ЧАСТЬ 4

Я не перезвонила ему сразу.

Сначала выключила громкую связь и попросила гостей остаться в гостиной. Никто не ушёл. Даже соседский мальчик, который до этого собирал вилки, замер у буфета.

Ава держала лист с предложением Павла обеими руками.

— Что он имеет в виду? — спросила она.

— Сейчас узнаем.

Я набрала отца.

Он ответил мгновенно, будто стоял рядом с телефоном.

— Наконец-то ты поняла, что я не шучу.

— Объясни сообщение.

— Контракт на аренду кухни оформлен на твоё имя. Я поручился за первый взнос. Если Ава полезет в это дело, банк потребует деньги сразу.

Я посмотрела на Павла.

Он покачал головой.

— Это неправда, — сказал он. — Владелец сети готов покрыть все расходы пробного ужина.

Отец услышал его голос.

— Не вмешивайтесь. Вы не знаете, с кем связались.

— Зато я знаю, кто принёс мне меню, — ответил Павел. — И знаю, что вы подписали лист, назвав рецепты собственностью вашей семьи.

— Она моя внучка!

— Это не делает её работу вашей.

Отец бросил трубку.

Я положила телефон экраном вниз, но почти сразу пришло ещё одно сообщение. На этот раз от матери.

«Он не сказал тебе про долг. Он заложил дом, чтобы получить кухню. И хотел вернуть деньги твоими рецептами».

Я перечитала строчку.

Дом.

Наш родительский дом на улице Кленовой, где я выросла и где мать хранила все фотографии Авы. Отец собирался превратить его в залог ради договора, который ещё даже не существовал.

— Мама написала, что дед заложил дом, — сказала Ава.

Она не плакала. Это было страшнее.

Павел забрал у меня телефон и внимательно прочитал сообщение.

— Владелец сети должен знать.

— Он уже знает, что меню украдено. Но не знает, зачем отец это делал.

— Тогда расскажите.

Через двадцать минут мы сидели в пустом кабинете ресторана. За стеклом уборщик собирал бокалы после семейного ужина. На стене висела доска с предложениями шефа, и среди них были три блюда Авы, записанные чужой рукой.

Владелец сети, Виктор Беляев, приехал лично. Он был невысоким, с красной полосой от очков на переносице.

— Ваш отец сказал, что создал меню вместе с внучкой, — произнёс он. — Но просил не привлекать её к встречам. Я решил, что это обычная семейная осторожность.

— Это была попытка спрятать автора, — ответила я.

Ава положила перед ним свои настоящие записи. На полях были крошечные рисунки веточек и расчёты температуры.

Виктор листал их молча.

— Почему вы не отказались от сделки сразу? — спросила Ава.

— Потому что я не знал правды. А теперь знаю.

Он придвинул к ней чистый лист.

— Приготовьте для меня ужин. Ваш ужин. Вы сами решите меню, цену и условия. Я оплачу продукты и приглашу тех, кто принимает решения.

Ава сглотнула.

— А если моё блюдо не понравится?

— Тогда вы узнаете это от меня, а не из семейного разговора.

Она посмотрела на меня.

Я кивнула.

— Соглашайся только, если хочешь ты.

Ава взяла ручку.

— Хочу.

Она подписала не договор, а согласие на пробный ужин. Маленькая подпись заняла меньше секунды, но я видела, как у неё расправились плечи.

На следующий день отец приехал к нам без предупреждения. Он стоял на крыльце, держа пластиковую папку с документами. В ней лежали бумаги на залог дома и распечатка банковского уведомления.

— Отдай мне рецепты, — сказал он. — Сделка ещё может состояться.

— Уже нет.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Я потеряю дом.

— Ты поставил его на карту ради чужого имени.

— Ради семьи!

Ава вышла из кухни. На ней был тот самый фартук с медным венчиком.

— Дедушка, почему ты не сказал владельцу, что меню моё?

Отец посмотрел на неё.

— Потому что он бы не стал разговаривать со мной.

— А со мной стал.

— Тебе семнадцать. Ты не знаешь, как устроен мир.

— Зато знаю, как устроена моя кухня.

Он сжал папку.

— Подпиши отказ от своих претензий. Я верну всё как было.

Я встала между ними.

— Ничего не будет как было.

В этот момент на улицу вышла моя мать. Она держала в руках связку ключей от родительского дома.

— Виктор, — сказала она, — я отменила залог.

Отец резко повернулся.

— Ты не могла.

— Могла. Дом принадлежит нам обоим. Я не подпишу ничего, пока ты не признаешь, что сделал.

Он смотрел то на неё, то на Аву.

— Вы хотите оставить меня ни с чем?

Мать положила ключи ему в ладонь.

— Нет. Я хочу, чтобы ты впервые понёс только свою часть. Не её и не мою.

Это был неожиданный удар. Я ждала обвинений, но не ждала, что мать сама откажется прикрывать его.

Отец пришёл за рецептами, а ушёл с папкой, в которой больше не было сделки. Виктор отозвал переговоры. Ресторан вернул деньги за ужин на мою карту и прислал официальное письмо, что использованные материалы принадлежат Аве. Лидия опубликовала исправление: автором меню была указана моя дочь.

Но самым трудным оказался не отец.

Через три дня Ава позвонила бабушке и попросила встретиться в той самой столовой, где она должна была праздновать юбилей.

Мать пришла одна.

— Я не знаю, что сказать, — прошептала она.

— Тогда скажи правду, — ответила Ава.

Они сидели напротив друг друга. Между ними стоял её шоколадный тарт, который я принесла в маленькой коробке.

— Я испугалась, — сказала мать. — Твой дед всегда решал, кому можно мечтать. Я позволила ему решить за тебя.

Ава долго смотрела на неё.

— Я не могу снова называть это просто ошибкой.

— Не называй.

— И не обещай, что всё исправишь словами.

Мать кивнула.

— Что мне сделать?

Ава открыла коробку и достала один кусок тарта.

— Съешь. И скажи, что именно ты чувствуешь.

Бабушка взяла вилку. Руки у неё дрожали.

Она попробовала десерт, закрыла глаза и заплакала.

— Я чувствую, что опоздала, — сказала она. — Но всё ещё могу прийти на твой настоящий ужин.

— Только если придёшь как гость, — ответила Ава. — Не как человек, который решает, кому разрешено сидеть за столом.

— Хорошо.

Через неделю состоялся пробный ужин. Не в нашем доме и не в ресторане родителей. В маленьком зале при кулинарной школе, где Ава сама расставила карточки.

Двадцать три места она не ставила.

Только двенадцать.

На каждом лежала новая карточка: имя, блюдо и подпись автора. За столом сидели Виктор, Павел, Лидия, соседи, несколько преподавателей и бабушка. Место отца осталось пустым.

Перед подачей десерта Ава подошла ко мне.

— Мам, помнишь, ты сказала, что двадцать три человека всё равно будут есть?

— Помню.

— Я поняла, что число не главное.

Она посмотрела на пустой стул.

— Главное, кто приходит голодным, а кто приходит забрать чужое.

Я не стала отвечать. Только поправила на её фартуке медную застёжку, которую она сама пришила вместо старой.

Из зала донёсся голос Виктора:

— Шеф Ава, гости ждут ваше блюдо.

Она взяла поднос.

На нём стоял тот самый тарт с тёмным шоколадом, но теперь на поверхности не было надписи «С днём рождения, бабушка».

Ава вывела кремом три слова: