ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение трижды.
Дата стояла завтрашняя.
Мой отец умер четыре года назад, и его электронная почта была закрыта в день похорон. Я сама подписывала акт о блокировке архива. Но сообщение пришло не с обычного адреса, а из внутреннего хранилища учредительных документов.
— Красная папка, — повторила Камилла. — Ты знаешь, о чём речь?
Я знала.
В кабинете отца хранилась папка цвета тёмной клюквы. Он называл её запасным тормозом. Я не открывала её после его смерти: там лежали документы, которые он считал необходимыми только на случай, если семья попробует отнять у меня компанию.
Итан услышал это и резко направился к двери.
— Мы закончили.
Охранник преградил ему путь.
— Вы не выйдете с этажа до завершения описи.
— Уберите руки!
— Никто вас не трогает, — сказала я. — Но все устройства и пропуска остаются на столе.
Он бросил на меня тяжёлый взгляд.
— Ты правда думаешь, что можешь запереть меня в собственной компании?
— Она никогда не была твоей.
Эта фраза попала точнее, чем я рассчитывала. Итан вытащил телефон, но экран тут же погас: доступ к корпоративной сети отключили.
Натали сидела возле стены. Её пальто лежало рядом, вывернувшись подкладкой наружу. Золотой компас на воротнике блестел в резком свете переговорной.
— Мара, — сказала она, — я не знала, что он собирается использовать данные против тебя.
— Ты видела, как он открывал архив.
— Я думала, он забирает материалы для переговоров.
— А потом получила деньги.
Она вздрогнула.
— Я получила аванс. Двадцать тысяч. И потратила его на лечение мамы.
Ребекка закрыла глаза.
Я посмотрела на неё.
— Ты знала?
Она долго не отвечала, потом достала из сумки помятый конверт и положила на стол.
— Я знала, что Итан врёт. Не знала, насколько далеко он зашёл. Он сказал, что ты собираешься выставить нас из компании и оставить семью без средств.
— И ты звонила мне девяносто девять раз, чтобы защитить его?
— Чтобы ты остановилась, пока он не уничтожил себя окончательно.
— Ты могла сказать правду с первого звонка.
Ребекка провела пальцем по краю конверта.
— Я боялась, что если признаюсь, потеряю сына.
Итан резко рассмеялся.
— Вы все драматизируете. Сделка ещё не закрыта. У меня есть покупатели.
— Нет, — сказала Камилла. — У вас были покупатели. «Аркадия» только что прислала нового представителя.
Дверь переговорной открылась, и вошёл Оуэн Ли, директор по рискам «Аркадии». Он поставил на стол тонкий портфель, из которого достал не договор, а распечатку с подписью Итана.
— Мы получили ваше предложение о выкупе, мистер Колдуэлл. В нём вы обещали передать нам контроль над компанией через сорок восемь часов.
Итан выпрямился.
— Это предварительное обсуждение.
— Вы приложили чужие коммерческие сведения и гарантировали, что имеете право распоряжаться долей Мары.
— Я супруг учредителя.
— Бывший супруг, — поправила я.
Оуэн разложил бумаги.
— Мы не будем подписывать контракт с человеком, который не отличает семейный спор от права собственности. Но мы готовы дать компании Мары ещё один шанс, если она объяснит, как защищены данные.
Я взглянула на Натали. Она сжала руки, пока костяшки не побелели.
— Я объясню всё, — сказала я. — И назову каждого, кто помогал.
Итан повернулся ко мне.
— Ты уничтожишь Натали.
— Нет. Она сама скажет правду и вернёт деньги. А ты потеряешь только то, что пытался украсть.
— Ты думаешь, после этого семья тебя примет?
Я почувствовала знакомую боль, но она уже не управляла мной.
— Я больше не торгую компанией ради того, чтобы меня приняли.
Красную папку нашли в запертом кабинете отца. Ключ лежал в металлической коробке вместе с его старым карандашом, которым он когда-то правил мой первый бизнес-план. Внутри оказался не секретный счёт, а нотариально заверенный договор: вся компания принадлежала мне, а Итан никогда не имел права голоса, даже если брак продлится до старости.
На последней странице отец оставил короткую приписку от руки: «Если это читают после моего ухода, значит, кто-то перепутал любовь с правом собственности».
Я не показала эту строку Итану сразу.
Сначала я созвала совет компании.
В тот же день, в шесть вечера, мы сидели за длинным столом из орехового дерева. На столе стояли стаканы с водой, папка отца и список переводов Натали. За стеклом серверной мерцали зелёные огни, а в воздухе гудел кондиционер.
— Я подтверждаю каждый перевод, — сказала Натали. — Я передала данные. Я получила деньги. Итан убедил меня, что это поможет семье.
Итан вскочил.
— Она врёт, потому что хочет сохранить должность!
— Должность уже прекращена, — ответила Анжела. — Мы обсуждаем только ущерб.
Натали достала из кармана сложенный чек.
— Это всё, что осталось от аванса. Остальное ушло на лечение мамы. Я продам машину и верну недостающую сумму.
Ребекка резко повернулась к Итану.
— Ты сказал, что деньги взяла Мара.
Итан побледнел.
— Мама, не начинай.
— Ты сказал, что она скрывает счета. Что ты лишь пытаешься спасти нас.
— Я спасал себя, — выдохнул он.
Он понял, что произнёс это вслух, только когда увидел лица за столом.
Я закрыла папку.
— Именно поэтому ты больше не получишь ни доли, ни места в компании. Но я не стану превращать Натали в удобную жертву. Она подпишет признание, вернёт деньги и будет работать только там, где нет доступа к клиентским данным. Если откажется, договор передадут тем, кто занимается такими нарушениями.
Натали кивнула, не поднимая глаз.
— Я согласна.
— И ещё, — сказала я. — Ты сама расскажешь сотрудникам, что произошло.
Она посмотрела на меня.
— Ты всё равно оставляешь мне работу?
— Нет. Я оставляю тебе возможность исправить то, что ты сделала. Работа будет другой, с обычной зарплатой и проверкой каждого доступа. Доверие не входит в пакет льгот.
Уголок её рта дрогнул. Она кивнула.
Оуэн подписал новое соглашение через два дня. Не потому, что пожалел меня, а потому, что увидел: компания пережила удар и не спрятала его под красивыми словами. Итану пришлось отказаться от сделки с покупателями. Они не захотели иметь дело с человеком, который предлагал чужую собственность, не владея ею.
Ребекка позвонила ещё один раз.
Я ответила.
— Мара, я не прошу вернуть всё как было, — сказала она. — Можно я приеду за пальто Натали? Она оставила его у тебя.
— Оно в офисе.
— Ты выбросишь его?
Я посмотрела на кремовую ткань, на золотой компас и на маленький шов, который сделала мастерица по моей просьбе.
— Нет. Пусть Натали сама заберёт. Она должна вернуть не только деньги.
Ребекка тяжело вдохнула.
— Ты очень похожа на своего отца.
— Он бы сказал, что это не комплимент, а предупреждение.
В пятницу Натали пришла в архив с подписанными документами. Она не просила прощения у двери и не обещала стать другим человеком. Просто положила на стол банковское поручение, затем сняла кремовое пальто и аккуратно расправила золотой компас.
— Я оставлю его здесь, — сказала она.
— Почему?
— Потому что я всё ещё ищу путь. Но больше не хочу, чтобы ты прокладывала его за меня.
Я взяла документы и передала ей чистый пропуск без доступа к архиву.
За её спиной Эвелин закрыла журнал, а на последней странице рядом с именем Итана осталась новая запись — имя Натали, её подпись и сумма, которую она обязалась вернуть.
Золотой компас на кремовом воротнике качнулся, когда Натали вышла из архива, и стрелка остановилась прямо напротив красной папки моего отца.
Пропустили начало?
