ЧАСТЬ 4
…Я перечитала сообщение трижды, хотя цифры не менялись.
Двадцать восемь тысяч песо.
Перевод был отправлен в двадцать один час пятьдесят восемь минут — ещё до того, как я приехала в дом. В назначении платежа стояло: «Возврат займа по договору Инес Ривера».
Я никогда не заключала с ними никакого договора.
— Покажи телефон, — сказал Хулиан.
— Зачем?
— Потому что это ошибка бухгалтерии.
— Ошибки не придумывают договоры на моё имя.
Рауль поставил трость к стене и медленно сел. Его лицо было бледным, но голос звучал твёрдо.
— Не удаляйте сообщение. И не возвращайте деньги.
Томас резко повернулся к нему.
— Ты не имеешь права вмешиваться в семейные дела.
— Я имею право вмешиваться в деньги своей компании, — ответил Рауль. — Особенно в те, которые ты вывел через подставные счета.
Эльвира смотрела на мужа так, будто видела его впервые. На плите остывал бульон, тот самый, который она поставила перед Дианой вместо нормального ужина. Запах лаврового листа вдруг стал невыносимым.
— Томас, ты говорил, что долг принадлежит банку, — прошептала она.
— Так и есть.
— Тогда почему деньги перечислялись на частные счета?
Он не ответил.
Хулиан протянул руку к моему телефону.
Я отступила.
— Не прикасайся.
— Инес, послушай меня. Отец просто пытался удержать фирму. Если она рухнет, сорок человек останутся без работы.
— Поэтому вы решили украсть помещение у Дианы?
— Никто ничего не крал.
— Тогда почему подпись подделали?
Хулиан взглянул на сестру.
— Я не подделывал её.
Диана подняла подбородок.
— Но ты принёс мне бланк и сказал, что отец посадит меня в долговую яму, если я не подпишу.
— Я хотел тебя напугать.
— Ты запер меня в кладовой.
— Я открыл через десять минут.
— После того как ты забрал ключ.
Каждое слово падало на стол тяжелее предыдущего.
Я поняла, что Хулиан не был главным архитектором обмана. Но он был тем, кто выбрал удобство вместо сестры, свадьбу вместо правды и чужой страх вместо собственного признания.
Рауль открыл кожаную папку. Внутри лежали банковские выписки и письмо Аурелии, написанное неровным почерком.
— Она подозревала Томаса ещё при жизни, — сказал он. — Но не хотела разрушать семью, пока не найдёт доказательства. За два дня до смерти она переписала завещание и оставила мне инструкции: если с ней что-то случится, передать Диане доступ к счетам и помещению.
Диана закрыла глаза.
— Почему вы не пришли раньше?
Рауль опустил голову.
— После инсульта я потерял речь. Томас убедил всех, что я ничего не понимаю. Сегодня мой врач разрешил мне приехать. А ваш звонок, — он посмотрел на Хулиана, — подтвердил, что документы начали оформлять без меня.
Томас шагнул к нему.
— Ты разрушишь компанию.
— Нет. Её разрушил ты, когда поставил подпись за меня.
Он достал из папки банковское уведомление. Сделка по помещению была остановлена. Но там же лежала другая бумага — уведомление о расторжении договора с Томасом как управляющим партнёром.
Эльвира села на стул.
— Ты потерял фирму?
— Пока только должность, — ответил Рауль. — Дальше зависит от того, сколько ещё найдут.
Томас посмотрел на Хулиана.
— Ты обещал, что она подпишет.
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Вот чего ты хотел от меня? — спросила я Хулиана. — Не свадьбы. Твоей подписи под поручительством?
Он подошёл ближе.
— Я собирался сказать тебе после свадьбы.
— После того как мой счёт стал бы частью вашей схемы?
— Я бы всё вернул.
— Как Диане вернули её подпись?
Хулиан побледнел, а затем достал из кармана маленький конверт. Не бумажный, а пластиковый, прозрачный, с влажным пятном на краю.
— Здесь кольцо твоей бабушки, — сказал он. — Я хотел отдать его тебе завтра. Это доказывает, что я не собирался тебя использовать.
Я посмотрела на конверт и не взяла его.
— Украденная вещь не становится подарком только потому, что её красиво завернули.
Он сжал пальцы.
— Я любил тебя.
— Возможно. Но любовь, которую прячут за поддельным договором, всё равно причиняет вред.
В этот момент снаружи послышался голос мужчины. Вошёл нотариус, которого Рауль привёз с собой, и положил на стол новый экземпляр документов.
— Диана, вы можете отказаться от продажи. Помещение останется за вами и Раулем. Но есть условие: компания должна погасить сотрудникам зарплату за два месяца, иначе они пострадают из-за чужого обмана.
Диана посмотрела на меня.
— Я могу продать свою долю, чтобы выплатить людям.
— Ты не обязана спасать тех, кто тебя запирал, — сказала я.
— Не их. Рабочих. Они не виноваты.
Это решение удивило даже Рауля. Он предложил другой путь: сохранить помещение, сдать его в аренду и направить первые платежи на зарплаты, а фирму передать независимому управляющему. Диана согласилась только после того, как в договор внесли пункт о её полном контроле над долей.
Томас хотел возразить, но нотариус поднял руку.
— Подписи будут ставиться только в присутствии всех сторон. И только после проверки.
Диана взяла ручку. Её пальцы дрожали.
Я накрыла их своей ладонью.
— Ты можешь не подписывать сегодня.
— Я знаю, — ответила она. — Поэтому и подпишу.
Она поставила имя под документом, который возвращал ей право решать за себя.
Эльвира плакала молча. Потом встала, подошла к дочери и сняла с неё толстовку, открыв синяк.
— Я видела, — сказала она. — Каждый раз видела и убеждала себя, что это не моё дело.
Диана смотрела на неё долго.
— Тогда завтра пойдём со мной к врачу. И ты расскажешь, что именно видела.
— Пойду.
Это не было примирением. До него оставалось слишком много непрожитого. Но Эльвира впервые выбрала сторону дочери не словами, а поступком.
Томас ушёл из кухни один. Хулиан остался у стола, рядом с прозрачным конвертом. Он не просил меня вернуться. Возможно, понял, что никакая просьба не отменит того, что он сделал.
Я сняла с пальца кольцо, которое он подарил мне на помолвку, и положила рядом с его рукой.
— Забери.
— Инес…
— Возьми. Оно принадлежит истории, в которой я тебе верила. Я больше не хочу носить её на пальце.
На рассвете мы с Дианой поехали в центр города. Рауль сидел впереди и держал папку с завещанием. Диана — ключ от металлического шкафа. Я — распечатку перевода на своё имя.
В помещении пахло пылью, краской и старой бумагой. На стене висела вывеска мастерской Аурелии, а под ней стоял тот самый шкаф. Диана вставила ключ и открыла дверцу.
Внутри лежала тетрадь, где её бабушка годами записывала каждую сумму, каждый долг и каждое обещание. На последней странице было всего несколько строк:
«Если Диана держит этот ключ, значит, ей наконец разрешили говорить самой».
Диана провела пальцем по чернилам.
— Я хочу оставить эту запись здесь.
— Почему?
— Чтобы каждый, кто войдёт, знал: помещение не досталось мне по случайности. Я его не отдам тем, кто решил, что мой голос ничего не стоит.
Я положила рядом распечатку перевода.
— А это?
— Это тоже оставим. Не как доказательство против Хулиана, — сказала Диана. — Как напоминание себе, что даже чужая попытка обвинить тебя может привести к правде.
Она закрыла шкаф, но ключ не убрала в карман. Вместо этого протянула его мне.
— Будешь вести счета?
Я посмотрела на пустую вывеску, на тетрадь Аурелии и на девушку, которая ещё вчера прятала руки под столом.
— Буду. Но только если все цифры будут открыты.
Диана улыбнулась — впервые не робко и не для фотографии.
— Тогда начнём с первой страницы.
Она повернула ключ в замке шкафа, и металлическая дверца отозвалась глухим щелчком, словно сама Аурелия поставила последнюю точку.
Пропустили начало?
