ЧАСТЬ 4
Я развернул страницу под светом телефона.
Внизу стояло имя Дэниела Роу.
Мой начальник охраны побледнел.
— Это невозможно, — сказал он.
Нолан медленно улыбнулся.
— Вот видишь, Эндрю? Даже человек, которому ты доверяешь жизнь, давно понял, что твоя компания должна принадлежать более разумным людям.
Дэниел не ответил ему.
Он смотрел только на меня.
Я вспомнил, как он держал зонт над Кларой в день похорон. Как именно он настоял, чтобы машину после аварии отправили на частную стоянку. Как потом уверял меня, что тормозная система была слишком повреждена для проверки.
Внутри меня что-то оборвалось.
— Ты знал? — спросил я.
Дэниел провёл ладонью по мокрому лицу.
— Я знал, что Нолан следил за Кларой. Не знал, что он решится на аварию.
— Но ты помог ему убрать машину.
— Я получил приказ от совета.
— От совета или от Нолана?
Он посмотрел на старую записную книжку в моей руке.
— От Нолана.
Итан тихо отступил к Эстеле.
Я не чувствовал ярости. Я чувствовал усталость, настолько глубокую, что даже предательство не могло пробить её сразу.
Нолан воспользовался этим.
— Подпиши передачу полномочий, — сказал он. — Сегодня. И мальчик останется жив. Иначе все документы исчезнут вместе с ним.
— Ты угрожаешь ребёнку прямо здесь?
— Я объясняю последствия.
Эстела подняла связку ключей.
— В подвале дома Вейла есть ещё трое детей.
Нолан резко повернулся к ней.
— Ты лжёшь.
— Там есть девочка по имени Мэй, мальчик Томми и брат Итана, Джонас.
Итан вскрикнул:
— Джонас жив?
Эстела кивнула.
— Клара узнала, что его не перевели в другой штат. Его удерживают там, потому что он отказался подписывать бумаги за брата.
Итан бросился к ней, но я успел поймать его за плечо.
— Где дом?
Эстела назвала улицу.
Нолан выхватил телефон.
— Ты не понимаешь, что делаешь. Если туда войдут люди, дети могут пострадать.
— Они уже пострадали, — ответил я.
Я позвонил не в полицию и не в совет. Я позвонил доктору Самире Хан, руководительнице независимой детской клиники, которую Клара когда-то пригласила в фонд, но Нолан удалил из всех списков.
— Самира, — сказал я, — мне нужна бригада у дома на Арчер-стрит. И несколько свободных мест для детей. Немедленно.
Она не задала ни одного лишнего вопроса.
— Я выезжаю.
Нолан бросился к выходу из тоннеля. Дэниел перегородил ему дорогу.
— Отойди, — приказал Нолан.
— Нет.
— Ты забыл, кто платит тебе зарплату.
— Нет. Я вспомнил, за что мне платили.
Нолан ударил его. Дэниел пошатнулся, но удержался на ногах. В его руке блеснуло не оружие, а маленькое устройство для записи разговоров.
— Всё, что ты сказал здесь, уже отправлено членам совета, — произнёс он. — И журналистке Клары.
Нолан посмотрел на него с ненавистью.
— Ты предатель.
— Я им был, пока молчал.
Мы покинули станцию через служебный тоннель. На улице дождь почти закончился, но вода текла по бордюрам, унося мусор к решёткам ливневой канализации. У дома доктора Вейла мы увидели металлические ворота и белый фургон без опознавательных знаков.
Итан вцепился в мою ладонь.
— Там Джонас.
— Я знаю.
Эстела открыла ворота связкой ключей. В подвале пахло хлоркой и старой древесиной. За дальней дверью раздался детский кашель.
— Не бойтесь, — крикнул я. — Мы пришли забрать вас.
— Все так говорят, — ответил мальчик изнутри.
Итан подошёл к двери.
— Джонас, это я.
За дверью наступила пауза.
Потом кто-то ударил в неё кулаком.
— Итан?
— Я привёл Эндрю Уитмана.
— Того самого?
Я опустился на колени перед замком.
— Того самого. Клара просила меня прийти.
Замок щёлкнул изнутри. На пороге стоял худой мальчик лет десяти, а за ним две девочки. Джонас держал в руках толстую книгу в зелёной тканевой обложке.
— Это настоящая книга, — сказал он. — Клара оставила её у нас перед аварией. Она сказала, что если Итан найдёт вас, мы должны отдать её только вам.
Я взял книгу.
На первой странице Клара написала: «Эндрю, если ты читаешь это, значит, я не успела объяснить всё сама».
Я не смог продолжить.
Самира и её люди увезли детей в клинику. Итан не отпускал Джонаса ни на шаг. Мэй уснула, обняв плюшевого медведя без одного глаза. Томми всё время спрашивал, можно ли ему остаться рядом с братом.
Я ответил:
— Можно.
В семь утра в здании фонда собрались члены совета. Нолан пришёл в дорогом костюме, без зонта, без своей обычной улыбки. Дэниел сидел у стены с разбитой губой. Эстела держала на коленях папку с журналами перевозок.
Я положил перед советом зелёную книгу.
— Здесь имена детей, суммы переводов и адреса домов, — сказал я. — Здесь же запись Клары о том, кто приказал следить за ней.
Нолан попытался перебить меня.
— Эта книга ничего не доказывает.
— Тогда объясни свою подпись.
— Её подделали.
— Эстела видела, как ты прятал журнал.
— Она сама преступница.
Эстела подняла подбородок.
— Я брала деньги за молчание. Но ни одного ребёнка не продала. А ты продавал их по одному.
В комнате стало тесно от чужих взглядов.
Нолан повернулся к Дэниелу.
— Скажи им, что ты уничтожил записи по моей просьбе.
Дэниел поднялся.
— Я скажу другое. В день аварии Клары ты приказал мне забрать автомобиль до осмотра. Ты сказал, что она слишком много знает. Я испугался и сделал то, что велел.
Нолан ударил ладонью по столу.
— Ты не понимаешь, что без меня этот фонд развалится!
— Нет, — сказал я. — Без тебя он впервые сможет работать.
Я отменил все полномочия Нолана и Дэниела, передал управление фонду Самире и потребовал немедленно открыть все счета независимым аудиторам. Не ради красивого жеста. Мне нужно было, чтобы ни один ребёнок больше не зависел от одного человека, которому все привыкли верить.
Нолан потерял именно то, ради чего всё затеял: возможность распоряжаться чужими жизнями и чужими деньгами.
Дэниел не просил прощения. Он подписал признание и согласился свидетельствовать. Этого не было достаточно, чтобы вернуть Клару, но это было первым поступком, за который он отвечал сам.
Я не простил его.
Но и не позволил ему спрятаться за чужими приказами.
Через три дня мы приехали на кладбище. Итан стоял рядом со мной, держа ржавый жетон. На могиле Клары лежала ветка белой сирени — её любимые цветы, о которых я забыл после аварии.
— Она говорила, что вы не любите, когда вас жалеют, — сказал Итан.
— Она была права.
— А Лили? Клара правда хотела так её назвать?
Я посмотрел на влажный камень с выгравированным именем моей жены.
— Да.
— Тогда можно мне иногда рассказывать ей о Джонасе?
Я присел рядом с ним.
— Можно рассказывать всё, что захочешь.
Итан положил жетон у основания памятника, но тут же передумал и снова забрал его.
— Клара сказала, что он нужен для двери.
— Какой двери?
Он показал на жетон. На обратной стороне, под слоем ржавчины, проступила маленькая буква «Л».
Я понял.
Лили. Не имя дочери, а первая буква названия детского дома, который Клара хотела открыть сама. Без закрытых подвалов, без списков, без людей вроде Нолана.
Я достал из кармана ручку и записал адрес, который нашёл в последней главе зелёной книги.
Итан посмотрел на меня.
— Мы поедем туда?
— Да.
— Зачем?
Я посмотрел на ржавый жетон в его ладони.
— Чтобы открыть место, которое Клара не успела построить.
Итан сжал пальцы вокруг жетона и тихо сказал:
— Тогда дверь должна быть большой. Джонас боится тесных комнат.
Пропустили начало?
