ЧАСТЬ 4
С крыши донёсся второй щелчок.
Итан прижал меня к бетонной стене, закрывая собой. У Шепарда уже был пистолет, но он не стрелял: на линии огня находились солдаты, семьи и дети с бумажными флажками.
— Всем лечь! — крикнул он.
Площадь рухнула на землю одним движением. Кто-то закричал. Женщина у трибуны уронила ребёнка, и тот заплакал, уткнувшись в её платье.
Ричард смотрел на крышу.
— Маркус, опусти оружие!
Ответом стал выстрел.
Пуля ударила в металлическую стойку над моей головой. Осколок распорол щёку Итану.
— Итан!
— Царапина, — процедил он. — Не поднимайся.
Я выглянула из-за основания. На крыше, среди вентиляционных коробов, мелькнула фигура в форме сержанта. Он держал винтовку и целился уже не в меня, а в Ричарда.
— Почему он стреляет в вас? — спросила я.
Ричард не ответил.
На его лице было не удивление. Страх.
— Вы знаете его, — сказал Шепард.
— Это мой сын.
Каролина, лежавшая рядом с матерью, подняла голову.
— У вас нет сына.
— У меня был сын, — прошептал Ричард. — Маркус погиб в учебном лагере шесть лет назад.
Я посмотрела на крышу и поняла: он не погиб. Его имя было в списке моей группы.
Операция «Ночное стекло» была не первой катастрофой. Маркус служил в подразделении прикрытия и должен был встретить нас у ущелья. Если он выжил, значит, Ричард скрывал не одного свидетеля.
— Маркус! — крикнула я. — Я Елена Морозова. Я была в ущелье.
Винтовка дрогнула.
— Вы должны были умереть, — донеслось сверху.
— Мы все должны были.
— Отец сказал, что вы продали группу.
Ричард закрыл лицо ладонью.
— Я сказал ему, что ты предала их, чтобы он не искал правду.
Его признание услышали все.
Итан медленно повернул к нему голову.
— Вы сделали из собственного сына оружие?
— Я пытался его спасти.
— Вы спасали только себя.
Маркус снова прицелился.
— Он обещал вернуть мне имя, — крикнул он. — Обещал доказать, что я не бросил людей.
Я достала из сумки список группы и подняла его над бетонным основанием.
— Твоё имя здесь. Рядом с отметкой «пропал при исполнении». Я видела, как ты прикрыл отход. Я видела, как тебя унесло взрывом. Ты не бросал нас.
На крыше стало неподвижно.
— Почему ты молчала семь лет? — спросил Маркус.
— Потому что считала тебя мёртвым. А когда поняла, что выживший кто-то есть, меня уже объявили погибшей и начали охоту.
Ричард резко вскочил.
— Не слушай её! Она хочет уничтожить нашу семью!
— Нет, — сказала я. — Это вы уничтожили её, когда решили, что фамилия важнее людей.
Шепард подошёл к Ричарду и снял с его груди знак командующего.
— Генерал Кэллоуэй, вы отстранены от командования до завершения расследования. Отдайте удостоверение.
Ричард не пошевелился.
— Томас, ты знаешь, как работает эта система. Если меня уберут, начнётся охота на всех.
— Она уже началась. Вы просто надеялись, что первой мишенью станет ваша невестка.
На служебный телефон Шепарда пришло сообщение. Он прочитал его, затем передал аппарат мне.
В нём было подтверждение: приказ на моё устранение исходил из кабинета Ричарда, но исполнитель получил другое распоряжение — не убивать меня, а заставить говорить перед свидетелями. Вейл рассчитывал свалить всю схему на Кэллоуэя и исчезнуть с деньгами.
Вот чего никто не ожидал. Ричард был виновником, но не единственным. Вейл предал его в тот же день, когда понял, что генерал больше не сможет прикрывать счета.
— Где Вейл? — спросил Шепард.
Нора указала на служебный проход.
— Он ушёл, пока все смотрели на крышу.
Итан вскочил.
— Я найду его.
— Нет, — остановил его Шепард. — Вы останетесь здесь.
— Это касается моей жены.
— Именно поэтому вы слишком близко к делу.
Итан посмотрел на меня. На его щеке темнела кровь.
— Я должен был спросить раньше.
— Да.
— Ты сможешь когда-нибудь простить меня?
Я сжала в руке смягчившийся от складок конверт.
— Не сегодня. Но сегодня ты можешь сделать кое-что важнее.
— Что?
— Подними голову и скажи вслух, кто я.
Он повернулся к солдатам, к своей матери, к Каролине и к отцу.
— Это моя жена Елена Морозова. Она не официантка, которой позволили войти в нашу семью. Она офицер, выжившая после операции «Ночное стекло». И она вернулась не за местью, а за именами тех, кого мы оставили там.
На крыше Маркус медленно опустил винтовку.
— Я хочу спуститься, — сказал он.
Шепард приказал подать ему лестницу. Но Маркус не позволил солдатам приближаться, пока я сама не вышла из-за трибуны.
Итан схватил меня за руку.
— Это опасно.
— Он ждал семь лет.
Я пошла к лестнице одна.
Маркус спустился навстречу. Вблизи он оказался моложе, чем я помнила, и старше, чем должен был быть. На его шее висел обломок жетона, обожжённый по краю.
— Я видел, как вы уходили, — сказал он. — Думал, вы тоже продали нас.
— Я возвращалась за тобой.
— Почему не вернулась?
— Потому что меня заставили поверить, что возвращаться уже не к кому.
Он посмотрел на отца.
— Он говорил, что ты мертва.
— Он говорил это всем.
Маркус снял с шеи обломок жетона и вложил его в мою ладонь.
— Тогда пусть твоё имя будет первым в списке живых.
Ричарда увели не в наручниках, а под охраной Шепарда, через строй собственных солдат. Он лишился командования, доступа к счетам и права говорить от имени людей, которых когда-то отправлял на смерть. Вейла нашли вечером в старом ангаре: он пытался сжечь папки, но Нора заранее вынула из них самые важные страницы.
Счёт Хейла заморозили. Деньги пошли семьям погибших, а не в военный бюджет, которым Ричард прикрывал свои сделки.
Каролина приехала ко мне через неделю и принесла бумажный флажок с треснувшим древком.
— Я не знаю, что сказать, — призналась она.
— Тогда ничего не говори. Просто сядь.
Она села рядом и впервые спросила о Лене Бродской. Я рассказала ей всё, что помнила.
Мать Итана написала Маркусу письмо. Он не ответил сразу. Но сохранил его.
Сам Итан снял парадную форму и подал рапорт о переводе из штаба. Он не просил меня остаться и не клялся, что станет другим человеком. Он просто начал приносить в архив имена тех, кого годами скрывали в папках с пометкой «потери без подтверждения».
Мы не вернулись к прежней жизни.
Прежней жизни больше не существовало.
Через несколько дней генерал Шепард позвонил мне и предложил возглавить группу, которая будет разбирать старые операции и возвращать семьям правду о погибших.
Я согласилась не из-за звания.
Я согласилась из-за списка.
В его нижней части оставалось одно незакрытое имя — Лена Бродская. Её тело так и не нашли. Но теперь у меня были документы, маршрут и человек, который видел последние минуты её жизни.
Маркус стоял рядом, когда я открыла новую папку.
— С чего начнём? — спросил он.
Я положила рядом обгоревший жетон и конверт с подписью Ричарда.
— С тех, кого приказали забыть.
Маркус провёл пальцем по первой строке списка.
А потом сказал:
— Жнец-два, группа готова.
Пропустили начало?
