ЧАСТЬ 4
Потому что женщина оставила у нас копию паспорта. И на ней ваше имя как контактное лицо.
Я сначала не поняла.
Потом увидела фотографию.
На ней была не моя мать. Это была Ванесса Коул, без макияжа, в тёмном парике и очках с толстой оправой.
Меган тихо выругалась.
Дэниел сел на стул у стены. Стул скрипнул под его весом.
— Она сама всё придумала, — сказал он.
— Но ты привёл её к нотариусу, — ответила Сьюзен.
— Я думал, что это единственный способ спасти компанию.
— Ты называл её моей матерью, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Я не хотел, чтобы ты узнала, насколько всё плохо.
— Поэтому решил украсть дом?
— Я собирался вернуть деньги.
— После того как продал наше жильё женщине, с которой спал?
Дэниел закрыл глаза.
В палате пахло спиртом и мятным чаем. На подоконнике стоял пластиковый стакан с водой, и в его прозрачных стенках дрожала маленькая пузырящаяся струйка.
Мне вдруг стало ясно: он не собирался выбирать между мной и Ванессой. Он выбирал между долгами и позором, а мы обе были для него частями одной сделки.
— Что произошло с компанией? — спросила я.
— Один из клиентов подал иск. Сделка сорвалась. Я взял деньги, чтобы закрыть обязательства.
— А Ванесса?
— Она обещала найти покупателя.
Сьюзен положила на кровать ещё несколько листов.
— Она не искала покупателя. Она собиралась купить дом через подставную компанию, а затем перепродать его. Ваш муж оставил электронную переписку в нашей системе, когда отправлял документы.
Дэниел вскочил.
— Вы не можете использовать это против меня!
— Я не использую ничего, — сказала Сьюзен. — Я сообщаю, что документы сохранены и переданы владельцам банка.
Он резко обернулся ко мне.
— Эмили, послушай. Если ты подпишешь отзыв, всё рухнет. Я потеряю фирму, деньги, всё.
— Ты уже потерял моё доверие.
— Я могу исправить.
— Ты оставил меня в разбитой машине.
Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидала.
Дэниел открыл рот, но ответил не сразу.
— Я видел сообщение.
Меган шагнула к нему.
— Что?
— Я увидел его в десять двадцать. Ванесса сказала, что если я отвечу, ты поймёшь, где я. Я выключил телефон.
В палате стало тесно.
Я смотрела на человека, рядом с которым спала одиннадцать лет, и слышала не признание в измене. Я слышала решение оставить меня одну среди искорёженного металла.
— Ты знал, что я могла умереть?
— Я не знал, насколько всё серьёзно.
— Я написала: «Мне страшно».
Он опустил голову.
— Я испугался.
— Не за меня. За себя.
Дэниел не возразил.
В этот момент зазвонил телефон Сьюзен. Она отошла к окну, выслушала несколько слов и вернулась с лицом, ставшим совершенно белым.
— Мистер Харпер, банк остановил перевод.
Он поднялся.
— Какой перевод?
— Тот, который Ванесса отправила сегодня утром. Она попыталась вывести оставшиеся деньги с вашего корпоративного счёта.
Дэниел схватил телефон.
— Она не могла.
— Могла, — сказала Меган. — Потому что ты дал ей доступ.
Он набрал номер Ванессы. Ответа не было.
Через минуту пришло сообщение. Дэниел прочитал его, и лицо у него стало серым.
— Что там? — спросила я.
Он протянул телефон Сьюзен.
Ванесса написала: «Я забрала то, что ты мне обещал. Дом тебе больше не нужен. И Эмили тоже».
Дэниел посмотрел на меня.
— Она уехала.
— Куда?
— Не знаю.
— Зато я знаю, — сказала Сьюзен.
Все повернулись к ней.
Она достала из сумки квитанцию с адресом.
— Ванесса оставила в нашей конторе договор аренды. Она собиралась скрыться в доме, который вы пытались продать. Но этот дом уже нельзя продать.
— Почему? — спросил Дэниел.
Сьюзен посмотрела на меня.
— Потому что настоящей владелицей второй половины дома оказалась не вы и не мистер Харпер.
Я почувствовала, как под бинтами снова забилось сердце.
— Кто тогда?
Сьюзен развернула последнюю страницу.
— Ваша сестра Меган. Ваш отец перед смертью передал ей свою долю, но Дэниел скрыл завещание. А теперь Меган может аннулировать всю сделку.
Дэниел повернулся к моей сестре.
— Ты ничего не получишь. Я не позволю.
Меган вынула из сумки маленькую металлическую коробку. На крышке была царапина в форме полумесяца — след от ключа, который отец когда-то носил на связке.
— Это не я что-то получу, Дэниел. Это ты больше ничего не сможешь отнять.
Внутри лежало оригинальное завещание.
Я закрыла глаза. Девять лет назад отец просил меня приехать к нему, но я не успела: Дэниел сказал, что у него важная встреча, и убедил меня отложить поездку на один день. В тот день отец умер.
Оказалось, он оставил нам обеим дом и небольшую мастерскую на первом этаже. Дэниел спрятал документ, потому что хотел превратить помещение в залог для своей сделки.
— Ты знал о завещании всё это время? — спросила я.
Дэниел посмотрел на Меган.
— Я нашёл его случайно.
— И уничтожить не смог, — ответила она. — Потому что отец оставил копию у нотариуса.
Сьюзен кивнула.
— У нас есть запись регистрации завещания. Подлинник просто хранился в банковской ячейке.
Дэниел медленно опустился на стул.
Он потерял дом, потому что пытался продать чужую половину.
Он потерял деньги, потому что доверил их женщине, которая видела в нём только удобный кошелёк.
Но самое страшное для него произошло позже.
Когда меня выписали, я не вернулась в спальню. Меган перевезла мои вещи в маленькую комнату над мастерской отца. Там сохранился старый верстак, коробка с медными болтами и запах кедровых стружек, въевшийся в стены.
Дэниел пришёл туда через три дня.
Он стоял у верстака, не решаясь прикоснуться к нему.
— Ванессу нашли? — спросила я.
— Она оставила страну. Но банк заблокировал деньги. Ей придётся отвечать за подделку документов.
— А тебе?
— Я подал заявление о банкротстве компании.
— Это не мой вопрос.
Он кивнул.
— Я подписал признание по всем операциям. Не потому что ты заставила. Потому что если бы я снова начал выкручиваться, Меган потеряла бы мастерскую.
Я посмотрела на его руки. На правом большом пальце осталась тёмная полоска чернил.
— Ты отдал ей свою долю?
— Да.
— Почему?
— Потому что она принадлежит ей.
Это было не искупление. Не чудо. Просто первый поступок за долгое время, который не был сделан ради выгоды.
Я всё равно не вернулась к нему.
Через неделю мы с Меган открыли в мастерской небольшую комнату для занятий детей, которым требовалась помощь после травм. Я выбрала название, которое отец однажды написал на деревянной дощечке: «Место, где можно начать говорить».
Дэниел приходил по субботам и восстанавливал старые столы. Он не просил меня простить его. Не приносил цветов. Не отправлял длинных сообщений.
Он просто работал, пока стружка падала на пол, а Меган проверяла счета.
Однажды он принёс мою красную папку с медной застёжкой.
— Ты забыла её у меня, — сказал он.
Я взяла папку.
— Нет. Я оставила её, чтобы ты понял, что бумага иногда переживает ложь.
Дэниел кивнул и отошёл к верстаку.
Я открыла папку. На первой странице лежало моё сообщение: «Дэниел, пожалуйста, ответь. Мне страшно».
Под ним Меган прикрепила копию нового свидетельства о праве собственности на мастерскую.
Две подписи. Два имени. Ни одной чужой печати.
Снаружи дети спорили, кому достанется красный деревянный молоток. Меган рассмеялась и позвала их внутрь. Дэниел поднял голову, но не двинулся с места.
Я закрыла папку и положила её рядом с отцовским верстаком.
На медной застёжке дрожал солнечный блик, а над дверью мастерской висела вырезанная отцом дощечка:
«Здесь никто не остаётся один».
Пропустили начало?
