голос называет его преступником.
Я уже знала правду.
После освобождения Алиса долго не могла спать в комнате без ночника. Глория боялась закрытых дверей. Я не переносила запах влажного камня.
Мы переехали в разные города, но каждое воскресенье созванивались.
Через два месяца я начала работать в центре помощи пропавшим людям. Сначала отвечала на звонки, потом стала помогать семьям собирать маршруты, фотографии и последние сообщения.
Я больше не выбрасывала топографические карты.
Я научилась оставлять окно открытым даже ночью.
Первый снег выпал в декабре. Я стояла на кухне, когда ко мне пришла семилетняя племянница Алисы, Мэйси. Она принесла рисунок: три фигурки держались за руки возле большой зелёной горы.
— Это вы? — спросила я.
— Вы трое. И ещё птица, которая вас позвала домой.
В углу рисунка была маленькая медная птичка.
Я прикрепила лист к холодильнику.
Весной пришло письмо от Корвиса. Без угроз. Всего несколько строк.
«Я могу объяснить, почему выбрал вас. Если ты приедешь, я расскажу всё».
Я прочитала его один раз и не ответила.
Через неделю пришло второе.
«Ты единственная, кто меня понимает».
Я передала письма следователю, а затем выбросила их в бумажный контейнер.
Не из злости.
Просто его история больше не была моей обязанностью.
В тот вечер я достала медный свисток из ящика. На нём остались царапины, а крошечная птичья голова потемнела от времени. Я повесила его у входной двери, рядом с ключами.
Теперь он звенел только тогда, когда я сама открывала дверь.
И каждый раз этот звук означал одно: я вернулась домой.
