После ночи в башне Себастьян Уорд увидел простыню в моих руках — и его спокойное лицо резко изменилось

В семь утра самый опасный человек Нью-Йорка выронил чашку кофе, увидев кровь на простыне между моих коленей.

Кофе разбился о мраморную консоль, растёкся тёмной лужей и впитался в белый ковёр. За окнами башни «Краун Меридиан» дождь бил по стеклу так яростно, будто хотел добраться до нас.

Себастьян Уорд замер у двери спальни. На нём была только белая рубашка с закатанными рукавами, а на запястье блестели часы, которые стоили дороже моей квартиры. Люди боялись его голоса. Я боялась того, как он смотрел на меня.

— Валери, ты ранена?

— Не знаю.

— Это не ответ.

— Тогда не задавай вопросов, на которые я не умею отвечать.

Он сделал шаг и тут же остановился. Между нами оставалось всего несколько метров, но мне показалось, что он впервые не знал, как их пересечь.

Этой ночью я сама пришла в его пентхаус. Сама сняла пальто. Сама сказала, что не хочу, чтобы он снова смотрел на меня как на сотрудницу, которая случайно нашла бумаги его покойного бухгалтера. Я не собиралась быть слабой, не собиралась плакать и уж точно не собиралась утром сидеть, прижав к груди простыню с пятном крови.

Но планы рассыпаются быстрее, чем стекло.

— Это было впервые? — спросил Себастьян.

Я закрыла глаза.

— Да.

Его лицо изменилось. Не сильно. Только напряглась челюсть, а пальцы сжались так, что побелели костяшки.

— Почему ты не сказала?

— Потому что ты бы стал осторожным.

— Я и так осторожен.

— Нет. Ты бы начал жалеть меня.

Он сел на край кровати, не касаясь меня.

— Я не жалею тебя.

— Тогда перестань выглядеть так, будто подписал себе смертный приговор.

На тумбочке завибрировал телефон. Один раз. Второй. Третий.

Себастьян посмотрел на экран, и мягкость исчезла из его взгляда. Звонила Марра Фельдман, его адвокат. Она никогда не звонила до семи утра без причины, после которой кто-то терял деньги, свободу или жизнь.

— Что случилось? — спросил он.

Я слышала только его сторону разговора.

— Где?

Пауза.

— Кто видел?

Он посмотрел на меня. Не на кровь. На моё лицо.

— Повтори последнее.

Я сжала край простыни, чувствуя под пальцами грубую вышивку в виде маленькой ласточки. Моя мать вышила её мне ещё в детстве, когда я боялась грозы.

Себастьян поднялся.

— Запри восточный вход. Никого не выпускай из здания.

Он закончил разговор, но не убрал телефон.

— Что произошло? — спросила я.

— В архиве нашли взлом.

— И при чём здесь я?

Себастьян долго молчал. Потом подошёл к письменному столу и вытащил из нижнего ящика тонкую папку, перевязанную медной лентой.

— Потому что исчезла вещь, которую твой отец оставил мне.

— Мой отец умер десять лет назад.

— Я знаю.

Он положил папку на кровать, но не открыл её.

В коридоре раздались быстрые шаги. Кто-то остановился за дверью.

Себастьян прикрыл меня своим телом и сказал:

— Валери, если сейчас войдёт человек, которого я думаю увидеть, не произноси ни слова. А когда я подниму крышку папки, ты поймёшь, почему этой ночью я совершил самую опасную ошибку в своей жизни…

ЧАСТЬ 2

Себастьян потянулся к папке, но дверь распахнулась раньше.
— Господин Уорд, — сказал высокий мужчина в мокром пальто, — Марра требует, чтобы вы немедленно спустились в архив.
— А ты кто такой, чтобы входить без стука?
— Человек, который охраняет вас.
— Нет, — холодно ответил Себастьян. — Охраняют те, кто умеет ждать.
Мужчина отступил. На его ботинке я заметила белую пыль, похожую на известь. В архиве пол был покрыт чёрным камнем, и такой пыли там быть не могло.
Себастьян тоже это увидел.
— Оставь нас.
— Но Марра сказала…
— Марра не распоряжается моей спальней.
Когда дверь закрылась, он наконец открыл папку. Внутри лежал единственный лист, сложенный вчетверо, и небольшая латунная пластинка с выгравированной цифрой семь.
— Это принадлежало твоему отцу, — сказал Себастьян.
— Почему у тебя?
— Потому что в ночь его смерти он приехал ко мне.
Я почувствовала, как холод пробрался под кожу.
— Ты был последним, кто его видел?
— Нет. Я был последним, кому он доверял.
— Тогда почему ты молчал десять лет?
Себастьян провёл большим пальцем по краю бумаги.
— Он попросил меня не говорить тебе, пока ты не станешь достаточно сильной, чтобы услышать правду.
— Кто дал тебе право решать, какая я?
— Никто.
— Но ты всё равно решил.
Он выдержал мой взгляд.
— Да.
Эта честность оказалась хуже оправдания.
В половине восьмого мы спустились на тридцать второй этаж. В архиве пахло мокрым камнем и расплавленным воском. Дверь хранилища была вскрыта, а металлический шкаф стоял распахнутым. На полу лежала моя старая фотография, которую я отдала Себастьяну месяц назад для пропуска в здание.
Марра ждала возле стола.
— Пропала книга учёта, — сказала она. — Та самая, которую твой отец вёл перед смертью.
— Я думала, её уничтожили, — прошептала я.
— Так думали все, — ответила Марра.
Себастьян резко повернулся к ней.
— Кто знал о книге?
— Ты, я и Виктор.
Имя его старшего брата прозвучало как удар.
Себастьян достал латунную пластинку. На обратной стороне был выгравирован адрес старого причала.
— Почему отец оставил это мне? — спросила я.
Марра побледнела.
— Он оставил не тебе.
— Тогда кому?
Она посмотрела на Себастьяна.
— Тому, кто сможет доказать, что Виктор не просто украл деньги. Он подставил человека, который должен был занять место Себастьяна.
— Кого? — спросила я.
В дальнем конце архива что-то глухо ударило. Свет мигнул. Себастьян мгновенно вытащил оружие, а Марра прижала палец к губам.
Из вентиляционной решётки выпал маленький свёрток. В нём лежал ключ и записка, написанная почерком моего отца.
Я развернула бумагу.
Там было всего шесть слов: «Спроси Себастьяна, почему он выжил».
И в тот же миг снаружи раздался голос Виктора:
— Потому что мой брат всегда умел оставлять других умирать…

ЧАСТЬ 3

Виктор вошёл в архив, стряхивая дождь с дорогого пальто. За ним стояли двое охранников, но Себастьян поднял руку, и они остановились.
— Ты пришёл слишком рано, — сказал он.
— А ты слишком поздно понял, что девочка нашла ключ.
Я сжала латунную пластинку в ладони.
— Что произошло с моим отцом?
Виктор улыбнулся.
— Твой отец был вором.
— Ложь, — сказала Марра.
Все повернулись к ней. Она достала из внутреннего кармана нотариально заверенный лист.
— Я хранила это десять лет. Подпись твоего отца подтверждает: он обнаружил, что Виктор выводил деньги через подставные фирмы. Он собирался передать книгу Себастьяну.
Виктор шагнул к ней.
— Ты обещала молчать.
— Я обещала молчать, пока Валери не окажется рядом с человеком, который сможет её защитить.
Себастьян посмотрел на Марру.
— Почему ты не сказала мне?
— Потому что в ту ночь ты лежал в больнице. Виктор сказал всем, что нападение устроил твой отец. Я поверила ему.
У меня задрожали пальцы.
— А мой отец?
Марра опустила взгляд.
— Он был жив, когда его увезли к старому причалу. Его заставили подписать признание. Он отказался. Виктор оставил его там, зная, что начался шторм.
В архиве стало так тихо, что я услышала гул ламп.
Себастьян шагнул к брату.
— Ты сказал, что он сбежал.
— Он сам выбрал свою судьбу.
— Ты солгал мне десять лет.
— Я спас организацию от человека, который хотел разрушить её изнутри.
— Нет, — сказала я. — Ты спас только своё место.
Виктор резко схватил меня за руку. Себастьян двинулся мгновенно, но я ударила Виктора латунной пластинкой по запястью. Он выругался и отступил.
Под старым шкафом Марра нашла маленькую жестяную коробку. Внутри лежала книга учёта, завёрнутая в промасленную ткань. На первой странице стояли суммы, даты и подписи Виктора. Последняя запись была сделана рукой моего отца: «Если со мной что-то случится, Валери должна узнать, что Себастьян не виноват».
Я подняла глаза.
— Он защищал тебя.
— А я не защитил его, — ответил Себастьян.
Виктор рассмеялся.
— Думаешь, эта книга что-то изменит? У тебя нет людей. Я уже договорился с теми, кто решает судьбу семьи.
Его телефон зазвонил. Виктор взглянул на экран и усмехнулся.
— Они ждут меня на собрании через час.
Себастьян забрал у него телефон и увидел сообщение. Улыбка Виктора исчезла.
— Что там? — спросила я.
— Виктор только что получил подтверждение, — сказала Марра, глядя на экран. — Его люди захватили склад на причале.
Себастьян перелистнул книгу и побледнел.
— На этом складе не деньги.
— Тогда что? — спросила я.
Он посмотрел на меня.
— Люди, которых Виктор собирается убрать до собрания…