ЧАСТЬ 4

…Я взяла телефон Тересы.

—Кто вы? — спросила я.

В трубке послышался мужской голос, напряжённый и торопливый.

—Госпожа Кампос? Меня зовут Мигель Ортис. Я представляю покупателя квартиры. Мы находимся у вашего дома. Здесь уже заменили замок.

Рауль шагнул ко мне.

—Отдай телефон.

Я отвернулась.

—Кто дал вам разрешение войти?

—Договор купли-продажи и платёжное поручение. Но есть проблема. В документах указана ваша подпись, а нотариус только что сообщил, что сделка приостановлена.

—Не входите в квартиру.

—Мы уже внутри. Рабочие начали выносить мебель.

У меня перехватило дыхание.

В той квартире стояло всё, что осталось от моей прежней жизни: мамины фарфоровые чашки, фотография с нашей первой поездки, коробка с письмами отца и маленький деревянный шкаф, который Рауль ненавидел за скрипучую дверцу.

—Остановите рабочих, — сказала я. — Я буду там, как только смогу.

—Госпожа Кампос, мне нужно предупредить вас. Покупатель очень влиятельный человек.

—Пусть подождёт.

Я закончила разговор.

Рауль стоял передо мной, сжимая телефон так, что побелели пальцы.

—Валерия, я могу всё вернуть.

—Ты уже пытался вернуть. Мою квартиру. Мою подпись. Моё имя.

—Компания разваливалась.

—И поэтому ты решил развалить меня вместе с ней?

Тереса положила ладонь на папку.

—Он не просто задолжал банку. Он переводил деньги на счёт в Канкуне. Я нашла платежи неделю назад.

—Почему ты не сказала мне сразу? — спросила я.

—Я боялась. Он знал, где учатся мои дети.

Рауль повернулся к ней.

—Ты понимаешь, что делаешь?

—Да, — ответила Тереса. — Наконец-то понимаю.

Алисия сидела неподвижно. Красное платье смялось на коленях, а рядом лежала её сумочка с золотой застёжкой.

—Я тоже должна кое-что сказать, — произнесла она.

Рауль резко поднял голову.

—Алисия, не надо.

—Ты познакомился со мной не случайно. Ты нашёл меня через агентство недвижимости, потому что моя тётя владеет участком рядом с гостиницей, которую ты хотел купить. Ты ухаживал за мной, чтобы получить доступ к документам.

—Это ложь.

—Тогда почему у меня в сумке копии твоих переводов?

Она достала несколько листов.

—Я собиралась показать их адвокату. Не ради Валерии. Ради себя. Но сегодня увидела её у самолёта и поняла, что мы обе для тебя были не женщинами, а дверями к чужим деньгам.

Рауль метнулся к бумагам.

Пожилой мужчина остановил его, схватив за локоть.

—Не трогайте документы.

—Уберите руки!

—Вы уже достаточно трогали чужие подписи.

В этот момент в зал вошёл сотрудник аэропорта.

—Госпожа Кампос, командир просил передать, что вы можете задержаться. Но ваш муж обязан покинуть служебную зону.

Рауль посмотрел на меня.

—Ты собираешься уничтожить меня?

—Нет. Я собираюсь прекратить помогать тебе делать это самому.

—Мы прожили девять лет.

—Я прожила девять лет рядом с человеком, который каждое утро проверял, можно ли ещё использовать мою доброту.

Его лицо дрогнуло.

—Я любил тебя.

—Возможно. Но любовь не подделывает подпись.

На следующий день нотариус официально заблокировал сделку с квартирой. Банк остановил перевод средств после заявления Тересы. Доля, которую отец оставил мне, стала решающей: без моего согласия Рауль не мог передать компанию покупателю.

Он потерял именно то, ради чего устроил весь этот спектакль.

Не только деньги.

Контроль.

Алисия отказалась от гостиничной сделки и передала документы Тересе. Ей пришлось признать, что она тоже участвовала в сомнительных переговорах, но она вернула деньги, которые успела получить, и согласилась свидетельствовать о переводах. Мы больше не стали подругами. Некоторые люди встречаются не для того, чтобы остаться, а чтобы вовремя остановить друг друга у края.

Тереса сохранила работу. Я настояла на этом перед владельцами компании.

—Она молчала слишком долго, — сказали мне.

—Но заговорила тогда, когда это было важно.

Рауль пытался договориться со мной через сообщения, через бухгалтеров, через двоюродного брата. Он предлагал продать машину, вернуть часть денег, оставить мне квартиру и исчезнуть.

Я ответила только один раз:

—Все предложения направляй нотариусу.

Не потому, что мне было легко.

Потому что я больше не хотела обсуждать свою жизнь на кухне с человеком, который уже однажды вынес из неё стены.

Через неделю я вернулась в Мадрид. В квартире пахло древесной пылью: рабочие всё-таки успели снять часть шкафа, но не забрали мамины чашки. На столе лежал мой медный компас. Я нашла его в кармане форменной сумки и положила рядом с папкой от нотариуса.

Рауль пришёл туда за личными вещами.

Он остановился у порога.

—Можно войти?

—Только за тем, что указано в списке.

Он кивнул.

В комнате стояли коробки. Его часы лежали поверх старых счетов, а фотография с нашей свадьбы была перевёрнута лицом к стене.

—Ты оставишь компанию? — спросил он.

—Нет.

—Ты ведь никогда не хотела заниматься строительством.

—Я не хотела заниматься твоей ложью. Это разные вещи.

Он взял часы, потом положил их обратно.

—Я думал, ты ничего не понимаешь в делах.

—Ты так долго повторял это, что сам поверил.

Рауль посмотрел на компас.

—Это ещё мама тебе подарила?

—Да.

—Она всегда меня недолюбливала.

—Она просто видела, куда ты ведёшь.

Он сжал губы, но спорить не стал. В руках у него осталась одна коробка — с документами, которые он прятал в шкафу. Я попросила его поставить её на стол.

—Почему ты не рассказал мне о доле отца? — спросила я.

—Сначала хотел использовать её для кредита. Потом компания стала приносить деньги, и я решил, что всё принадлежит мне. А когда появились долги…

—Ты решил, что я тоже принадлежу тебе.

Он опустил взгляд.

—Я не знаю, как всё исправить.

—Начни с того, чтобы больше ничего не подписывать за меня.

Он ушёл с одной коробкой и без фотографии.

Я не чувствовала торжества. Только усталость, такую глубокую, что пришлось сесть прямо на край стола.

Через два дня я снова вышла на рейс. Перед посадкой ко мне подошла молодая пассажирка, нервно сжимая билет.

—Я боюсь лететь, — призналась она.

Я улыбнулась и поправила на шее медный компас.

—Смотрите на меня. Самолёт знает маршрут.