Бабушка спросила, куда исчезли деньги для моей дочери, а после моего ответа в доме тёти перестали звенеть бокалы

В тот вечер бабушка увидела мою девятимесячную дочь на руках и спросила, почему я до сих пор одеваюсь в чужие вещи.

Это прозвучало почти спокойно, но я сразу почувствовала, как у меня свело плечи. Лили спала, прижавшись щекой к моему старому свитеру, а её пальцы цеплялись за потёртый тканевый ярлык на воротнике. Я приехала в Денвер под дождём и не успела переодеться после дороги. Колени джинсов были выцветшими, на подошвах дешёвых кроссовок блестела вода.

— Разве ста восьмидесяти тысяч было недостаточно? — спросила Маргарет Уитмор.

Я не поняла, о чём она говорит.

— Каких ста восьмидесяти тысяч?

В гостиной стало так тихо, что я услышала, как на кухне капает вода из крана. Тётя Патриция выронила свечу. Она ударилась о пол и покатилась к плинтусу, оставляя на паркете тонкую полоску воска.

Бабушка медленно повернула голову.

— Патриция?

— Мама, ты, наверное, ошиблась датой, — ответила тётя и натянуто улыбнулась. — Мы ведь обсуждали помощь Анне. Возможно, перевод ещё не дошёл.

— Он был сделан десять месяцев назад, — сказала Маргарет.

Дядя Роберт вышел из кухни с полотенцем в руках. Моя мать Дениз остановилась у стола, сжимая бокал так сильно, что побелели пальцы.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается холод. После смерти Эвана я продавала мебель, украшения и даже его старый фотоаппарат, чтобы платить за аренду и подгузники. Иногда я сидела в машине перед магазином и пересчитывала деньги до последней купюры. Но бабушка, оказывается, считала, что я живу на её помощи.

— Я не получила ни доллара, — сказала я.

Маргарет достала телефон. На её шее дрогнула тонкая золотая цепочка — она всегда касалась её, когда старалась не сорваться.

— Я отправила деньги на лечение, жильё, уход за Лили и несколько месяцев без работы, — произнесла она. — Патриция сказала, что ты слишком гордая, чтобы попросить меня сама.

— Я ничего не знала, — прошептала я.

— Конечно, не знала, — резко сказала Патриция. — Здесь какое-то недоразумение.

Маргарет даже не посмотрела на неё. Она набрала номер.

— Ричард, приезжай с Кларой. Возьми банковские документы, бумаги семейного фонда и всё, что нужно для проверки перевода. Да, сегодня.

Тётя вцепилась в край стола.

— Мама, не устраивай сцену на День благодарения.

— Сцену устроила не я.

Маргарет закончила разговор и подошла ко мне. Лили тихо вздохнула во сне.

— Ты останешься здесь, Анна. Пока мы не узнаем, куда ушли деньги.

Патриция открыла рот, но бабушка подняла ладонь.

— Никто не оправдывается. Никто не уходит. И никто не разговаривает с Анной наедине.

В этот момент тётя посмотрела не на меня, а на узкий шкафчик возле лестницы. Внутри, за стеклом, лежала её большая кожаная папка с медной застёжкой. Она сделала шаг к ней, протянула руку и коснулась замка пальцами, будто собиралась достать что-то раньше остальных…

ЧАСТЬ 2

Пальцы Патриции уже легли на медную застёжку, когда Роберт перехватил её запястье.

— Не трогай папку, — сказал он.

— Отпусти меня.

— Ты сама просила всех остаться на местах.

Тётя посмотрела на него так, будто впервые увидела в комнате врага. Я прижала Лили крепче. Ребёнок заворочался, и тканевый ярлык на моём воротнике царапнул мне шею.

— В этой папке семейные документы, — сказала Патриция. — Ничего, что касается Анны.

— Тогда тебе нечего бояться, — ответила Маргарет.

Через двадцать минут приехали её поверенные — Ричард Коул и Клара Митчелл. Ричард положил на стол несколько листов, а Клара достала из сумки увеличительное стекло и банковскую выписку. Мне показалось, что от этих аккуратных папок в комнате стало холоднее.

— Перевод был отправлен двенадцатого января, — сказал Ричард. — Счёт получателя зарегистрирован как целевой счёт помощи Анне и Лили.

— Почему я его не видела? — спросила я.

Клара подняла глаза.

— Потому что счёт открывали не вы.

Патриция резко встала.

— Это был временный счёт. Я должна была управлять расходами, пока Анна оправлялась после трагедии.

— У меня никто не спрашивал разрешения, — сказала я.

— Ты тогда едва держалась на ногах, — вмешалась Дениз. — Патриция хотела помочь.

— Помочь чем? — я повернулась к матери. — Тем, что я не могла оплатить электричество, пока деньги лежали у неё?

Роберт положил ладонь на стол.

— Патриция, просто покажи выписки. Если всё законно, это закончится сегодня.

Она не ответила.

Клара разложила перед нами список платежей. Первый был за ремонт крыши дома. Второй — за погашение кредита частной клиники Роберта. Третий — за мебель, которую Патриция заказала для гостиной. Я узнала на фотографии из выписки дорогую люстру над нами.

У меня перехватило дыхание.

— Вы потратили деньги на эту люстру?

— Не только на неё, — тихо сказала Клара. — Всего списано сто семьдесят две тысячи четыреста долларов.

Роберт отшатнулся от стола.

— Ты сказала, что это деньги от продажи акций.

— Я собиралась вернуть их, — бросила Патриция.

— Когда? После того как Анна продаст последнее, что у неё осталось?

Маргарет сидела неподвижно. Только её большой палец медленно гладил край телефонного чехла.

Ричард достал ещё один лист.

— Есть проблема серьёзнее расходов. Для открытия счёта требовалась подпись Анны.

— Я ничего не подписывала.

— Мы знаем, — сказала Клара. — Подпись была заверена у нотариуса в Колорадо за три дня до смерти Эвана.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. В тот день я находилась в больнице, держала новорождённую Лили и не могла даже поднять голову.

Патриция побледнела.

— Это была копия старого документа.

— Нет, — сказал Ричард. — Это новая доверенность. И нотариус утверждает, что Анна лично явилась к нему.

Маргарет поднялась.

— Значит, кто-то использовал имя моей внучки и подделал её присутствие.

В дверь постучали. На пороге стояла невысокая женщина с мокрым плащом и металлическим футляром в руке.

— Я Кэтрин Холл, нотариус, — сказала она. — И я пришла не только ради подписи. В тот день ко мне приходила совсем другая женщина…

ЧАСТЬ 3

— Вы сказали, что видели меня? — спросила я.

Кэтрин Холл поставила металлический футляр на стол. Внутри лежала нотариальная книга с толстой тканевой обложкой, пахнущей пылью и чернилами.

— Я видела женщину, которая представилась Анной, — ответила она. — Но теперь понимаю, что это была не вы.

Патриция резко отвернулась.

— Вы ошиблись. Прошло почти год.

— Я не ошиблась, — сказала Кэтрин. — У настоящей Анны на правой щеке родинка. У женщины передо мной её не было. Зато на большом пальце левой руки был широкий перстень с треснувшим янтарём.

Я посмотрела на руку тёти. Перстень был там.

Роберт медленно сел на стул.

— Патриция…

— Я не крала деньги, — выдохнула она. — Я спасала нашу семью.

— Нашу? — Маргарет сделала шаг вперёд. — Или твою?

Кэтрин открыла книгу и указала на строку.

— Женщина пришла с готовыми документами. Она говорила, что Анна после смерти мужа не справляется и попросила оформить доверенность заранее. Но она не была растерянной вдовой. Она точно знала, какую печать поставить и какой адрес назвать.

— Кто подготовил бумаги? — спросила я.

Кэтрин посмотрела прямо на Патрицию.

— Вы.

В комнате зашуршал дождь по окнам. Патриция опустилась на стул, и её серьги качнулись возле шеи.

— Клиника Роберта была должна деньги, — сказала она. — Если бы банк забрал оборудование, он бы потерял всё. Я думала, что возьму средства на месяц, максимум на два. Потом нашла другого кредитора. Но проценты выросли, крыша обвалилась, а страховая отказала.

— И ты продолжала тратить, — сказал Роберт.

— Потому что уже не могла вернуть всё сразу.

Я смотрела на неё и не чувствовала облегчения. Только усталость, накопленную за десять месяцев.

— Ты могла позвонить мне, — сказала я. — Могла сказать правду.

— Ты бы не дала.

— Это были мои деньги. Деньги моей дочери.

Маргарет взяла выписку и разорвала её пополам.

— Завтра утром счёт будет заблокирован. Дом и клиника будут проверены. Но сегодня я хочу знать, сколько осталось.

Патриция закрыла лицо ладонями.

— Три тысячи восемьсот долларов.

Лили проснулась и заплакала. Я начала укачивать её, а Клара тем временем достала последний документ.

— Есть ещё одна странность, — сказала она. — Перевод отправлялся не из личных средств Маргарет. Он был сделан из фонда, где Анна указана единственным получателем после достижения определённого возраста.

Я подняла голову.

— Что это значит?

Ричард посмотрел на Маргарет. Та побледнела.

— Это значит, что деньги были только первой частью, — сказал он. — Если доверенность поддельная, сработает пункт, о котором Патриция, вероятно, не знала. Весь семейный фонд перейдёт Анне немедленно.

Патриция резко встала.

— Нет. Мама, ты не можешь так поступить. Если фонд заберут, клиника закроется.

В этот момент телефон Ричарда зазвонил. Он выслушал несколько секунд, затем посмотрел на меня.

— Анна, банк обнаружил ещё один перевод. Он ушёл сегодня утром. И получателем снова указано ваше имя…