ЧАСТЬ 4
— Что значит «опасен»? — спросил я.
Мама включила громкую связь.
Из телефона доносился взволнованный голос директора:
— Нам сообщили, что Рэй якобы подделывает документы и пытается оформить кредиты на детей. Мы обязаны проверить заявление, потому что оно подписано его именем.
Рэй стоял возле стола, сжимая ключи от новой машины. Чёрная бирка с моим именем врезалась ему в ладонь.
— Это сделал ты, — сказал он Артёму.
Артём отступил к стене.
— Я просто сообщил о подозрениях.
— Ты сам подделал подпись, — ответил я.
— Я не подделывал.
Госпожа Белова раскрыла тканевую сумку и достала ещё одну папку.
— Подделывали не вы лично, — сказала она. — Но заявление отправили с адреса вашей фирмы. А приложенный файл был создан на рабочем компьютере вашего помощника.
Артём посмотрел на неё так, будто впервые увидел.
— Вы понятия не имеете, о чём говорите.
— Зато я знаю, что вы просили меня подтвердить совсем другое в банке. И знаю, что после вашего ухода помощник звонил вам три раза.
Телефон Артёма зазвонил в тот же момент.
На экране высветилось имя «Виктор». Он сбросил вызов.
Телефон зазвонил снова.
— Возьми, — сказал я.
— Не указывай мне.
— Возьми. Или мы сами перезвоним.
Артём ответил.
— Что тебе нужно?
Голос на том конце был слышен всем.
— Вы обещали, что парень переедет к вам сегодня. Если он не переедет, сделка с домом срывается. Нам нужен поручитель до понедельника.
Артём закрыл глаза.
Мама медленно опустилась на стул.
— Какой дом? — спросила она.
Виктор замолчал.
Я почувствовал, как холодная догадка становится ясной.
Артём не покупал мне машину.
Он пытался оформить кредит на моё имя, чтобы показать банку дополнительную финансовую гарантию перед покупкой собственного дома. Ему нужен был мой возраст, фамилия и поручительство Рэя. А разговоры о настоящем отце были лишь красивой обёрткой.
— Ты хотел получить дом за счёт моей семьи? — спросил я.
— Я хотел начать всё заново.
— Не говори так, будто ты жертва.
— Я четырнадцать лет пытался встать на ноги.
— Нет. Ты четырнадцать лет не приходил, а теперь решил купить себе роль отца.
Он ударил ладонью по столу. Стакан с лимонадом опрокинулся, и жёлтая жидкость растеклась по договору.
— Я твой отец!
— По крови — да.
Я взял папку со сберегательными выписками и положил её перед ним.
— Но вот что ты не смог купить. Каждый взнос сделан в месяц, когда Рэй платил алименты за своих детей. Иногда у него оставалось всего несколько долларов. И он всё равно откладывал мне на учёбу.
Рэй отвернулся. Его плечи дрогнули.
Дэнни и Кара стояли в дверях. Кара держала в руках старую кружку с треснувшей ручкой — ту самую, из которой Рэй пил кофе, когда помогал мне с химией.
— Рэй, — сказала она, — ты ведь не уйдёшь из-за этого?
Он присел перед ней.
— Нет. Я никуда не собираюсь.
Артём смотрел на детей и вдруг стал выглядеть не злым, а потерянным.
— Я не хотел причинить вам вред.
— Но причинил, — ответила мама. — Илье ты подарил не машину. Ты подарил ему страх, что любовь всегда приходит с условиями.
В понедельник банк отменил сделку. Подпись Рэя признали недействительной, а документы Артёма передали в службу внутренней проверки. До суда дело не дошло: его компания лишилась договора с автосалоном, когда выяснилось, что он использовал служебный компьютер и сотрудников для личной сделки. Дом, ради которого он устроил весь спектакль, ему тоже не продали.
Машину вернули дилеру.
Почти всю сумму банк списал с первоначального взноса Артёма, а остальное он выплачивал сам. Я не стал требовать от него денег. Мне было важно другое: Рэй не понёс ни доллара долга.
Через неделю мы сидели в кабинете директора школы. На столе лежал официальный документ, подтверждающий, что обвинение против Рэя было ложным.
Директор кашлянул.
— Илья, ты понимаешь, что дело могло сильно повредить его репутации?
— Понимаю.
Рэй коснулся моей руки.
— Не обязан защищать меня.
Я повернулся к нему.
— Обязан не потому, что ты мой отчим.
Он посмотрел на меня.
— А почему?
— Потому что ты мой отец.
Он ничего не ответил. Только сжал мою руку под столом.
Позже, дома, мама достала зелёную папку и положила её передо мной.
— Счёт всё ещё твой, — сказала она.
— Я знаю.
— Рэй хочет добавить туда деньги от продажи фургона.
— Не надо.
— Он уже решил.
В тот вечер мы втроём сидели за кухонным столом. Между нами лежали выписки, школьная форма Кары и рекламный буклет подержанных автомобилей.
— Нам нужна машина, — сказал Рэй. — Но не такая, чтобы кто-то мог потом сказать, что купил тебя.
— Возьмём ту, которую сможем обслуживать сами.
— Согласен.
— И без красной ленты.
Мама улыбнулась сквозь слёзы.
— Без ленты.
Через несколько дней мы нашли старый тёмно-зелёный универсал. На заднем сиденье пахло резиной и мятными леденцами, а на приборной панели не хватало одной кнопки. Рэй долго осматривал двигатель, стучал костяшками по капоту и торговался с продавцом так, будто покупал не машину, а последний шанс спасти семью.
Когда мы уже собирались уезжать, у ворот появился Артём.
Он держал в руках не ключи и не папку.
Только маленький бумажный пакет.
— Я не буду просить войти, — сказал он.
— Хорошо.
Он протянул пакет мне.
Внутри лежал металлический брелок-компас от новой машины. Тот самый, который я снял в день рождения.
— Я понял, что хотел подарить тебе не машину, — сказал Артём. — Я хотел, чтобы ты посмотрел на неё и забыл, где меня не было.
Я сжал брелок в ладони.
— Я не забуду.
— Знаю.
— И не стану называть тебя отцом только потому, что ты этого хочешь.
— Знаю.
Он посмотрел на Рэя.
— А тебя он уже назвал.
Рэй не улыбнулся.
— Это не моя заслуга. Это его выбор.
Артём кивнул и ушёл, не пытаясь задержать меня разговором. У тротуара его ждала не новая машина, а старый служебный автомобиль с вмятиной на двери.
Я прикрепил брелок-компас к связке ключей от нашего зелёного универсала. Не как память о подарке Артёма. Как напоминание о том, что направление выбирает не тот, кто громче называет себя отцом.
Рэй сел за руль и включил двигатель. Машина закашлялась, загорелась и тут же заглохла.
Кара захихикала с заднего сиденья.
— Рэй, ты точно умеешь водить?
— Умею, — сказал он. — А вот эта машина пока не уверена.
Я открыл капот, и из-под него пахнуло горячим металлом.
— Рэй, вопрос по химии.
— Только не сегодня.
— Ты сам говорил: мы не сдаёмся после первой ошибки.
Он посмотрел на меня, потом закатал рукава и протянул мне гаечный ключ.
— Тогда держи свет, сын.
Я включил фонарик телефона, и узкий луч упал на двигатель — прямо туда, где мы вдвоём должны были найти причину поломки.
