ЧАСТЬ 4

Себастьян не договорил. В ту же секунду в архиве погас свет.

Из коридора донёсся грохот, потом короткий крик.

Виктор рванулся к выходу.

Себастьян успел перехватить его за ворот пальто.

— Скажи им отменить приказ.

— Уже поздно.

— Тогда ты поедешь со мной.

— Ты не посмеешь.

— Сегодня я много чего посмею.

Я смотрела на них и понимала: десять лет назад Себастьян выжил не потому, что был сильнее всех. Он выжил потому, что поверил человеку, который умел говорить убедительно.

Марра включила аварийный фонарь. Его жёлтый свет лег на страницы книги, и цифры проступили ещё яснее. Среди переводов я заметила название фирмы, которое видела в документах отца.

— Подождите, — сказала я.

Себастьян повернулся.

— Что?

— Склад находится не у восточного причала.

— Я знаю этот адрес.

— Нет. Посмотри на номер сделки.

Я провела пальцем по строчке.

— Отец использовал старую систему обозначений. Это не склад. Это закрытая лечебница на окраине Квинса.

Марра резко подняла голову.

— Там Виктор прячет людей, которых собирается убрать?

— Не прячет, — ответила я. — Он перевозит их туда. Мой отец записывал не только деньги. Он отмечал тех, кто соглашался свидетельствовать против Виктора.

Себастьян забрал книгу.

— Сколько их?

— Девять имён. И рядом время отправки.

Виктор побледнел.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю, что мой отец пытался спасти их, — сказала я. — А ты десять лет делал вид, будто спасал меня.

Себастьян передал книгу Марре.

— Позвони всем, кто ещё верен мне. Пусть едут в лечебницу.

— А ты?

— Я заберу брата.

Я схватила его за рукав.

— Я еду с тобой.

— Нет.

— Моё имя в этой книге.

Он замолчал.

— Если Виктор уберёт свидетелей, правда исчезнет вместе с ними. Я должна быть там.

Себастьян посмотрел на мою руку, всё ещё сжимавшую латунную пластинку.

— Ты не обязана платить за ошибки моего дома.

— Это уже не твой дом. Там лежит последнее дело моего отца.

Через двадцать минут мы мчались по мокрым улицам. Виктор сидел на заднем сиденье между двумя людьми Себастьяна, а Марра вела машину. Я держала книгу на коленях и повторяла про себя девять имён.

Себастьян молчал.

Я повернулась к нему.

— Почему ты действительно позвал меня этой ночью?

Он смотрел на дорогу.

— Потому что нашёл запись отца в сейфе. Он написал, что ты однажды придёшь за правдой. И попросил не отталкивать тебя, даже если это будет опасно.

— Ты знал, что я придёшь?

— Нет. Но когда ты вошла, я понял, что ждал тебя все эти годы.

— А девять раз?

Он тяжело выдохнул.

— Я сказал это, чтобы ты улыбнулась. Я не думал, что за одной ночью придётся отвечать всей своей жизнью.

В лечебнице нас встретил дым. На первом этаже горели деревянные перегородки, а из бокового крыла доносился стук в запертые двери.

Себастьян бросился внутрь.

— Оставайся здесь!

— Даже не проси.

Мы вошли вместе.

В коридоре пахло лекарствами и керосином. Двери палат были заперты снаружи. За одной из них кричала женщина.

— Кто вы? — спросил старик в белом халате.

— Люди, которые пришли забрать вас, — ответила я.

— Виктор сказал, что за нами никто не придёт.

— Он ошибся.

Мы открывали палаты одну за другой. Себастьян ломал замки плечом, Марра выводила людей через кухонный двор, а я сверяла лица с девятью именами в книге.

В последней палате лежал худой мужчина с перевязанной грудью.

Я узнала его не сразу.

Потом увидела шрам над бровью.

— Томас?

Он сел, тяжело дыша.

— Валери… твой отец говорил, что ты похожа на мать.

Я опустилась рядом с ним.

— Ты был с ним в ту ночь?

— Я привёз его к причалу. Виктор приказал оставить его там. Но твой отец передал мне книгу и сказал спрятать её в башне. Я испугался и сбежал.

Себастьян стоял у двери, неподвижный, с пеплом на лице.

— Почему ты не пришёл ко мне?

Томас посмотрел на него.

— Потому что Виктор показал мне приказ с твоей подписью.

Марра достала из книги последнюю страницу.

— Поддельная подпись, — сказала она. — Но достаточно хорошая, чтобы все поверили.

Себастьян закрыл глаза.

— Я десять лет ненавидел не того человека.

— А я десять лет ждала, когда кто-нибудь объяснит, почему отец умер в одиночестве, — сказала я.

— Я не могу вернуть тебе его.

— Нет.

— Но могу отдать всё, что он пытался сохранить.

На рассвете в главном зале башни собрались люди Виктора. Они пришли за ним, уверенные, что после исчезновения свидетелей власть перейдёт к нему.

Виктор вошёл первым, его рубашка была разорвана, а на щеке темнела ссадина.

— Себастьян, — сказал он, — ты привёл сюда женщину и старика, чтобы решить дела семьи?

— Нет, — ответил Себастьян. — Я привёл тех, кого ты предал.

Марра положила книгу на стол.

Один за другим в зал вошли девять свидетелей.

Кто-то опустил голову. Кто-то сжал кулаки. Старик в белом халате держал в руках обгоревший ключ от лечебницы.

Виктор попятился.

— Вы все боитесь меня.

— Боялись, — сказал Томас.

— А ты, брат? Думаешь, эти бумаги сделают тебя лучше?

— Нет, — ответил Себастьян. — Они покажут, каким я был.

Он взял книгу и бросил её на стол перед всеми.

— Я не продолжу дело, построенное на страхе. С сегодняшнего дня счета закрыты. Деньги, выведенные Виктором, вернутся тем, у кого их забрали. Остаток пойдёт на лечение людей, которых он держал в той клинике.

— Ты уничтожишь всё, — прошипел Виктор.

— Я уничтожаю только то, что держалось на молчании.

Виктор бросился к книге. Себастьян не остановил его. Он позволил брату схватить страницы, перевернуть их, увидеть собственные подписи и даты.

Виктор понял, что его власть существовала лишь до тех пор, пока люди верили его словам.

— Валери, — сказал он, повернувшись ко мне, — твой отец был слабым. Он не смог бы защитить тебя.

Я подошла к столу и положила рядом латунную пластинку.

— Он не защитил меня оружием. Он оставил мне доказательство.

Себастьян посмотрел на меня.

— Что ты будешь делать с его долей?

Я знала, о чём он спрашивает. В последней записи отец передал мне права на маленькую типографию в Бруклине, которую Виктор использовал как прикрытие для счетов. Она была единственным настоящим наследством, оставшимся от него.

— Открою её снова, — сказала я. — Но не для твоей организации.

— Я понимаю.

— И ты больше не будешь решать, что мне можно знать.

— Я понял.

— Нет. Ты должен это доказать.

Он кивнул и передал мне ключи от архива.

Не от башни.

От всего архива.

— Здесь лежат все документы, — сказал он. — Даже те, которые могут уничтожить меня.

Я взяла ключи, но не почувствовала победы. Только тяжесть металла в ладони и странную боль от того, что человек, которого я любила, оказался одновременно виноватым и невиновным.

Он не убивал моего отца.

Но он позволил лжи прожить десять лет.

Виктора увели люди, которым он когда-то приказывал. Без криков. Без торжеств. Его не лишили жизни — только имени, денег и тех, кто раньше склонял голову.

Себастьян остался в зале один.

Я уже собиралась уйти, когда он окликнул меня.

— Валери.

Я остановилась.

— Я не прошу тебя простить меня.

— Хорошо.

— И не прошу остаться.

— Ещё лучше.

Он посмотрел на латунную пластинку в моей руке.

— Только скажи, что ты сделаешь с номером семь.

Я подошла к старому архивному шкафу. Внутри, за фальшивой панелью, нашла семь папок. В одной лежало письмо моего отца, которого никто не видел.

Я прочитала его вслух:

— «Валери, если ты держишь это письмо, значит, ты уже узнала всё. Не становись похожей на тех, кто прячет правду ради власти. Напечатай имена всех девяти. Пусть их услышат не в шёпоте, а на первой странице».

Себастьян ничего не сказал.

Я посмотрела на него.

— Завтра моя типография начнёт работать.

— Я помогу с охраной.

— Оплати охрану, но не выбирай её.

— Договорились.

На столе лежала последняя страница книги. Я взяла красный карандаш, которым отец когда-то отмечал важные строки, и обвела девять имён.

Под ними я написала название будущего выпуска.

«Те, кого пытались стереть».

Себастьян стоял рядом, пока я выводила каждую букву.

А потом тихо спросил:

— Ты всё ещё считаешь, что этой ночью я совершил ошибку?