ЧАСТЬ 4

Договор, который Раст пытался скрыть, был не единственным. Кто-то уже предъявил права на Уиллоу-Крик от имени человека, которого я похоронила два года назад.

Я перечитала строку трижды.

Гидеон стоял у печи, а близнецы сидели на сундуке и молча наблюдали за моим лицом.

— Что там? — спросил он.

Я передала ему лист.

Он пробежал глазами текст и нахмурился.

— Здесь сказано, что Томас Хиггинс подписал новую передачу земли за девять дней до смерти.

— Он не мог этого сделать.

— Почему?

— Девять дней до смерти он лежал с переломанным ребром после падения с крыши сарая. Я сама держала ему чашку воды. Он не мог поднять перо.

Гидеон перевернул документ.

Внизу стояла подпись, похожая на подпись Томаса, но слишком аккуратная. Под ней красовалась печать земельного управления.

— Кто подал бумагу?

— Имя не указано. Только доверенное лицо.

Близнецы спрыгнули с сундука.

— Папа, мы пойдём с вами, — сказал рыжий.

— Нет.

— Мы уже знаем дорогу.

— Именно поэтому нет.

Я подняла голову.

— Куда вы собираетесь?

Гидеон сложил документ.

— В контору землемера. Если эту бумагу внесли в реестр, там должна остаться запись о том, кто её принёс.

— Я иду с вами.

— Это может быть опасно.

— На моей земле опасно уже два года.

Мы отправились ещё до рассвета. Дорога к конторе проходила вдоль замёрзшего ручья, где голые ивы цеплялись ветками за серое небо. Близнецы ехали в санях позади нас, укрывшись одним одеялом.

У конторы горела лампа.

Дверь оказалась незапертой.

Внутри пахло чернилами и влажной бумагой. Землемер Хорас Финч лежал на полу, прижимая руку к боку. Рядом валялась разбитая чернильница.

— Кто это сделал? — спросил Гидеон.

Финч закашлялся.

— Женщина.

— Какая женщина?

— Вдова Хиггинс.

Я застыла.

— Что?

Он показал на стол. Там лежал ещё один лист, а рядом — моя печатка, которую Томас подарил мне на годовщину свадьбы. Крошечная серебряная вещь с изображением колоса пшеницы. Я хранила её в шкатулке дома.

— Это не моя печатка, — сказала я.

— Но оттиск ваш, — прошептал Финч. — Женщина пришла ночью и сказала, что вы передумали продавать землю. Она принесла готовый договор и потребовала внести его задним числом.

— Вы видели её лицо?

— Только вуаль. Но голос узнал бы.

Он посмотрел на меня.

— Это была ваша сестра Эвелин.

Я не видела Эвелин семь лет.

Она ушла из Oak Haven после ссоры с Томасом, который отказался дать ей деньги на карточные долги. Я считала, что она живёт на юге и работает в гостинице.

— Где она сейчас?

Финч попытался подняться.

— В старой часовне у северной дороги. Она ждёт Раста. Они собирались уехать сегодня ночью.

Гидеон резко повернулся к выходу.

— Мы не можем позволить им исчезнуть.

— Подождите, — остановила я его. — Почему Эвелин?

Ответ пришёл слишком быстро.

Потому что она знала мою подпись.

Потому что знала, где Томас держал документы.

Потому что именно она принесла мне в день похорон его дорожный медальон и сказала, что нашла его у обрыва. Тогда я не спросила, почему медальон был чистым, хотя вся повозка лежала в грязи.

В часовне горел огонь. Через щель в ставнях я увидела Эвелин. Она стояла у алтаря, прижимая к груди дорожную сумку.

Раст ходил перед ней.

— Ты должна была забрать реестр, — говорил он.

— Я сделала всё, что могла.

— Ты сделала недостаточно. Клара уже знает о Мэтте.

— Она всегда была упрямой.

— Она всегда была сильнее тебя, — ответил Раст. — Именно поэтому Томас доверял ей, а не тебе.

Я толкнула дверь.

Эвелин обернулась. На её лице не было раскаяния, только усталость.

— Клара.

Гидеон встал рядом со мной.

— Отойдите от неё, — сказал Раст.

— Нет, — ответила я.

Он выхватил пистолет.

Близнецы, оставшиеся снаружи, закричали. Гидеон мгновенно шагнул вперёд, но я подняла руку.

— Джебедия, ты хотел серебро. Всё это время.

— Я хотел то, что принадлежит мне.

— Нет. Ты хотел, чтобы никто не узнал, что Томас обнаружил жилу первым.

— Он продал бы мне участок.

— Он отказался.

— Он собирался рассказать о тебе, — сказал Раст Эвелин. — Сказать, что ты украла его деньги.

Эвелин вздрогнула.

Я посмотрела на сестру.

— Это правда?

Она опустила глаза.

— Я взяла деньги из его ящика. Думала, что верну. Потом Раст сказал, что поможет мне уехать. А когда Томас узнал, он пригрозил рассказать всё тебе.

— Поэтому ты помогла ему убить собственного брата?

— Я не знала, что он собирается убить его! — выкрикнула Эвелин. — Раст сказал, что повозку остановят, чтобы заставить Томаса подписать бумаги. Я поверила.

Раст ударил её по лицу.

Гидеон рванулся вперёд, но я схватила его за рукав.

— Не убивайте его.

— Он заслужил худшее.

— Я знаю. Но пусть он доживёт до момента, когда все узнают, чего он боялся.

Я достала из кармана лист, который Мэтт передал мне перед уходом. На обороте была короткая запись Томаса, сделанная его рукой.

«Если со мной что-то случится, руда под Уиллоу-Крик принадлежит Кларе. Я отказываюсь от сделки с Растом. Свидетели: Гидеон Блэквуд и Мэтт Кроу».

Раст увидел подпись и отступил.

— Где ты это взяла?

— В подкладке медного жетона.

Гидеон резко посмотрел на меня. Оказалось, жетон, который он носил шесть лет, имел двойное дно. Томас спрятал записку там в день, когда вытащил Гидеона из реки.

— Он оставил её тебе, — сказал Гидеон.

— Нет. Он оставил её тому, кто однажды не побоялся бы сказать правду.

Снаружи послышались шаги. Мэтт привёл людей из города. Среди них был окружной мировой судья, которого разбудили ещё до рассвета, и мистер Пайк с охотничьим ружьём.

Раст понял, что окружён.

— Вы думаете, это закончится для меня верёвкой?

— Для тебя это закончится потерей ранчо, денег и имени, — сказала я. — А потом ты будешь отвечать за Томаса.

Он сжал пистолет крепче.

Эвелин вдруг шагнула между нами.

— Не стреляй, Джеб.

— Отойди.

— Ты обещал, что мы уедем вместе.

— Я обещал многое, пока ты была полезна.

Эвелин посмотрела на него, затем на меня. В её руке блеснул маленький ключ.

— Я спрятала главный реестр в колодце за часовней. Он доказывает, что Раст подделал ещё семь договоров. Я отдам его.

— Почему сейчас? — спросила я.

Она горько усмехнулась.

— Потому что я увидела, как он ударил тебя так же, как ударил меня. И поняла: ему не нужны были ни ты, ни я. Ему нужна была земля.

Это не было прощением.

Но это был выбор.

Эвелин передала ключ судье. Раст бросил пистолет на пол, когда понял, что люди снаружи уже достали оружие.

Преподобный Вейл покинул Oak Haven до вечера. Он отдал церковные деньги вдове Мэтта и признался в подделке перед всеми, кто когда-то склонял голову под его проповедь.

Раст потерял ранчо. Серебряную жилу передали мне, но я не стала сразу разрабатывать её. Сначала восстановила мост у ущелья и поставила там каменную плиту с именем Томаса.

Эвелин призналась во всём и согласилась свидетельствовать. Ей пришлось уехать в окружной город, где она должна была ответить за кражу и подделку. Перед отъездом она пришла ко мне на Уиллоу-Крик.

— Ты когда-нибудь сможешь мне доверять? — спросила она.

Я посмотрела на её руки.

— Доверие не возвращают словами.

Она кивнула.

— Тогда я начну с того, что расскажу правду до конца.

И она рассказала.

Гидеон остался на крыльце вместе с близнецами, пока мы говорили. Когда Эвелин ушла, рыжий мальчик подошёл ко мне и протянул последнюю булочку с ягодной начинкой.

— Мы решили, что ты всё-таки не продаёшься, — сказал он.

— Это вы наконец поняли?

— Нет, — ответил его брат. — Мы просто решили, что папе пора спросить тебя правильно.

Гидеон снял шляпу. В руках он держал не кольцо и не цветы, а сложенный лист.

— Я не умею красиво говорить, Клара.

— Это я уже заметила.

— Но я хочу, чтобы ты и мальчики жили на моём хребте столько, сколько сами захотите. Не как служанка. Не как обязанная женщина. Как хозяйка собственной жизни. И если однажды ты захочешь, чтобы я остался рядом, я останусь.

У меня защипало глаза.

— А если не захочу?

— Тогда я всё равно буду чинить твой мост и следить, чтобы Растовы люди к нему не подходили.

Я взяла лист. Это был новый договор, где Гидеон передавал мне половину своей лесной земли, чтобы никто больше не мог решить за меня, где мне жить.

— Вы очень странно делаете предложения.

— Мальчики сказали, что обычные не работают.

— Они правы.

Я не ответила сразу.

Вместо этого отломила половину булочки и отдала ему. Близнецы засмеялись так громко, что с ветки над крыльцом сорвались два воробья.

А через неделю мы вместе пошли к Дьявольскому ущелью. Гидеон поставил камень с именем Томаса. Мэтт держал фонарь. Я сама забила первый гвоздь в новую ограду.

Под последним ударом молотка из земли выкатился ржавый кусок металла.

Это была половина перепиленной оси.

Я подняла её и передала Гидеону.

Он положил улику рядом с камнем, под именем моего мужа.

Близнецы стояли по обе стороны от меня, а над ущельем гудел ветер, уже не похожий на угрозу.

— Клара, — позвал Гидеон.

— Да?

— Булочки завтра будут?

Я посмотрела на его сыновей, на мост, на имя Томаса и на кусок железа, который наконец перестал быть тайной.

— Будут. Но сначала вы оба научитесь просить.

Рыжий мальчик поднял руку, как в школе.

— Можно нам Клару навсегда?