Через три минуты после развода я лишила сестру бывшего мужа работы на 150 тысяч долларов, и свекровь побледнела

прямо у дверей суда.

Судья ещё не успел снять очки, а я уже вышла под серый каменный навес. Дождь шипел на горячем асфальте, пахло мокрым металлом и выхлопными газами. В пальцах у меня дрожал телефон, но голос, когда я позвонила в отдел кадров, звучал ровно.

— Анжела, начинайте расторжение договора Натали Колдуэлл.

На другом конце повисла пауза.

— Мара, ты уверена? — спросила Анжела Руис. — Решение окончательное?

— Подтверждаю. Немедленно.

— Доступы закрыть сейчас?

— Через две минуты. И пусть возле её кабинета будут наши юристы.

Я отключилась и подняла глаза.

Итан стоял на ступенях рядом со своим адвокатом. Пять лет брака закончились для него лёгким движением плеча. Он ослабил галстук и посмотрел на меня так, будто мы завершили неприятное деловое совещание.

— Ты всё-таки решила устроить сцену? — спросил он.

— Сцена уже закончилась, Итан.

У чёрной машины ждала его мать Ребекка. Рядом Натали поправляла кремовое пальто, которое я подарила ей два года назад. На внутренней стороне воротника всё ещё виднелась маленькая вышивка в форме золотого компаса. Я сама заказала её у мастерицы, потому что Натали тогда сказала, что хочет найти свой путь.

Она сняла очки и улыбнулась.

— Ну что, Мара? Теперь мы обе свободны от семейной драмы?

Я посмотрела на часы.

— Тебе лучше проверить рабочую почту.

Улыбка не исчезла, но стала тоньше.

— Ты не посмеешь.

— Я уже посмела.

Ребекка резко повернулась ко мне.

— Ты увольняешь мою дочь из-за развода с Итаном?

— Нет. Из-за того, что она сделала на работе.

Итан шагнул ближе. От него пахло мятными леденцами и дорогим одеколоном.

— Натали руководит международными проектами. Ты не можешь просто вычеркнуть её.

— Могу, если у меня есть основания.

— У тебя ничего нет, кроме обиды.

Я почти рассмеялась. Ещё утром он говорил, что хочет начать новую жизнь. Теперь боялся не за сестру, а за что-то, о чём я пока не сказала вслух.

В машине моя помощница Камилла открыла дверь и протянула мне тонкую папку с медной скрепкой. На обложке стояла дата, за которую я не могла забыть ни одного часа.

— Мы проверили всё, — тихо сказала она. — Пересланные письма, пропуска, платежи. Но появился новый свидетель.

— Кто?

Камилла оглянулась на ступени суда.

— Он просил не называть его имя по телефону.

Мой желудок сжался. Я вспомнила, как три недели назад обнаружила в служебной системе чужой вход ночью. Тогда Итан лежал рядом и делал вид, что спит. Наутро Натали заявила, что это ошибка программы.

Ребекка уже звонила мне. Телефон завибрировал один раз, второй, третий. Я не ответила.

— Мара, — предупредила Камилла, — если мы отправим уведомление, обратного пути не будет.

Я положила ладонь на папку. Бумага под ней была тёплой, будто документ только что вынули из принтера.

— Отправляйте.

В этот момент стеклянные двери суда распахнулись, и к нам направился мужчина с кожаным портфелем. Камилла резко побледнела.

Он остановился возле машины, открыл портфель и протянул руку к медной скрепке…

ЧАСТЬ 2

Я перехватила его запястье раньше, чем он коснулся папки.

— Вы кто?

Мужчина посмотрел не на меня, а на Камиллу.

— Томас Вейл. Бывший руководитель службы доступа в компании.

Камилла сжала губы.

— Ты обещал прийти один.

— Я пришёл один. Но если вы не покажете это сегодня, завтра будет поздно.

Итан спустился со ступеней. Каблук его ботинка скользнул по мокрому камню, однако он удержался и сразу направился к нам.

— Мара, прекрати этот спектакль.

Томас отступил на шаг.

— Вы Итан Колдуэлл?

— А вы не вмешивайтесь.

— Я вмешивался, пока ваша сестра получала доступ к резервным ключам. Потом меня уволили.

У меня пересохло во рту.

— Какие ключи?

Томас вынул из портфеля небольшой металлический жетон с выбитым номером. Такой выдавали только руководителям, имевшим право заходить в хранилище договоров.

— Ночью с его помощью открыли архив сделки с «Аркадией». Через сорок восемь часов мы должны были подписать самый крупный контракт в истории компании.

— Натали не работала ночью, — резко сказал Итан.

Томас посмотрел на него.

— Я этого не утверждал.

Ребекка подошла ближе, держа телефон обеими руками.

— Мара, ты разрушила нашу семью, а теперь хочешь отнять у моей дочери карьеру?

— Я отнимаю не карьеру. Я закрываю ей доступ к данным, которые она могла продать.

Натали дёрнула головой.

— Это ложь!

— Тогда почему за час до заседания твоя учётная запись отправила наружу расчёты «Аркадии»?

— Я ничего не отправляла.

— А почему письмо ушло на адрес фирмы, зарегистрированной три месяца назад?

Итан побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Любой мог подделать отправителя.

Камилла открыла папку. Внутри лежали распечатки с отметками времени, список проходов и банковская выписка. Однако она не стала читать её при всех.

— Нам нужно в офис, — сказала она. — Там есть человек, который видел, кто забирал жетон.

Натали схватила меня за рукав. От кремового пальто пахло дорогим порошком и мокрой шерстью.

— Мара, пожалуйста. Я не хотела тебе вредить.

Я медленно освободила руку.

— Это не ответ.

— Итан сказал, что документы нужны для переговоров. Он обещал, что всё вернёт.

Итан повернулся к ней.

— Замолчи.

Слово прозвучало слишком быстро. Натали отшатнулась, а Ребекка уронила телефон на капот.

Мы приехали в офис через двадцать минут. На сорок втором этаже пахло кофе и озоном от серверной. У кабинета Натали уже стояли два юриста и охранник.

— Мой кабинет закрыт? — прошептала она.

— До окончания проверки, — ответила Анжела.

Томас положил жетон на стол.

— Свидетель ждёт в переговорной.

Я вошла первой. Там сидела тихая женщина с перевязанным пальцем и держала на коленях коробку с архивными карточками.

Она подняла на меня глаза.

— Я видела Натали той ночью, — сказала женщина. — Но вы не знаете главного. Она пришла не одна…

ЧАСТЬ 3

— С кем? — спросила я.

Женщина осторожно поставила коробку на стол. Её звали Эвелин Прайс, и двадцать два года она хранила бумажные журналы доступа, хотя все считали эту работу ненужной.

— С Итаном, — сказала она. — Он был в архиве в половине второго ночи.

В переговорной стало так тихо, что я услышала гул вентиляции.

Итан усмехнулся.

— Эта женщина ошибается. Я никогда не был в офисе.

Эвелин открыла журнал. На странице стояла его подпись — резкая, с длинной чертой под фамилией.

— Вы расписались за получение жетона номер семьдесят четыре.

— Подпись можно подделать.

— Можно, — согласилась Эвелин. — Но вы поставили её на моих глазах. Потом сказали Натали, что если она не передаст расчёты, Мара лишится компании при разводе.

Натали закрыла лицо ладонями.

— Я думала, ты просто хочешь защитить нас, — прошептала она.

Итан резко повернулся к ней.

— Я хотел защитить семью.

— Ты сказал, что Мара заберёт всё! — Натали подняла голову. — Что она оставит нас ни с чем.

Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к плечам.

— Что именно ты передала?

Натали заплакала, но ответила:

— Не весь договор. Только предварительную смету и список заказчиков. Итан сказал, что его партнёры используют это, чтобы выкупить долю компании. После развода он хотел вернуть её нам.

Камилла положила передо мной банковскую выписку.

— Вот платежи. Фирма принадлежит человеку, который был финансовым консультантом Итана ещё до вашей свадьбы.

Итан ударил ладонью по столу.

— Это ничего не доказывает!

Эвелин достала из коробки ещё одну карточку.

— А это доказывает. В ту ночь вы оставили на стойке пропуск. На обороте были записаны четыре цифры от сейфа. Я запомнила их, потому что вы назвали меня старой дурой, когда я попросила вернуть жетон.

Ребекка сжала пальцы на цепочке сумки.

— Итан, скажи, что это неправда.

Он молчал слишком долго. Потом посмотрел на меня и произнёс:

— Ты сама построила компанию, но без меня не удержала бы её. Я имел право взять то, что мне полагалось.

Это признание не было громким. От него стало только хуже.

Я открыла последний лист.

— Ты не имел права ничего брать. Договор между учредителями подписан за год до нашей свадьбы. В случае попытки скрытого вывода активов твоя доля блокируется, а все переданные сведения возвращаются компании.

Итан побледнел.

Натали сняла кремовое пальто и положила его на стул, словно больше не могла носить подарок, связанный с ложью.

— Мара, я подпишу всё, что нужно. Я верну деньги.

— Вернёшь не мне, — ответила я. — Сначала тем, чьи контракты ты поставила под угрозу.

Анжела вошла с планшетом в руках.

— Мара, «Аркадия» только что отозвала встречу. Они получили копию наших расчётов и требуют объяснений. И ещё… их совет директоров получил предложение о покупке компании от фирмы, связанной с Итаном.

Итан резко поднялся.

— Они не могут купить то, что уже принадлежит мне.

— Вот это мы сейчас и проверим, — сказала я.

На планшете появилось новое уведомление. Его отправил не банк и не клиент. Отправитель был подписан именем моего покойного отца, основавшего компанию вместе со мной. Под сообщением стояла дата, которой ещё не наступило, и одна фраза: «Мара, если Итан доберётся до совета, покажи им красную папку»…