ЧАСТЬ 4
…Я прижала телефон к уху, а Антон отступил от стола так резко, что задел стул.
— Не слушай её, — сказал он.
Голос в трубке продолжил:
— Отец умер вчера. Перед смертью он попросил передать вам одну вещь. Он боялся, что Антон доберётся до нас раньше.
— Что за вещь? — спросила я.
— Его рабочий журнал. Там записан номер машины и сумма, которую ему заплатили.
Лидия Сергеевна протянула руку.
— Включите громкую связь.
Я нажала кнопку.
Женщина назвала дату, время и фамилию Антона. Потом сказала, что журнал находится у неё дома, в металлическом ящике из-под инструментов.
Антон рванулся к телефону, но Виктор встал между нами.
— Ещё шаг — и ты не выйдешь отсюда спокойно.
— Ты всё разрушил! — крикнул Антон. — Я годами удерживал эту компанию на плаву!
— На деньгах моей сестры, — ответила Тамара. — И на страхе её дочери.
Антон повернулся ко мне.
— Елена, ты не понимаешь. Марина сама собиралась бросить тебя. Она хотела уехать с Виктором и оставить тебя у меня.
Эта ложь ударила сильнее всего остального.
— Тогда почему она написала мне письмо?
Он замолчал. Не потому, что раскаялся. Просто понял, что следующая фраза станет ещё одной верёвкой на его шее.
Я достала из папки лист с маминым почерком.
«Моя маленькая Елена, если ты когда-нибудь прочитаешь это, знай: я не оставляла тебя. Я пыталась увезти тебя от Антона. Фрэнк — твой отец. Виктор — человек, которого я любила до того, как страх заставил меня разрушить всем жизнь. Если я не вернусь, верь не тем, кто громче кричит, а тем, кто всё это время оставался рядом».
У меня задрожали руки.
— Фрэнк был моим отцом, — сказала я. — Но Виктор тоже связан со мной. Что именно он скрывал?
Виктор сел. Его лицо стало старше на несколько лет.
— Я не биологический отец, — признался он. — Я был мужем твоей матери. Фрэнк был твоим настоящим отцом.
Комната будто потеряла воздух.
Я посмотрела на свидетельство о рождении. Там действительно стояло имя Виктора. Но рядом лежала записка Фрэнка, которую он написал за неделю до смерти: «Елена, я не имел права отнимать у тебя правду. Я твой отец. Виктор помогал мне защищать тебя, хотя сам потерял Марину и прожил с этой болью всю жизнь».
Вот почему Виктор не бросился объяснять всё сразу. Он пришёл не за ролью отца. Он пришёл вернуть мне человека, которого я потеряла, даже не зная, что он мой.
— Почему мама записала Виктора отцом?
— Потому что Антон следил за Фрэнком, — ответил Виктор. — Если бы в документах появилось имя Фрэнка, он бы нашёл вас. Марина думала, что так даст нам время.
— А потом?
— Потом она погибла. Фрэнк забрал тебя и попросил меня исчезнуть. Я согласился. Это была самая тяжёлая ошибка моей жизни.
Антон тихо рассмеялся.
— Какие трогательные признания. Но компания всё равно моя. У Фрэнка нет доказательств, что Марина собиралась оставить акции Елене.
Лидия Сергеевна открыла другой конверт.
— Есть.
Внутри лежал нотариальный договор. Фрэнк передавал мне не только дом, но и контрольный пакет компании, который много лет держал на подставное имя. Он не тратил деньги на себя. Он переводил прибыль в фонд помощи женщинам, которых преследовали бывшие мужья.
На последней странице стояло условие: если я откажусь от акций, они перейдут этому фонду. Антон не мог получить ничего.
— Он всё это время думал, что вы прячете богатство, — сказала Лидия Сергеевна. — А Фрэнк прятал от него доказательства.
Антон бросился к конверту, но я успела забрать его первой.
— Отдай!
— Нет.
— Ты ничего не умеешь! Ты всю жизнь жила на его милости!
Я посмотрела на него и впервые увидела не страшного взрослого, о котором мама писала в письме, а испуганного человека, у которого отнимали чужое.
— Поэтому ты решил отнять у меня дочь?
Он отвёл глаза.
Звонок поступил снова. Женщина с журналом сообщила, что уже едет к нотариусу вместе с братом, который хранил копию записи. На этот раз Антон не успел придумать новую ложь.
К вечеру документы были переданы следователям. Я не поехала с Антоном. Мне не хотелось видеть, как его ведут по коридору. Он потерял компанию ещё до того, как начались разбирательства: совет директоров увидел подписи, сотрудники узнали о поддельных отчётах, а банк заморозил счета.
Но самое странное произошло утром.
Виктор пришёл в больницу, где всё ещё лежало тело Фрэнка. Я сидела рядом и держала его кепку с выцветшей эмблемой станции.
— Я не знаю, кем мне вас называть, — сказала я.
— Никак не называй, если не готова.
— А если готова?
Он долго смотрел на меня.
— Тогда просто позвони мне, когда София испечёт яблочные блины. Я хочу узнать, похожи ли они на те, которые готовил Фрэнк.
Я достала из кармана мамину записку.
— Он был моим отцом. Но не единственным человеком, который меня спасал.
Виктор кивнул, не пытаясь занять чужое место.
— Я знаю.
Через несколько дней я приехала в фонд, который Фрэнк создал тайно. В маленьком кабинете на стене висела фотография Марины, а под ней — список имён женщин, которым он помог. Я добавила туда имя Тамары, потому что без её признания правда так и осталась бы запертой в старом архиве.
Компания перешла под управление фонда. Я сохранила не всё: пришлось продать дом Фрэнка, чтобы покрыть долги сотрудников и оплатить лечение нескольких женщин. Но его яблочные блины остались в моей памяти, как и его ладонь на моей руке в ту последнюю ночь.
В день, когда София впервые сама испекла их для Виктора, она положила перед ним тарелку и спросила:
— Вы будете нашим дедушкой?
Виктор посмотрел на меня.
Я ответила раньше него:
— Если согласится помнить, что дедушки тоже иногда боятся.
Он улыбнулся и взял вилку.
— Я буду учиться.
На краю тарелки лежала маленькая карточка с рецептом, написанная рукой Фрэнка. Внизу он приписал всего четыре слова: «Для моей девочки. Всегда рядом».
Виктор прочитал их, а София уже тянулась за яблоком.
— Дедушка, а ты умеешь переворачивать блин?
Он посмотрел на меня, потом на горячую сковороду.
— Нет, — сказал он. — Но твой настоящий дедушка, кажется, оставил мне инструкцию.
Пропустили начало?
