Меня выставили из курортного фургона перед всей семьёй, но после одного звонка улыбка Вивьен исчезла

Когда дверь роскошного курортного фургона захлопнулась перед моим лицом, мой муж даже не поднял глаз от телефона.

— Иди пешком, — бросила Вивьен, его мать. — Может быть, дорога научит тебя прилично вести себя.

За стеклом Клэр прикрыла рот ладонью, но смех всё равно прорвался наружу. Даниэль сидел рядом с ней, неподвижный, словно происходящее не имело к нему отношения. Только его большой палец продолжал скользить по экрану.

Я стояла у ворот курорта «Лотосовая бухта» в испачканном красным вином платье. Вино стекало по ткани тонкой липкой дорожкой и капало на белый мрамор. От солнца пахло нагретым камнем и морской солью. Я чувствовала, как внутри медленно поднимается не злость, а что-то тяжелее — ясность.

Час назад мы сидели на завтраке у самого бассейна. Клэр опрокинула бокал мне на грудь, когда официант принёс кофе.

— Ой, какая неловкость, — сказала она, даже не двинувшись с места.

— Ты можешь хотя бы извиниться? — спросила я.

Вивьен подняла свой бокал и усмехнулась.

— Некоторые женщины приносят в семью элегантность. Другие — только дешёвые сцены.

За соседними столиками люди повернули головы. Я посмотрела на Даниэля.

— Ты слышал?

Он вытер губы салфеткой.

— Мая, не начинай. Мы приехали отдыхать.

Три года я убеждала себя, что его молчание — слабость, а не выбор. Я готовила ужины для Вивьен, помогала Клэр с её благотворительными вечерами, подписывала открытки людям, чьих имён не запоминала. Они охотно принимали мою помощь, но каждый раз напоминали, что я выросла в маленькой квартире, а не в их мире.

Вивьен особенно любила повторять это при посторонних.

— Не стой рядом с нами на фотографиях, дорогая, — сказала она утром. — Ты портить общий вид.

Когда я не отошла, она приказала водителю остановиться у главных ворот.

— Высадите её.

— Даниэль, скажи что-нибудь, — попросила я.

Он наконец посмотрел на меня.

— Не устраивай сцену. Доберёшься сама.

Фургон уехал, подняв у обочины сухую пыль. Я не плакала. Просто достала телефон.

Первым пришло сообщение от Даниэля: «Не позорь нас. Возвращайся домой».

Второе появилось через несколько секунд. Его прислал управляющий курорта Артур Стерлинг: «Госпожа Арден, ужин инвесторов начнётся в семь. Подготовить, как обычно, личный зал?»

Я подняла глаза. За воротами сияли стеклянные виллы, белые фонтаны и полоса частного пляжа. Курорт, который Вивьен считала недоступным для меня, три года назад едва не обанкротился. Я спасла его собственными деньгами и стала главным владельцем.

Но семья мужа этого не знала. Я никогда не рассказывала. Мне хотелось понять, любят ли они меня без фамилии, должности и цифр на счетах.

Теперь ответ стоял за закрытым стеклом фургона.

Я написала Стерлингу: «Подготовьте всё».

Затем добавила: «Переведите семью Мерсеров в президентский павильон».

К воротам подошёл охранник. Его рация хрипло щёлкнула. Он взглянул на экран, потом на меня.

— Госпожа Арден?

Я протянула удостоверение. На нём была моя фотография и фамилия, которую в семье мужа произносили только с насмешкой.

Лицо охранника изменилось.

— Почему вы не сказали, что курорт принадлежит вам?

— Потому что хотела узнать, кто они на самом деле.

Я повернулась к частному входу. В этот момент телефон снова зазвонил. Стерлинг говорил быстро:

— Госпожа Арден, они уже в павильоне. И ещё… среди гостей ужина находится человек, который просил лично проверить документы Даниэля.

— Кто?

На другом конце повисла пауза. Затем Стерлинг назвал имя, от которого у меня похолодели пальцы, и протянул руку к папке, лежавшей на стойке у входа…

ЧАСТЬ 2

…Стерлинг открыл папку не сразу. Сначала он оглянулся на охранника, будто проверял, нет ли рядом лишних ушей.
— Эдмунд Вейл, — сказал он наконец. — Председатель совета фонда, который три года назад дал вам деньги на спасение курорта.
— Он приехал на ужин?
— И просил не сообщать о визите семье Мерсеров.
Внутри у меня неприятно сжалось. Имя Эдмунда я помнила. Он единственный инвестор, который тогда не потребовал продать землю по частям. Но его просьба проверить документы Даниэля означала, что дело было не только в сегодняшнем унижении.
Я поднялась по лестнице частного входа. На ручке двери висела маленькая латунная табличка с выгравированной лилией — знак владельца. Я сама выбрала её, но за три года ни разу не проходила мимо неё при родственниках.
В пентхаусе меня встретила управляющая госпожа Ривера. Она поставила на стол кувшин воды и осторожно посмотрела на винное пятно.
— Нужна помощь?
— Мне нужен костюм, телефон и список всех платежей компании Даниэля за последний год.
— Уже отправляю.
Через сорок минут я стояла перед зеркалом в изумрудном костюме. На манжете блестела тонкая застёжка в форме ласточки — подарок от отца, который умер ещё до моего знакомства с Мерсерами. Я провела пальцем по прохладному металлу и почувствовала, как возвращается дыхание.
Из павильона Стерлинг присылал короткие сообщения.
«Вивьен рассказывает гостям, что перевод в павильон — знак особого уважения к её семье».
«Клэр фотографирует бассейн. Даниэль репетирует речь о своей фирме».
Конечно. Они решили, что унизили меня и получили награду.
В семь без десяти я вошла в зал совета. За длинным столом сидели инвесторы, директора и Эдмунд Вейл. Рядом с ним лежала тонкая папка с красной печатью. Вивьен, Клэр и Даниэль заняли места среди приглашённых и не заметили меня: они спорили, кому достанется лучший столик.
Стерлинг встал.
— Господа, позвольте представить основательницу «Арден Холдингс» и единственную владелицу «Лотосовой бухты» госпожу Маю Арден.
Все поднялись.
Только трое напротив меня остались сидеть.
Бокал Вивьен выскользнул из руки и разбился о ковёр. Клэр открыла рот, но не произнесла ни звука. Даниэль медленно повернул голову. Его лицо стало таким белым, что я увидела тёмную вену у виска.
— Мая… — выдохнул он.
— Госпожа Арден, — поправила я. — Мы на деловой встрече.
Эдмунд не встал. Он продолжал смотреть на Даниэля.
— Вы знали, кому принадлежит курорт? — спросил он.
Даниэль сглотнул.
— Нет. Я думал…
— Вы много чего думали, — сказала я. — В том числе что можете получить здесь контракт.
Он поднялся, цепляясь пальцами за спинку стула.
— Мая, нам нужно поговорить наедине.
— После презентации.
— Это семейное дело.
— Нет. Семья не выставляет человека на дороге, а потом просит у него работу.
Я передала ему папку с условиями выступления. Бумага дрогнула в его руках.
— Начинайте.
Он открыл рот, но Эдмунд вдруг положил ладонь на красную печать.
— Сначала пусть господин Мерсер объяснит, почему его фирма отправила нам два разных отчёта о состоянии «Лотосовой бухты».
Вивьен вскочила.
— Что за нелепость? Даниэль не имеет к этому отношения!
Эдмунд посмотрел на неё.
— Тогда почему его подпись стоит под каждым из них?
Я взглянула на мужа. Он уже не смотрел на меня. Его глаза были прикованы к папке.
И тут в зал вошёл пожилой мужчина в форме кладовщика. Он держал в руках металлическую коробку и дрожал так сильно, что крышка зазвенела.
— Госпожа Арден, — сказал он, — я больше не могу хранить это у себя…

ЧАСТЬ 3

…Стерлинг шагнул к нему.
— Томас, ты уверен?
— Три года был уверен, что защищаю работу. Сегодня понял, что защищал воровство.
Старик поставил коробку на стол. От неё пахло машинным маслом и влажным деревом. Он достал связку ключей и маленькую тетрадь с потёртой зелёной обложкой.
— Я отвечал за старый архив, когда курорт был на грани закрытия. Мне приказали уничтожить эти бумаги после продажи. Но я не уничтожил.
Даниэль резко поднялся.
— Это незаконно. Он не имеет права—
— Имею, — перебил Томас. — Потому что видел, кто приходил ночью в бухгалтерский корпус.
В зале стало так тихо, что за стеклом слышался прибой.
Томас раскрыл тетрадь.
— Господин Мерсер приходил шесть раз. Каждый раз с господином Коулом из своей фирмы. Они переводили деньги с резервного счёта курорта на счета посредников, а затем оформляли это как консультационные расходы.
Вивьен побледнела.
— Даниэль, скажи, что это ложь.
Он смотрел на страницы, будто надеялся, что цифры исчезнут.
— Я ничего не крал.
— Тогда почему здесь ваша подпись? — спросила я.
— Я подписывал документы, которые мне давали.
— А деньги?
— Я не знал, куда они уходили.
Эдмунд открыл красную папку и достал копию банковского поручения.
— Три миллиона четыреста тысяч. Получатель — фирма, принадлежащая вашей сестре.
Клэр отшатнулась.
— Я думала, это оплата за рекламу!
— Ты сама просила меня выставить счёт, — прошептал Даниэль.
— Ты сказал, что так распорядилась Мая!
Я почувствовала, как холод проходит от запястий к плечам. Значит, они не просто считали меня пустым местом. Они использовали мою подпись и моё имя, пока я верила, что Даниэль помогает курорту вести отчётность.
— Почему ты не сказал мне? — спросила я.
Он наконец поднял глаза.
— Потому что хотел всё вернуть до того, как ты узнаешь.
— А сегодня решил вернуть? На завтраке, вином на моём платье?
— Я думал, сделка с советом спасёт нас.
— Сделка, которую ты собирался получить у меня?
Даниэль молчал. Его молчание уже не было прежним. Теперь в нём слышался страх.
Томас достал последний лист.
— Есть ещё одна запись. Приказ о переводе денег составлен за две недели до того, как вы с Даниэлем поженились.
Я посмотрела на Вивьен.
Она сжала салфетку так, что ногти прорвали ткань.
— Не смотри на меня, — прошептала она.
— Вы знали?
— Я знала, что он должен был исправить положение.
— И поэтому три года напоминали мне, что я пришла без денег?
Вивьен подняла подбородок.
— Если бы ты была мягче, он бы признался раньше.
У меня перехватило дыхание. Даже сейчас виноватой должна была оказаться я.
Эдмунд закрыл папку.
— Госпожа Арден, документы переданы в совет. Но есть проблема. Утром Даниэль подал заявку на срочное переоформление доли курорта. Если она одобрена, часть собственности уже могла уйти третьему лицу.
Я повернулась к Стерлингу.
— Проверьте реестр.
Он достал телефон. Несколько секунд слушал, затем его лицо изменилось.
— Госпожа Арден… заявка подписана сегодня в восемь двадцать. И покупатель уже находится на территории курорта.
В этот момент за дверью раздался резкий звонок внутреннего телефона. Стерлинг ответил, побледнел и сказал:
— Он просит немедленно встретиться с вами. И утверждает, что именно он спасёт Даниэля от последствий…