ЧАСТЬ 4
Я вырвал телефон из руки Энцо.
— Кто сообщил?
— Капитан склада. Он заперт снаружи, — ответил голос на линии. — Внутри слышны удары. Пожар начался в восточном помещении.
У меня перед глазами вспыхнула карта порта.
Восточное помещение хранило не деньги и не оружие. Там лежали документы на землю, старые журналы поставок и несколько ящиков с лекарствами для клиники, которую содержала моя семья.
А Марко знал, где находился запасной проход.
— Сколько времени?
— Дым уже поднимается к крыше.
— Энцо, собирайте людей.
Я развернул кресло к выходу.
— Вы не поедете один, — сказал Энцо.
— Я и не собирался.
Ферретти стоял у стола, глядя на чёрную книгу. Елена держала Софию за плечи. Ривас прижимал к груди свои бумаги.
— Никто из вас не покидает дом, — сказал я.
Ферретти усмехнулся.
— Вы думаете, пожар остановит сделку?
— Нет. Я думаю, что он остановит вас.
У ворот уже заводили машины. Дождя не было, но воздух над городом пах горелым маслом.
Порт встретил нас ревом сирен, криками грузчиков и клубами чёрного дыма. Колёса кресла застряли у рельса, и Энцо поднял меня вместе с креслом, не слушая моих возражений.
— Поставьте меня!
— Когда перестанете пытаться умереть из упрямства.
Мы добрались до боковой стены склада. Изнутри донёсся глухой удар.
— Лоренцо! — крикнул Марко. — Северная дверь заклинена!
— Отойди от неё!
Энцо ударил железным рычагом по замку. Раз. Другой. На третьем замок поддался, и Марко вывалился наружу, кашляя.
— Бьянка внутри, — сказал он. — Она искала папку с земельными бумагами. Когда я отказался показать тайник, она заперла меня.
— Где она?
Марко указал на лестницу.
— В архиве.
Я хотел двинуться следом, но боль в ногах стала такой острой, что пальцы сами вцепились в ободья.
— Энцо, ведите людей. Я остаюсь здесь.
— Нет.
— Это приказ.
Он посмотрел на меня, затем достал из кармана связку старых ключей.
— Ваш отец оставил мне распоряжение. Если с вами случится беда, я должен был открыть сейф в архиве и передать бумаги не вам, а Марко.
Я не сразу понял услышанное.
— Он не доверял мне?
— Он боялся, что вы станете похожи на него. Слишком долго будете удерживать всё в одиночку.
Эта фраза ударила сильнее выстрела.
Внутри склада что-то рухнуло.
— Открывайте сейф, — сказал я. — Но бумаги отдайте мне.
Бьянку нашли у дальней стены. Её белое платье было испачкано сажей, волосы распустились, а в руках она сжимала металлическую коробку.
— Ты пришёл, — сказала она.
— За Марко.
— Я не хотела, чтобы он пострадал.
— Ты заперла его в горящем складе.
Она опустила глаза.
— Ферретти сказал, что если я не помогу, он уничтожит долги моего отца. Я думала, что после сделки мы уедем. Я думала, ты всё равно не сможешь сопротивляться.
— Поэтому решила унизить меня перед тремястами людьми?
— Если бы ты подписал бумаги на свадьбе, никто бы не посмел спорить.
Я подъехал ближе.
— Ты видела во мне только кресло.
Её лицо дрогнуло.
— Я видела человека, которого боялась потерять. И выбрала самый подлый способ не остаться ни с чем.
Сверху посыпались горящие щепки.
— Коробку, — сказал я.
— Нет.
Я протянул руку.
— Бьянка, если там только бумаги, ты всё ещё можешь выйти отсюда живой и отвечать за свой выбор. Если там что-то ещё, ты должна сказать сейчас.
Она посмотрела на меня и открыла коробку.
Внутри лежали не земельные документы, а письмо моего отца и старый список имён. В списке значился Ферретти. Рядом стояла дата двадцатилетней давности.
Марко выдохнул:
— Что это?
Я прочитал письмо прямо в дыму.
Отец написал, что Ферретти много лет вымогал деньги у семьи, угрожая раскрыть незаконную сделку, которая могла погубить порт. Отец платил ему, чтобы защитить работников. Но он оставил доказательства на случай, если Ферретти решит забрать всё.
Вот почему отец хотел передать сейф Марко.
Не потому, что считал меня слабым.
Потому что боялся, что моя ярость даст Ферретти повод начать войну.
— Ты знал о списке? — спросил я у Марко.
— Нет. Я знал только про тайник.
Снаружи грохнул взрыв. Огонь перекинулся на деревянную галерею.
— Выход! — крикнул Энцо.
Бьянка попыталась поднять коробку, но закашлялась. Я схватил её за руку.
— Оставь её.
— Это единственное, что у меня осталось.
— Нет. У тебя остался выбор.
Она отпустила коробку.
Марко подхватил её под локоть, а Энцо толкнул моё кресло к выходу. За спиной с грохотом рухнула часть крыши.
На улице Ферретти уже ждал у грузовика. Он успел приехать следом и теперь держал в руке зажигалку.
— Отдайте список, — сказал он. — И я позволю Бьянке уехать.
— Она больше не принадлежит вашей сделке, — ответил я.
— Вы ничего не понимаете. Этот порт стоит на моём страхе. Уберите страх — и всё развалится.
— Нет. Развалится только то, что держалось на нём.
Ферретти бросил зажигалку в лужу масла. Пламя вспыхнуло у его ботинок. Он отшатнулся, поскользнулся и рухнул на колени перед рабочими, которых годами заставлял молчать.
Никто не бросился ему помогать.
Капитан склада забрал у него папку.
— Здесь все копии, — сказал он. — Я сделал их ещё утром. Марко велел мне не доверять человеку, который улыбается перед пожаром.
Это был неожиданный удар. Марко, мой младший брат, не спрятался за моей спиной. Он заранее подготовил запасной план.
Ферретти поднял лицо.
— Лоренцо, ты не сможешь удержать компанию без меня.
— Я не собираюсь удерживать её прежней.
Утром следующего дня мы собрались в конторе над портом. На столе лежали чёрная книга, письмо отца, список имён и папка с подписями Бьянки.
Ривас подписал заявление о своей роли. Он признался, что подготовил документы и получил деньги.
Елена рассказала всё, что слышала в прачечной.
София сидела рядом с ней и держала красную ленту на коленях.
Ферретти потерял склады ещё до того, как город узнал о пожаре. Рабочие отказались выполнять его распоряжения, а владельцы грузов расторгли договоры, когда увидели копии его записей. Банк заморозил счета по просьбе самого совета порта, который больше не хотел зависеть от одного человека.
Бьянка не просила меня вернуть кольцо.
Она сняла его сама и положила на стол.
— Я не заслуживаю прощения, — сказала она.
— Это не решение, которое принимают за меня.
— Чего ты хочешь?
Я посмотрел на её испачканные руки.
— Чтобы ты рассказала правду отцу и каждому человеку, которому обещала моё имя. Не мне. Им.
Она кивнула.
— А потом?
— Потом ты уедешь из города. Не чтобы сбежать. Чтобы перестать жить чужим страхом.
Бьянка заплакала, но я не протянул руку. Не из жестокости. Просто некоторые прикосновения нельзя возвращать на прежнее место.
Когда все вышли, София осталась у стола.
— Господин Лоренцо?
— Да?
— Я всё равно могу выйти за вас, когда вырасту?
Я посмотрел на её серьёзное лицо и впервые за весь день рассмеялся.
— Нет, София. Ты должна выбрать человека, который будет считать тебя равной.
— А если он будет в кресле?
— Тогда сначала спроси, умеет ли он сам мыть чашку.
Она задумалась.
— А вы умеете?
— Энцо утверждает, что нет.
Из коридора донёсся его голос:
— Я не утверждаю, господин. Я это видел.
София сняла с ленты латунную пуговицу и протянула её мне.
— Оставьте себе.
Я взял её, но не спрятал в карман. Прикрепил к папке с новыми правилами портового совета — туда, где раньше стояла печать Ферретти.
Через неделю в главном складе снова открыли ворота. Не для свадьбы и не для сделки. Рабочие вынесли обгоревшие балки, Марко повесил новую вывеску, а Елена получила должность распорядителя столовой для портовых семей.
София пришла первой и принесла мне чашку кофе.
— Осторожно, — сказала она. — Я сама насыпала сахар.
Я сделал глоток и поморщился.
— Ты насыпала три ложки.
— Значит, жизнь стала слаще.
Я хотел ответить, но увидел у входа треснувшие часы на своей ладони. Стекло так и не заменили. Под ним стрелки показывали ровно одиннадцать двадцать — время, когда Бьянка не пришла на свадьбу.
Раньше я думал, что эти часы остановились в минуту моего унижения.
Теперь они показывали момент, когда вся ложь вышла наружу.
Я снял их с цепочки и отдал Софии.
— Зачем мне?
— Чтобы ты помнила: даже остановившиеся часы иногда указывают, куда идти.
Она прижала часы к уху.
А из глубины склада донёсся первый удар молота по новой металлической вывеске: «Порт Витали — для тех, кто работает, а не владеет чужим страхом».
