ЧАСТЬ 4
Я не спросила, кто именно приехал.
Я уже знала.
Виктор стоял в дверях, а его пальцы медленно сжимали край папки. На белой обложке проступили вмятины от ногтей.
— Кто вам звонит? — спросил он.
— Человек, который видел журнал.
Елена поднялась со стула. Трость стукнула о кафель, и Рэй повернул голову на звук.
— Наталья, включите громкую связь.
— Не надо, — резко сказал Виктор.
Эта реплика прозвучала раньше, чем он успел подумать.
Я нажала кнопку.
— Журнал находится в сторожке у северных ворот, — продолжил мужчина. — Я работал там в ночь пожара. Мне приказали записать только одного погибшего и двух служебных собак. Но потом приехал Виктор и сказал, что питбуль умер от ожогов. Он забрал его сам.
Ольга прикрыла рот ладонью.
— Вы уверены? — спросила я.
— Уверен. Я видел, как Марс дышал. Он был жив. Его глаза уже не реагировали, но он держал Рэя зубами за ошейник.
В клетке Рэй тихо заскулил.
Марс прижался к нему, будто понял знакомые слова.
— Почему вы молчали три года? — спросила я.
— Потому что Виктор платил мне за молчание. Сегодня я увидел его машину возле сторожки и понял, что он собирается уничтожить журнал. Я забрал его раньше.
— Где он?
— У меня. Приезжайте.
Связь оборвалась.
Виктор бросился к телефону, но я убрала его руку.
— Вы никуда не поедете один.
— Вы разрушаете приют из-за двух собак!
— Нет. Вы разрушили его сами, когда решили, что чужая боль станет для вас удобнее поддельной бумаги.
Он взглянул на Марса.
— Вы не понимаете. После пожара служба отказалась от них. Если бы я не забрал их, их бы усыпили.
— А потом вы спрятали их в общем вольере и годами говорили людям, что Марс опасен.
— Я кормил их.
— За деньги, которые получали на содержание служебных собак.
Виктор замер. Ольга медленно достала из шкафа журнал расходов. Мы нашли там странные суммы: корм для двух собак проходил каждый месяц, хотя в официальных карточках значился только Рэй. На Марса деньги исчезали в строке «ветеринарные расходы».
Но главным оказался не журнал.
Елена попросила открыть старую камеру наблюдения. Ольга подключила карту памяти, которую Виктор не успел уничтожить. На записи была ночь, когда Марса привезли в приют. Он лежал на полу фургона, слепой и обессиленный. Виктор вытащил его за поводок, но, заметив камеру, оглянулся и улыбнулся водителю.
— Запиши как агрессивного, — сказал он.
Потом Рэй выскочил из машины и лёг рядом с Марсом.
— Разделить их? — спросил водитель.
— Нет. Вместе дороже содержать, но легче объяснить, почему один всё время бросается на людей.
Я остановила запись.
В комнате никто не двигался.
Виктор отвернулся.
— Вы хотели получить грант на «реабилитацию опасных животных», — сказала я.
— Приюту нужны деньги.
— И вы использовали их страх, чтобы каждый месяц получать больше.
— Я не убивал их.
— Но собирались убить Марса завтра.
Елена подошла к нему почти вплотную.
— Нет, Виктор. Вы собирались избавиться от свидетеля.
Он дёрнул головой.
В этот момент с улицы донёсся скрежет тормозов. У ворот остановился фургон. На боку была эмблема частной клиники, а из кабины вышли двое мужчин.
Виктор побледнел.
— Кто это? — спросила я.
Он не ответил.
Один из мужчин вошёл в приют и протянул ему папку.
— Мы приехали за собакой, — сказал он. — За Рэем. Согласно договору, он передаётся нам сегодня.
Я вырвала документ из его руки. Внизу стояла подпись Виктора и дата, поставленная ещё неделю назад.
Но рядом с подписью была другая строка: «Животное передаётся для испытаний успокоительного препарата».
Рэй отступил к Марсу.
— Вы продали его? — спросила я.
Виктор смотрел не на меня, а на металлический жетон у ошейника.
— Я должен был закрыть долг.
— Какой долг?
— После пожара я взял деньги у владельца клиники. Он обещал сохранить приют. А потом каждый месяц требовал новых животных.
Ольга тихо ахнула.
Вот почему исчезали самые спокойные собаки. Вот почему в карточках появлялись одинаковые записи о внезапных переводах.
Виктор хотел не просто заработать.
Он хотел спасти приют любой ценой, а потом оказался настолько глубоко в долгах, что начал приносить в жертву тех, кого обещал защищать.
Я повернулась к мужчинам.
— Вы не заберёте Рэя.
— У нас договор.
— А у меня копии документов, запись с камер, показания Елены и журнал расходов.
— Это ничего не меняет.
— Меняет. Потому что сегодня приют узнает, что вы делали.
Я отправила всё председателю попечительского совета, городскому управлению и нескольким людям, которые годами жертвовали деньги. Не для того, чтобы устроить громкую расправу, а чтобы у Виктора больше не осталось места, где можно было спрятать правду.
Через час у ворот собрались сотрудники совета. Виктор пытался говорить, объяснять, ссылаться на долги и пожар. Но каждый его ответ разбивался о конкретную вещь: дату, подпись, сумму, имя.
Когда председатель попросил его передать ключи от кабинета, Виктор посмотрел на меня.
— Вы довольны?
— Нет.
Он явно не ожидал этого.
— Тогда чего вы хотели?
Я посмотрела на Марса. Он лежал на боку, положив морду на лапы Рэя. Между ними был тот самый кусок обгоревшей ткани.
— Чтобы вы перестали решать за них, сколько они стоят.
Председатель совета объявил, что Виктор отстранён, а договор с клиникой расторгнут. Деньги на содержание животных временно взяла на себя группа волонтёров. Елена передала журнал и бумаги в городской архив, чтобы историю отряда больше никто не смог переписать.
Но самое трудное ждало меня впереди.
Марс по-прежнему боялся людей. Рэй по-прежнему не подпускал к нему никого, кроме меня и Елены. Специалисты предлагали перевезти их в разные центры: одному требовалась отдельная программа, другому — лечение.
Я отказалась.
— Они неразделимы, — сказала я.
— Это усложнит пристройство, — ответил специалист.
— Тогда мы не будем пристраивать их по отдельности.
Я продала старую машину, сняла маленький домик за городом и оформила опеку над обоими. Не потому, что считала себя героиней. Просто однажды ночью увидела, как Рэй просыпается от каждого шороха, находит Марса и касается его носом. А Марс, не видя ничего вокруг, тут же перестаёт дрожать.
Елена приезжала каждую неделю. Она принесла им новую табличку для вольера. На ней было выгравировано: «Рэй и Марс. Спасательная пара».
Виктор тоже пришёл.
Он стоял у забора, похудевший, без папки и без связки ключей. Я не знала, зачем он приехал, пока он не протянул мне небольшой пакет.
Внутри лежал оригинальный жетон Артёма.
— Я нашёл его в старом шкафу, — сказал Виктор. — Думал продать вместе с остальными вещами. Но не смог.
— Почему?
Он посмотрел на Марса.
— Потому что этот пёс каждый вечер ждал человека, которого я от него отнял.
Я не стала говорить, что прощаю его.
Он не просил.
Виктор просто положил жетон на край ограды и ушёл. Марс услышал металлический звон и поднял голову. Рэй осторожно подтолкнул жетон носом к нему.
Питбуль коснулся пластинки лапой.
Потом повернулся к Рэю и положил морду ему на спину.
Я сидела рядом, пока солнце не коснулось ржавой крыши старой будки. Елена держала в руках папку с настоящими документами, а на новой табличке блестели две выгравированные клички.
Марс не видел букв.
Но Рэй провёл его вдоль ограды, шаг за шагом, пока тот не остановился именно под табличкой.
И тогда слепой пёс поднял морду к металлу, будто наконец прочитал своё имя.
Пропустили начало?
