ЧАСТЬ 4
В этот момент телефон Джулиана завибрировал. Он посмотрел на экран, и кровь отхлынула от его лица.
— Что случилось? — спросила я.
Он передал мне телефон.
На экране было сообщение от председателя совета: «Внеочередное заседание началось. Виктория уже представила документы. Она утверждает, что Эвелин исчезла, потому что украла разработки».
Я перечитала сообщение дважды.
Потом вернула телефон Джулиану.
— Значит, ты приехала не из-за девочек, — сказала я Виктории. — Ты приехала, потому что боялась, что я заговорю первой.
— Не льсти себе.
— Она не лжёт, — сказал Джулиан.
Виктория повернулась к нему.
— Ты собираешься поверить женщине, которая пять лет прятала от тебя детей?
— Я собираюсь поверить документам.
— Документы можно купить.
Доктор Мерсер постучал пальцем по своей папке.
— А свидетелей?
В коридоре появился пожилой мужчина в форме службы безопасности аэропорта. Он нёс плоскую картонную коробку и держал её обеими руками.
Джулиан узнал его не сразу.
— Томас?
— Я пришёл поздно, мистер Вэнс, — сказал мужчина. — Но не настолько поздно, чтобы продолжать молчать.
Виктория отступила.
— Ты не имеешь права вмешиваться.
— Я имел право молчать, пока думал, что защищаю семью. Потом понял, что защищал только вас.
Томас поставил коробку на стол. Внутри лежали журналы службы безопасности, копии распоряжений и маленький металлический накопитель с архивными файлами.
Я не стала спрашивать, откуда он всё взял.
Джулиан уже листал бумаги.
— Здесь моя подпись на распоряжении о запрете входа Эвелин.
— Да, — сказал Томас. — Но подпись подделана. Вы подписывали документы чёрными чернилами. Этот приказ напечатали и подписали синими.
Джулиан посмотрел на мать.
— Ты подделала моё распоряжение.
— Я сделала то, что было нужно.
— Ты уничтожила мой брак.
— Я спасла компанию от женщины, которая хотела забрать её у тебя.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Не прикрывайся мной, Виктория. Ты украла мои исследования, потому что не могла вынести мысль, что компания построена не только на имени твоего сына.
Она повернулась ко мне.
— Ты никогда не понимала, что значит быть Вэнс.
— А ты никогда не понимала, что значит быть матерью.
София тихо взяла меня за руку.
Джулиан услышал это и резко отвернулся. Он подошёл к дочерям, но остановился на расстоянии.
— Я не буду просить вас назвать меня папой, — сказал он. — У вас есть право не верить мне.
Лили подняла подбородок.
— А ты можешь приходить завтра?
Он посмотрел на меня.
Я не ответила сразу.
Пять лет я училась принимать решения без него. За это время я перестала ждать, что кто-то признает мою правоту. Но передо мной стоял не тот самоуверенный мужчина из самолёта. Передо мной стоял человек, который только что увидел цену собственной доверчивости.
— Завтра в десять, — сказала я. — В детской библиотеке на Пятой улице. Без охраны, без журналистов и без подарков, которые должны купить их расположение.
— Я буду.
— Если опоздаешь, они уйдут.
— Я не опоздаю.
Виктория коротко рассмеялась.
— Ты думаешь, это меня остановит? Компания всё равно моя.
Джулиан взял со стола документы.
— Нет. Компания больше не будет твоей.
— Ты не посмеешь.
— Совет уже знает, что патент принадлежит Эвелин. Я только что отправил им полный пакет документов.
Я резко посмотрела на него.
— Когда ты успел?
— Пока ты читала сообщение.
Это был неожиданный поворот. Я думала, он будет защищать собственное имя. Оказалось, он впервые решил поставить под удар всё, что строил, чтобы вернуть мне моё.
— Если совет признает нарушение, ты потеряешь контроль над компанией, — сказала я.
— Возможно.
— И деньги.
— Возможно.
— Почему?
Он посмотрел на девочек.
— Потому что я уже потерял пять лет. Не хочу потерять ещё и право быть рядом с ними.
Виктория шагнула к нему.
— Ты пожертвуешь империей ради женщины, которая тебя предала?
Джулиан повернулся к ней.
— Она не предавала меня. Предал я её, когда предпочёл чужую ложь её словам.
На следующий день мы встретились в детской библиотеке. София принесла книгу о планетах, Мия — альбом для рисования, Лили — игрушечный набор инструментов. Джулиан пришёл без костюма, в простом сером свитере, и неловко держал бумажный пакет с тремя одинаковыми карандашами.
— Я сказал без подарков, — напомнила я.
— Это не подарок. Это просьба о перемирии.
Мия вытащила карандаш.
— Он с блёстками.
— Я не знал, что блёстки важны.
— Теперь знаешь.
Она села рядом с ним.
Джулиан улыбнулся так осторожно, будто боялся спугнуть воздух.
Позже он рассказал им, как работают ветряные турбины. София слушала, подперев щёку ладонью. Лили задала одиннадцать вопросов подряд. Мия нарисовала на последней странице огромную башню и написала сверху: «Наша».
Я наблюдала за ними из-за стеллажа.
Доктор Мерсер подошёл ко мне.
— Ты уверена, что готова впустить его?
— Нет.
— Тогда почему впустила?
— Потому что дети имеют право узнать правду не из газет.
Он кивнул.
— А ты?
Я посмотрела на Джулиана. Он пытался прикрепить к бумажному ветряку лопасть, но держал её вверх ногами. Лили терпеливо объясняла ему, как надо.
— Я не знаю, что будет со мной, — сказала я. — Но знаю, чего больше не будет.
— Чего?
— Молчания вместо разговора.
Через неделю совет отменил решение Виктории и признал мои права на разработку. Джулиан передал мне долю компании, которая полагалась мне по договору, а затем ушёл с поста руководителя, отказавшись скрывать действия матери.
Он не стал банкротом. Но лишился того, ради чего Виктория разрушила нашу семью: полного контроля.
Она уехала из города, оставив ему короткую записку без извинений. Джулиан не показал её мне. Сказал только, что в ней не было ни одного слова о девочках.
Доктор Мерсер восстановил лицензию и открыл небольшую клинику для женщин с многоплодной беременностью. Я помогла ему оплатить оборудование из своей доли компании.
А Джулиан приходил к дочерям каждую среду.
Не с дорогими игрушками.
С терпением.
Он учился заплетать косы, запоминал, какая из девочек боится громких хлопков, и каждый раз спрашивал разрешения, прежде чем обнять их.
Однажды вечером мы сидели в лаборатории, где я собирала модель маленькой ветряной установки для школьной выставки. София подавала детали, Мия раскладывала винты по цветам, а Лили командовала всеми сразу.
Джулиан держал основание конструкции.
— Левее, — сказала я.
— Так?
— Ещё немного.
София посмотрела на него.
— Папа, держи крепче. Если упадёт, мы начнём заново.
Джулиан замер, но не от радости и не от испуга. Он просто прижал ладонь к основанию модели, словно ему доверили что-то хрупкое и очень важное.
— Я держу, — ответил он.
И маленькая турбина над его руками медленно закрутилась от сквозняка, принесённого открытым окном лаборатории.
Пропустили начало?
